П. А. Иванов. Миниатюра: портрет графа М. М. Сперанского. 1806 г. © Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург. Фото: Н. Н. Антонова, П. С. Демидов, И. Е. Регентова, В. С. Теребинин, Л. Г. Хейфец

Способы покрытия бюджетного дефицита были различными, среди них важную роль играли эмиссионные механизмы правительства. Правда, их безудержная активность способствовала росту денежной массы страны к концу 1809 года до 533 201 300 руб. Такая политика привела к существенному падению курса бумажных денег, который опустился к 1810 году ниже 25 коп. серебром (см. таблицу 1). По мнению А. А. Исаева, внутренний курс ассигнаций в 1812 году составлял «23½ коп. серебром» за бумажный рубль558. Несколько выше оценивал его стоимость М. М. Сперанский, который полагал, что он составлял 26⅖ коп. серебром. Отметим, что в условиях заметной инфляции финансовые трудности испытывало не только правительство, но и часть населения страны, в особенности в городах. Цены на широкий круг товаров за первое десятилетие XIX века повысились почти втрое, особенно осложнив жизнь малоимущих. Нет оснований полагать, что неблагополучное материальное положение населения рассматривалось правительством как возможная угроза общественной безопасности. Напротив, каких-либо тревожных симптомов в обществе не наблюдалось. Жизнь текла своим чередом. Тревогу в правительственных кругах вызывал низкий курс ассигнационного рубля, который негативным образом влиял на доходную часть государства. Следует подчеркнуть, что проблема внутреннего долга, о которой говорил М. М. Сперанский при составлении бюджета 1810 года, не имела сколь-нибудь катастрофического характера для правительства и не могла подорвать финансовую безопасность страны. Ведь в отмеченную выше сумму внутреннего долга в 577 млн руб. входила общая масса выпущенных ассигнационных денег, которые воспринимались властными кругами как своеобразный долгосрочный кредит, полученный от населения России. Следовательно, для правительства этот «долг» имел негативный характер в силу его пагубного влияния на доходную часть государственного бюджета. Впрочем, частично эту проблему можно было решить повышением налогового бремени для населения.

Однако в ожидании грядущей войны срыв налоговых сборов и их недостаточная весомость для казны могли самым негативным образом отразиться на безопасности страны. Очевидно, что правительство нуждалось в дополнительных доходах для покрытия военных нужд. Траты увеличились не только на содержание армии, но и на ее оснащение новым вооружением и амуницией. Это привело к резкому увеличению расходов правительства за границей. Если в обычные времена эти затраты составляли 5–6 млн руб. в год, то в 1810 году они достигли более 20 млн руб.559 Подобные платежи производились в золоте и серебре, что мешало властям рассчитываться с внешними долгами.

Таблица 1. Курс ассигнационного рубля в 1809–1822 годах

Источник: РГИА. Ф. 583. Оп. 3. Д. 1019. Л. 4.

Крайне неблагоприятна была конъюнктура на внешнем рынке, где вексельный курс русского рубля переживал ощутимое падение. Этот фактор привел не только к удорожанию привозных заграничных товаров, но и к трудностям с оплатой внешних долгов России. По расчетам государственного казначея А. И. Васильева, президента Коммерц-коллегии князя Г. П. Гагарина и генерал-прокурора П. Х. Обольянинова долг зарубежным кредиторам уже в 1800 году достиг громадной суммы 63 756 708 руб. и был непомерен для страны560. Основными держателями русских облигаций были голландцы, на долю которых приходилось более 61 млн руб. Оставшимися двумя с небольшим миллионами облигационных долгов владели генуэзцы. Примечательно, что российские власти предполагали расплатиться по генуэзскому долгу в кратчайшие сроки. Первую партию платежей в сумме 764 тыс. пиастров планировалось произвести в 1800–1801 годах. Остальную часть долга правительство намеревалось выплатить в 1805–1809 годах561. Однако финансовые трудности и политические обстоятельства не позволили осуществить эти расчеты. К 1808 году оставались невозвращенными более 825 тыс. пиастров, или 1237 тыс. руб.562

