— Так применяйте, — я не стесняясь хмыкнул в трубку. — Я не против. Я, в отличие от вашего электората, которого вы рассказами о «пятой статье» пичкаете, ваш договор читал, причем в оригинале. Вы же сами его так составляли, чтобы всегда иметь возможность «соскочить», там нигде не написано, что США обязаны сразу на красную кнопку жать. Соберете совещание, выскажете озабоченность, а там глядишь все уже и закончится. Так или иначе через несколько часов нам либо вернут самолет и пилота, либо мы сравняем базу на острове с землей. Там тебе как раз должны докладывать ваши радарщики, что в небо прямо сейчас взлетают наши «большие птички». Так что у Копенгагена есть примерно час на то, чтобы решить, умные они или красивые.
— Ты ставишь меня в очень неудобное положение, Майк. Если бы у меня не было выборов через четыре месяца, я бы отдал тебе самолет вообще не задавая вопросов. Пилота, извини, не могу в любом случае. Но меня теперь с дерьмом сожрут республиканцы за то, что «прогнулся под коммунистов».
— Майк, не нужно вешать мне лапшу на уши. Я знаком с отчетами ваших полстеров, у «ослов» в любом случае уже нет ни единого шанса удержать нижнюю палату. С учетом ситуации в Иране и цены на нефть…
Ситуация в Иране сложилась патовая. Американцы с одной стороны имели тотальное превосходство в воздухе и почти без сопротивления бомбили стратегические объекты персов. Под удар попадали военные базы, аэродромы, корабли, мосты, электростанции, административные здания и так далее. При этом работать приходилось издалека, потому что полностью выбить иранское ПВО янки так и не смогли, ну а мы с помощью постоянно висящих над Каспием и над Курдистаном самолетов радиоразведки буквально в режиме реального времени могли навести ракету на подлетевший слишком уж близко самолет с белыми звездами на крыльях. В итоге, потеряв несколько самолетов — в первую очередь страдали, конечно же, истребители-бомбардировщики F-18, — янки окончательно перешли на безопасные, но очень дорогие ракеты воздушного, наземного и морского базирования.
Получился классический пат. Снести Иран, как это было сделано когда-то с Саддамом, США не могли по причине отсутствия денег: при всей своей бездонности еще 500 ярдов — а скорее больше, не только ведь американцы учатся воевать, но и мы тоже — бюджет Америки бы просто не потянул, да и народ бы новую полномасштабную войну точно не одобрил. Иран при этом завалил Ормуз огромным количеством мин — опять же не будем показывать пальцем на того, кто и персам подарил с барского плеча, — и просто терпел. