Ссылку Радищев отбывал в Илимске, куда за ним последовали его свояченица и будущая вторая жена вместе с младшими детьми и слугами479. Там же было написано и философское сочинение «О человеке, и его смертности и бессмертии»480. После смерти Екатерины II в ноябре 1796 года ее сын Павел I (1754–1801), которого она решительно держала на удалении от власти, попытался во всех возможных сферах отмежеваться от политики своей матери. Для Радищева это означало, что в ноябре 1796 года он получил разрешение досрочно покинуть место своей ссылки. Ее остаток ему было позволено провести под надзором полиции в Немцове, в одном из имений, принадлежавших семье481.

Дальнейшее правление Павла I, который культивировал образ абсолютного монарха со склонностью к военным парадам и оттолкнул элиты, поддерживавшие правление его матери, Радищев мог наблюдать лишь издалека. Новый царь, как и его предшественница, стремился оградить империю от революционных влияний. Это влекло за собой ужесточение цензуры и контроль над общественным мнением482. Радищев был обречен на бездеятельность и, поскольку у него были отняты не только все ордена, но, прежде всего, все дворянские привилегии – включая право владеть крепостными, – не мог наладить хозяйство разоренного и обремененного долгами поместья. Финансовые заботы и материальная нестабильность сопровождали его до конца жизни483.

Прошение Радищева от декабря 1800 года с просьбой разрешить ему поездку из Немцова в столицу, чтобы повидать одного из своих сыновей, возможно, еще дошло до Павла, но, по-видимому, осталось без ответа484. В марте 1801 года царь, ненавидимый большей частью дворянства, пал жертвой дворцового переворота. Целью последнего было заставить Павла отречься от престола в пользу своего сына Александра I (1777–1825), но переворот закончился убийством. В очередной раз здесь проявилась проблема безопасности личности правителя, которая в значительной степени зависела от лояльности его окружения.

Похоже, это обстоятельство вполне осознавал Александр I, который, к огорчению своей матери Марии Федоровны (1759–1828), не стал преследовать виновных в смерти Павла I. Тем не менее новый царь старался достичь согласия и повысить степень участия элит, поставив свое правление в рамки права и закона. Он продолжил пример своей бабки Екатерины и одновременно в большей степени, нежели она, пробудил надежды на конституцию и на новую эпоху реформ, которые вначале определили его образ в глазах публики, в том числе и за пределами России485.

С энтузиазмом встреченное всеми восшествие на престол Александра I означало для Радищева, что ему были возвращены дворянские привилегии и ордена486. Однако запрет на его главное произведение оставался в силе. Тем не менее текст распространялся в списках в заинтересованных кругах487. Саксонский секретарь Гельбиг, сообщая о деле Радищева, отмечал, что многие русские старались раздобыть экземпляр романа «Путешествие», хотя правительство всеми способами старалось предотвратить его распространение488. Попытка вновь опубликовать произведение, однако, провалилась, так как снова не нашлось издателя, который согласился бы его напечатать489.

Благодаря профессиональной квалификации и по рекомендации своего старого покровителя Воронцова Радищев был приглашен к работе в Комиссию составления законов490. Разочарованный тем оборотом, который приняла Французская революция с ее террором, писатель принял предложение. Его надежда увидеть воплощенными идеалы Просвещения и связанные с ними общественные изменения теперь возлагалась на монархию, о чем свидетельствует строка из написанного в 1801 году стихотворения «Осьмнадцатое столетие»: «Мир, суд правды, истина, вольность лиются от трона»491. Работа в Комиссии составления законов, возможно, казалась ему менее опасным путем для привнесения собственных идей в правительственные реформы. Однако вскоре ему пришлось убедиться, что его взгляды по-прежнему считаются революционными492. Хотя Воронцов предупреждал его, но намек председателя Комиссии Петра Васильевича Завадовского (1739–1812) на то, что он может быть вновь сослан, стал для психически и физически надломленного Радищева таким тяжелым потрясением, что в сентябре 1802 года он покончил с собой493.

Даже самоубийство Радищева, как таковое замолчанное в обществе, в свете его романа-путешествия несло в себе угрозу. В главе «Крестцы» отец прощался со своими сыновьями со следующими словами:

Упоминание римского государственного деятеля, идеализированного как героя свободы и защитника республиканской формы правления против монархической тирании, было способно представить смерть Радищева в ином свете и создать образ мученика за свободу. Фигура Катона была вполне знакома публике. Джозеф Аддисон (1672–1719) написал в 1712 году трагедию «Катон». Пьеса, впервые поставленная в 1713 году, имела успех, а впечатляющий монолог героя в пятом акте был известен русской публике по крайней мере с 1772 года, когда русский перевод был напечатан в журнале «Вечера»495.

Скандала вокруг самоубийства, однако, удалось избежать, поскольку царь послал своего лейб-медика к ложу умирающего и распорядился устроить Радищеву похороны на кладбище, пытаясь таким образом взять под контроль публичные интерпретации произошедшего496.

Тем не менее стало очевидно, что Александр I подходил к проблеме общественной безопасности иначе. В трансфере идей он видел меньшую опасность, чем его отец или бабка. Однако ключевые вопросы относительно механизмов коммуникации в связи с возможными угрозами оставались нерешенными. С одной стороны, Александр I разделял принципы Екатерины II относительно легитимной власти и ее ориентации на законность, с другой – оставлял правила общественного дискурса неопределенными. Так пробуждались надежды, которые требовали перемен и создавали для самодержавия новую опасную ситуацию. В своем романе Радищев затрагивал угрозы, которые могли обладать огромной разрушительной силой как для жителей, так и для государства. Борьба власти с романом эти угрозы из мира отнюдь не устраняла.

А. Н. Радищев: Русское и европейское просвещение / Ред. Н. Д. Кочеткова. СПб., 2003.

Аббат де Мабли. Размышления о греческой истории. СПб., 1773.

Бабкин Д. С. А. Н. Радищев. Литературно-общественная деятельность. М., 1966.

Бабкин Д. С. Процесс А. Н. Радищева. М.; Л., 1952.