Еще сложнее обстояли дела с голландскими займами. В 1800 году был составлен план погашения этих долгов, по которому полный расчет по займам должен был произойти досрочно в 1811 году. Правительство намеревалось потратить на эти операции 85 488 515 руб. В эту сумму входили и проценты по займам, которые достигали 25 250 тыс. руб.563 В случае несоблюдения договорных сроков погашения займов процентные расходы могли возрасти до 36 143 040 руб. Но реализовать намеченный план России не удалось. Военные обстоятельства и бюджетный дефицит осложнили расчеты страны с иностранными кредиторами. В 1811 году в Санкт-Петербург для разрешения этой проблемы прибыл представитель банкирского дома «Гопе и К°», давнего партнера России по голландским займам, – Лабушер. Однако полностью удовлетворить претензии своих контрагентов российское правительство не смогло. Напротив, в ходе обсуждения долговых обязательств России перед иностранными кредиторами русскому правительству удалось договориться о новом займе564. Очевидно, проблема неплатежей по внешним долгам особенно не беспокоила царские власти. В Европе время от времени отдельные страны прекращали свои расчеты по внешним займам, не исключая и самую успешную державу – Англию. Среди стран, наиболее часто не выполнявших свои обязательства перед кредиторами, была Франция, отказавшаяся в XVIII веке четыре раза платить по долгам. Форс-мажорные обстоятельства, особенно военные действия, являлись удобным поводом для срыва платежей. Так, захват Францией Голландии весной 1812 года стал одним из поводов для России прекратить расчеты по прежним заимствованиям. Таким образом, внешние долги страны не могли быть прямой угрозой ее безопасности. Тесно зависимые друг от друга, кредиторы и заемщики со временем находили приемлемые решения по долгам. Последующие события показали, что доверие финансовых кругов Европы к России не было подорвано задержками платежей.

Очевидно, что предпринятая в начале столетия реформа государственного управления пришлась на крайне неблагоприятное время для экономики страны. В условиях роста военных расходов приходилось тратить средства и на совершенствование государственного аппарата, и на увеличение штата чиновников. О росте расходов на военные нужды можно судить по следующим цифровым показателям, которые даны были Министерством финансов: в 1804 году правительство потратило на военные нужды 46,5% от доходов государства, в 1805 году – 42%, в 1806 году – 49%, в 1807 году – 47%, в 1808 году – 52%, в 1809 году – 46%, в 1810 году – 58%, в 1811 году – 47%, в 1812 году – 55%, в 1813 году – 62%, в 1814 году – 63%, в 1815 году – 53%, в 1816 году – 58%, в 1817 году – 46%, в 1818 году – 48%, в 1819 году – 44%, в 1820 году – 47%565. Примечательно, что в предвоенные годы рос и валовый сбор налогов в стране.

Впрочем, более динамичному росту казенных доходов помешал Тильзитский договор, который обязал Россию присоединиться к континентальной блокаде. Разрыв легальных торговых связей с Англией привел к существенному сокращению налоговых поступлений. Так, если в 1805 году сумма внешнеторговых операций составляла 134 млн руб., то в 1808 году она снизилась до 82 млн руб.566 По оценкам Чжи-Бэ Пака, из общей массы вывезенных из России товаров в первой четверти XIX века стоимостная доля экспорта в Англию составила 38–41%567. Эти данные указывают на чрезвычайную зависимость России от внешнеторговых операций с Англией, что было крайне небезопасно. Хотя торговые связи между этими странами продолжали оставаться тесными, они в значительной степени в период с 1808 по 1812 год приобрели контрабандный характер. Таким образом, существенная доля торговых пошлин была для российского правительства потеряна.