СЕЛО И ЛЮДИ: Огурцы и помидоры на каждый стол

Ещё совсем недавно свежие огурцы и помидоры зимой казались почти недостижимой редкостью. Эти овощи любят тепло, солнечный свет и длинный день, а потому с окончанием лета исчезали с прилавков магазинов. В холодные месяцы советские люди могли лакомиться ими главным образом в солёном, маринованном или консервированном виде.

Но за последние две пятилетки положение коренным образом изменилось. За десять лет в Советском Союзе построено и введено в эксплуатацию 1,8 тысячи гектаров зимних теплиц. Так называют сооружения, работающие круглый год, оборудованные системами отопления и специальными лампами, обеспечивающими растениям необходимый свет даже в самые короткие зимние дни. Сегодня крупные тепличные комбинаты стали привычной частью промышленного пейзажа почти каждого большого города страны.

В 1994 году в защищённом грунте было выращено около 450 тысяч тонн огурцов и 350 тысяч тонн томатов. Это составляет примерно 20 процентов общего производства огурцов и около 5 процентов производства помидоров. Особенно важно, что значительная часть этого урожая поступает в торговую сеть зимой и ранней весной, когда овощи открытого грунта ещё только готовятся к посадке.

Разумеется, тепличные овощи обходятся дороже и производителю, и покупателю. Они требуют отопления, электроэнергии, сложного оборудования и постоянного труда агрономов. Однако население охотно приобретает свежую продукцию. Если ещё десять лет назад летний витаминный салат посреди зимы считался почти запредельной роскошью, то сегодня он становится обычным блюдом, доступным каждой советской семье.

Новые, ещё более масштабные задачи поставлены на четырнадцатую и пятнадцатую пятилетки. За последующие десять лет предполагается ввести ещё 3 тысячи гектаров зимних теплиц. Здесь будут выращивать не только огурцы и помидоры, но и разнообразную зелень, кабачки, баклажаны, редис, а также фрукты и ягоды. Особое внимание уделяется клубнике — ягоде, которая всегда служила символом начала лета. В недалёком будущем она сможет круглый год п оявляться на столах советских граждан.

Главным ограничением развития отрасли остаётся энергетика. Один гектар современной зимней теплицы может потребовать до 5 мегаватт установленной мощности для досвечивания и обогрева. Следовательно, для обеспечения намеченной программы потребуется создать энергетические мощности, сопоставимые примерно с пятнадцатью атомными энергоблоками типа ВВЭР-1000.

Партия и правительство последовательно решают эту задачу. Пока капиталистический Запад переживает очередной кризис, советский народ благодаря плановому развитию хозяйства с каждым годом живёт лучше, богаче и увереннее смотрит в будущее.

— Родители, встречайте своего блудного сына! — Открыв дверь своим ключом родительскую квартиру, Иван бросил рюкзак у порога и с радостью обнял выглянувшего из кухни отца. — Как дела? Празднуете? Что нового?

Неожиданное появление отпрыска явно выбило из колеи старшего Артамонова, и спустя секунду стало понятно почему. Из кухни вслед за хозяином показался еще один мужчина в примечательной военной форме со знаками различия капитана на плечах.

— Здравствуй, сын. Познакомься, это мой хороший приятель, капитан Степанов. Мы тут сидим… Обмываем. А мамы нет, она со Светкой на море поехала на выходные, нужно было предупредить, что приедешь…

— Да ладно, — отмахнулся Иван, который как-то незаметно возмужал и стал даже больше своего отца, да и просто уже в 27 лет выглядел совсем «по-взрослому», — добрый день.

Последнее приветствие было обращено капитану в форме Сил Специального Назначения. Причем судя по «парашютику» в петлицах, унаследованному от включенных в этот род войск ВДВ, служил капитан в самой «элитной части». Ну и рукопожатие у мужчины, одетого в хорошо и привычно сидящую на нем «горку», было крепким и таким, как сказать, располагающим что ли.

— Добрый, — кивнул капитан. И сразу же взял быка за рога: — Выпьешь с нами?

— А и выпью. Если повод есть, чего бы и не выпить…

На кухне меж тем дым стоял коромыслом, Иван даже усмехнулся — тут можно было писать натюрморт под названием «классическая тихая мужская попойка». Не разгульная пьянка с танцами и мордобитием, а тихое мероприятие «для своих». Стол, на столе початая бутылка «Столичной» — 16 целковых за бутылку, не «посольская», которую только на подарок и в качестве подношения нормальные люди покупали, но и не «Пшеничная», традиционная гостья студенческих праздников и рабочих сабантуев, — и пара лафитничков. Нарезанная «Докторская», открытая банка консервированного зеленого горошка, филе селедки под луком, политое маслом, полкирпичика «Бородинского». Огурцы маринованные в отдельной плошке — магазинные, отметил Иван, раньше мама бы ни в жизнь не позволила покупать магазинные, сама всегда закрутки делала, а тут, видимо, лень стало. В качестве «горячего блюда» плошка с еще горячими пельменями, обильно сдобренными маслом «чтобы не слиплись», хотя всем было понятно, что слипнуться им точно не доведется, их просто съедят раньше, чем пельмени остынут.

Дополняла картину полупустая еще — то есть собрались мужчины не так давно — пепельница в виде стилизованного человеческого черепа со снятым верхом и традиционная, любимая отцом семейства «Ява» в твердой упаковке.

— Вот, Леха только из загранкомандировки прилетел, презент привез, — проледил отец Ивана за взглядом сына и прояснил наличие на столе необычного для средней советской кухни аксессуара. — Садись, давай я тебе пельменей наложу, поди голодный? Ты когда вообще приехал, поезд же утром прибывает.

— А я на самолете, — хмыкнул сын, — как белый человек, если вы понимаете, о чем я.

Летом на южные направления из Москвы — да на самом деле откуда угодно — выбраться было достаточно сложно. Хотя конечно последние годы стало сильно проще, если еще 10 лет назад люди натурально ловили билеты в день открытия продаж — за 45 суток, если брать железную дорогу, — то сейчас вожделенный кусок бумаги можно было относительно свободно купить даже за две недели. Никакого секрета, просто народ получил возможность отдыхать не только на «курортах Краснодарского края», но и в других местах, и спешно рванул осваивать заграницу, пока эту возможность у него не отобрали. Достаточно сказать, что только во Вьетнам из СССР в день летом делалось по 10 рейсов в день. Свеженькие, пахнущие краской красавцы Ил-106 мотались по маршруту Ташкент-Ханой — в Ташкент на авиаузел пассажиров подвозили бортами поменьше, просто на грани технических возможностей. Только в 1994 году в южной стране побывало 400 тысяч советских граждан, а общий туристический поток в «дружественные страны» и вовсе перевалил за отметку в 10 миллионов человек в год. Так что да, смотаться в конце августа из Москвы в Тбилиси стало проще.

— Да что ты человека пытаешь? Сначала накорми, напои, потом расспрашивай, — выдал житейскую мудрость капитан Степанов и тут же сам взялся наливать водку в поставленную на стол третью рюмку.

— А чего это вы так «по-холостяцки»? Хоть картошку-то можно было пожарить? А то прям как будто в общагу вернулся.

— Да чего там, — махнул рукой старший Артамонов, — закусить есть чем и ладно. Как у самого дела? Как на работе?

— А ты где трудишься? — поинтересовался военный, одновременно подняв рюмку. Чекнулись. Выпили. Закусили. Иван закинул в рот пару пельменей и ответил:

— Торговые автоматы автоматизирую.

— Это как? — Капитан было потянулся налить еще по кругу, но Иван сделал отрицательный жест рукой, что, мол, не нужно частить.

— По всему Союзу установлено больше двухсот тысяч разных торговых автоматов, — принялся рассказывать молодой человек, — больше всего тех, что газировку наливают, и всякую мелочевку продают типа сигарет и шоколадок, но есть и немало экзотических. Сейчас вот кофейные в моду начали входить, по Москве часто попадаются…

— Да у нас тут тоже, — кивнул отец. — На остановках и в центрах торговли…