— А я и водить-то не умею… — Счастливый папаша четырёх новорождённых с удивлением посмотрел на пригнанный прямо под роддом советский семиместный минивэн на базе Волги, который полагался многодетным семьям. Ключи от него были вручены под щелчки камер прямо тут же, но, как это часто бывает среди чиновничьей братии, никто, конечно же, не поинтересовался наличием у отца семейства водительского удостоверения. Стандартная, в общем-то, история.

— Какие проблемы. Я сам поведу. Грузитесь в машину, холодно на улице торчать, чтоб никто не простудился, — я повернулся к охране и отдал команду. — Володя, давайте за мной двигайте, я там на месте пересяду.

— Михаил Сергеевич, ну не положено же…

— Да ладно, кто тут меня ждать-то будет? Поедем в объезд, чтобы тебе спокойнее было, — я махнул рукой и залез на водительское место минивэна. Внутри предусмотрительно были установлены сразу четыре автолюльки, наличие которых при перевозке детей у нас стало обязательным как раз с 1 января этого года, и в которые сейчас родители по очереди упаковывали свои «свёртки радости». Детей перед выходом из роддома предусмотрительно покормили, поэтому обошлось, к счастью, без особых криков. Малые — три девочки и мальчик, ох не завидую я этому пацану — дремали и на процедуру пристёгивания их специальными ремнями не отреагировали. — Сергей Иванович, вы ко мне садитесь вперёд, показывать дорогу будете. Адрес знаете?

— Да, мне уже и ордер выдали и ключи, — от количества свалившихся вместе с детьми ништяков мужчина откровенно «поплыл». — Я и не думал…

— А то как же, у нас всё чётко, — я крутанул ключ в замке зажигания, и мы, оглашая район гудками, выдвинулись всей колонной — с охраной и журналистами — в сторону нового Бельского моста через реку Белую.

Там на той стороне на куске земли в междуречье Белой и рекой Дёма возводился новый большой район города, рассчитанный на добрых 300 тысяч жителей. Пока были сданы только дома первой очереди — как раз самые козырные с видом на реку, — а дальше вглубь высился целый лес кранов и во всю шла настоящая мегастройка. Шутка ли 300 тысяч — считай население целого немаленького города типа Винницы. Ну и сама Уфа лет через 5–7 вообще должна была войти в немногочисленную когорту советских полуторамиллионников, которых сейчас имелось всего восемь штук. Впрочем, к тому времени, вероятно, и другие города подтянутся, мы хоть и делали упор в строительстве жилья на населённые пункты поменьше 400–700 тысяч населения, но и самые главные мегаполисы тоже росли достаточно стабильно.

— Здесь направо, — сидящий рядом мужчина явно чувствовал себя не в своей тарелке, ну да не каждый день у тебя таксистом генсек работает. Впрочем, он всё же набрался смелости и «завязал беседу». — А как это — быть генсеком?

— Да по-разному, — я пожал плечами, поворачивая в нужном направлении. — В бытовом плане — очень удобно, в остальном — сложно. Но интересно. Хотите самую свежую байку прямо из кабинета Политбюро?

— Хочу! — Улыбнулся сидящий рядом отец четверняшек.

— У нас тут с французской компанией, которая всякую косметику женскую выпускает, скандал случился. Они у нас под Новороссийском крема производят всякие и другую женскую дребедень. По договору часть продукции получаем мы и продаём её внутри Союза как хотим, а вторую часть они забирают и сами как-то там распоряжаются ею.

— И что? — В эти времена на людей с экранов телевизора крайне редко выливались «скандалы-интриги-расследования», новости были далеко не всегда такими благостными, но и чернуха откровенная почти отсутствовала, поэтому такие вот подробности, конечно же, не могли не заинтересовать человека, который, пусть сам и работал инженером на заводе, от торговли кремами был, вероятно, максимально далёк, насколько это вообще возможно.

