Ну как же так? Сперва бабушка с полицейскими, затем сумасшедшая контролерша с теми же полицейскими, а теперь маячившая перед носом возможность заночевать на улице. Я спрятала руки в карманах куртки, нос в воротнике и глубоко вздохнула. А ведь свидание могло закончиться совсем по-другому.

Свидание… Женька… телефон…

Мы обменялись номерами, и он упомянул, что живет один. В квартире. В своей собственной квартире.

Нет, нет, нет. Выход из ситуации ровным пазлом уже сложился в голове, но я упорно качала головой. Ну нет, ну пожалуйста! Не может все быть именно так.

Подул ветер, я сильнее зарылась носом в воротник куртки. Через секунду услышала недовольное урчание полуголодного желудка. А из-за угла вышла компания весело и громко разговаривающих парней. Кроме голода и холода тело окутала липкая паутина страха. Вот черт…

Я достала телефон, открыла вкладку с контактами и, сглотнув, нажала на вызов.

— Да, — приятный, чуть охрипший голос раздразнил барабанные перепонки.

— Можешь называть меня, как хочешь. Даже горем луковым… — я запнулась и густо краснея, шепнула. — Но я опоздала в общежитие, Жень.

Машина такси остановилась, я забрала сумочку и на негнущихся ногах подошла к подъезду. Женька спрятал в карман толстовки телефон, по которому отслеживал мой путь — как только я села в машину, он буквально приказал назвать ему номера такси и сбросить геолокацию — и подняв руку, нежно щелкнул меня по носу. Тепло улыбнулся и взлохматил волосы на макушке.

— У тебя и правда кончики ушей краснеют, — я зарделась еще сильнее, а он открыл дверь и подтолкнул меня в спину. — Пойдем домой, горе мое луковое.

Кто-то словно щелкнул по выключателю, и картинка мира изменилась.

Женька стояла в небольшой прихожей и комкала в руках кончики шарфа. Рассматривала носы своих ботинок и молчала. В абсолютной тишине мы поднялись на лифте на нужный этаж, я открыл дверь и пустил Кроху в темную квартиру. Правда здесь, как и у подъезда, пришлось ее слегка подтолкнуть, чтоб придать смелости и ускорения. Но, видимо, и одно, и второе мирно спали, а двигалась Женька лишь по инерции. Переступила порог и застыла в нерешимости. На звук провернувшегося замка вздрогнула и скосила взгляд.

Молчание затянулось.

— Мы ночевать здесь будем? — я склонился и шепнул ей на ухо. Только после этого Принцесса Несмеяна ожила: фыркнула и засопела, как раздраженный хомяк.

— Не хотелось бы.

— Правильно. У меня тоже нет желания ютиться вдвоем на коврике, когда в комнате есть просторный диван, — девичьи щеки мгновенно вспыхнули и я улыбнулся. Чуть качнул головой и указал рукой в сторону ванной. — Справа туалет, рядом дверь в ванную. Кухня прямо, комната по коридору налево. Квартира у меня небольшая, думаю, не заблудишься.

— Спасибо, — Женька стянула с плеч куртку и вложила ее в протянутую руку.

— Чистые полотенца на полке. Бери все, что потребуется, не стесняйся, — я нахмурился, вспоминая, где лежит запасное одеяло, и почесал затылок. — Ой, прости, ты, скорее всего, голодная?

На вопрос Женька отреагировала мгновенно. Вскинула голову и отчаянно ею закачала.

— Нет. Нет, все в порядке. Я вовсе не голодна, — но громче ее голоса был желудок, который протяжно заурчал. Голубые глаза стали просто огромными, а кончики ушей запылали алым.

Я усмехнулся.

— Понял. Сейчас что-нибудь придумаю. А ты располагайся пока.

— Жень, — я уже шагнул в сторону кухни, когда Кроха меня позвала. — А можно одолжить твою зарядку? У меня телефон разрядился совсем.

— Конечно. В комнате на комоде. Рядом розетка. Справишься? — она кивнула, а я улыбнулся. — Вот и отлично. Встретимся на кухне.

Большим плюсом, который перекрывал мои минусы, было то, что я любил, а главное, умел готовить. И холодильник я открывал смело, потому что знал: типичная холостяцкая квартира, где на кухонных полках мышь повесилась, точно отличается от моей. Девчонку накормить я сумею, тем более такого воробья, как Женька.

Итак, лазанью отодвинул в сторону: слишком плотно и калорийно для первого часа ночи. Творог тоже мимо: лучше на завтрак сырники сделаю. А вот бутерброды, пусть и выглядят они слишком банально, идея отличная.

Вынул ветчину, сыр, немного зелени и помидоры. Из хлебницы — свежую чиабату. Разрезал, смазал половинки соусом, сверху уложил начинку и закрыл. Сковороду с грилем решил не доставать — времени нет, а Женька голодная. Потянулся к ножу, чтобы разрезать чиабату и застыл, непонимающе хлопая глазами.

За доли секунды произошло несколько вещей. Из комнаты послышался девичий визг, что-то треснуло, щелкнуло и бахнуло, а затем в квартире выключился свет. Я отложил нож подальше к стене, чтоб тот не упал, в темноте обернулся, шаря руками вокруг себя и понял, что ошибся. Света не было во всем доме.

— Же-е-ень… — тишина пугала. Я аккуратно шагнул к двери и прислушался. — Женька, ты в порядке? — сделал еще один шаг и споткнулся.

Кроха сидела на полу у стены, возле той самой розетки, в которую, видимо, и хотела подключить телефон. Обняв себя за колени, она спрятала в них лицо, молчала и не шевелилась.

— Женька, — я присел рядом, провел рукой по темной макушке и потянул ее за подбородок. По бледным щекам катились слезы. — Током ударило? — она качнула головой. — Испугалась? — снова качнула. — А что тогда?

— Я не специально…

— Я знаю, — резко выдохнув, притянул ее к себе, прижал и уткнулся щекой в макушку. Отстранил, когда она немного успокоилась. — Все в порядке, не волнуйся. Главное, скажи, тебя не ударило током?

Она вытерла щеки и посмотрела на стену.

— Нет. Немного в запястье кольнуло, но я успела руку отдернуть. Что я наделала?

— То, в чем уверен на сто процентов — вынесла свет во всем доме. А остальное сейчас проверим, — я достал из кармана телефон и включил фонарик. — Так, по черному обгоревшему пятну на стене могу точно сказать, что что-то ты все же сделала. Не страшно, разберемся.

— Я вилку пыталась в розетку вставить, но она почему-то не влезала. Я чуть надавила и… теперь вот это.

— А переходник зачем сняла? — было вовсе не до смеха, но я отчего-то улыбнулся. Эта мелкая ходячая катастрофа действительно была катастрофой. — Ладно, поднимайся. Перекусить и в темноте можно.

Женька шмыгнула носом и медленно двинулась на кухню. Мы уже успели привыкнуть к темноте и смогли беспроблемно добраться к цели: Кроха опуститься на стул, я — к кухонной столешнице.

— Знаешь, у меня идея есть. Подожди минуту и желательно не дергайся, ладно?

Аккуратно двигаясь вдоль стен, я снова вернулся в комнату. На книжной полке нащупал несколько свеч. Откуда они появились в моей квартире, уже и не вспомнить, да и не пользовался я ими. Но, видимо, сегодня настал их звездный час. На обратном пути выскочил в коридор и проверил рубильники.

Вернулся, зажег свечи, и от теплого рассеянного танцующего огня на кухне мгновенно стало уютнее.

— Прости, чаем угостить не могу. Чайник у меня электрический. Но накормить сумею, — я поставил перед Женькой тарелку с чиабатой и опустился на стул рядом. — Не бойся, еда вполне съедобная, — усмехнулся, а Женька снова покраснела. Даже в плохом освещении были видны яркие пятна румянца на ее шее.

— Я ничего такого не думала. Просто… — она замялась на секунду и громко выдохнула. — Стыдно мне одной кушать.

— Тоже мне, проблему нашла, — улыбка растянула мои губы. Какая же она забавная все-таки. — Эта половина твоя, вот это моя.

Я достал еще одну тарелку, переложил на нее кусок чиабаты и, схватив двумя руками, откусил хлеб. Начинки было много, прошлось перехватить поудобнее. Пока я успокаивал Женьку, соус успел пропитать мягкий хлеб и проникнуть сквозь все слои начинки. Получилось действительно вкусно.

Кроха взглянула на меня из-под опущенных ресниц, поднесла чиабату ближе, как показалось ей, незаметно понюхала, чем вызвала очередную улыбку на моих губах, и откусила большой кусок. Прожевала и блаженно закрыла глаза. В тишине кухни я услышал ее тихое протяжное мычание.