— Ну и маркировки на баночках разные. У нас на русском всё пишется, плюс всякие свои требования по нормам по составу. А на экспорт соответственно на других языках. И вот что-то у французов случилось, и они этот крем у себя продать не смогли, упал спрос, экономические трудности, всё такое, зависла, короче, партия, они его нам предложили по себестоимости отдать. Ну, а у нас же женщины любят всё иностранное, лишь бы блестело сильнее. Кто-то в министерстве почесал голову и согласился. А там не только маркировка другая, и язык французский, но и всякие надписи типа помогает от старения кожи. И посыпались от потребителей тут же гневные письма, что, мол, нихрена оно не работает, не молодеет кожа чудодейственно от первого же применения, обман потребителя, караул, убивают. Мы к французам, мол, давайте результаты испытаний, а те отвечают, что это маркетинг. То есть реклама голая — там на западе подобные надписи никак подтверждать не нужно, обманывай покупателя как хочешь, только лекарства сертифицировать нужно. Написали на креме, что он мол с экстрактом алоэ, а экстракта этого добавили пол-ложки на двадцатитонный бак. Формально он есть, а реально нет. И вот теперь у нас конфликт. Можно ли считать, что нас обманули, и кто будет платить теперь неустойку.

— Да уж… — Мужчина явно впечатлился такой историей и чуть не пропустил нужный поворот. — Вот здесь налево!

Я аккуратно притормозил и вкатился в указанный поворот, дороги в городе по зимнему времени убирались далеко не так хорошо, как хотелось бы, а тут ещё перед самым моим прилётом метель случилась, неожиданно, как водится, снегоуборщики и грузовики катались, чтобы запустить нормальное движение, едва ли не круглые сутки, но полностью убрать последствия разгула стихии всё равно не успели. Так что приходилось ехать медленно и осторожно, чтобы не влететь никуда по глупости, учитывая, что за рулём я сам сидел крайне редко, вероятность этого была совсем не нулевая.

— Ну а как вы вообще? Как ощущения? Это же не первые ваши дети, насколько я помню?

— Да, товарищ Горбачёв. У нас двое старших, мы, когда все эти меры поддержки семей вводить начали, подумали и решили, что ещё одного потянем. А когда нам на УЗИ про четверых сказали… — Невысокий мужчина с модными в эти годы усами щёткой и в «богатой» меховой шапке смотрелся, на мой взгляд, достаточно забавно. — Я до сих пор плохо себе представляю, что мы делать будем…

— Ну вам теперь няня бесплатно от собеса полагается на полную ставку, так что справитесь как-нибудь. Уж поверьте моему слову, государство вас без помощи не бросит. Нам граждане нужны, так что рожающих много мы будем поддерживать всеми силами. Глядишь, через пару лет о продолжении банкета задумаетесь.

Как уже упоминалось, поддержка рождаемости в Союзе в последние годы резко усилилась. Проблема демографического перехода, опасность старения населения и все соответствующие процессы были вовремя замечены и отрефлексированы на самом высоком уровне. Пришлось привлекать соответствующие институты, строить модели, экстраполяции. И выходила у наших социологов достаточно неприглядная картина, где к 2100 году на территории СССР будет проживать порядка полумиллиарда граждан, из которых на мусульманское население придётся как бы не две трети. И это ещё был такой себе «консервативный вариант», который учитывал медленное снижение рождаемости в среднеазиатских республиках. При этом славянское население должно было, наоборот, упасть с 200 примерно миллионов до 160. То есть выглядеть будущий Союз должен был… Сомнительно, прямо скажем, никому в Политбюро такие апокалиптические картины не понравились.

В итоге решено было проводить раздельную по республикам социальную политику. На первый взгляд бред: то есть в РСФСР кто-то будет получать бонусы всякие за рождение детей, а в средней Азии — нет? Это же натуральная дискриминация выходит. Но если присмотреться чуть более внимательно — всё не так однозначно. Минсоцполитики у нас, несмотря на тенденцию к централизации органов исполнительной власти, оставались в республиканском ведении. Ну и тогда логично — чиновники в Новосибирске увидели проблему, отсигнализировали наверх и получили указание — поднять по республике рождаемость до показателя 2,2 на женщину, причём тут Таджикская ССР, где с этим делом и так всё хорошо?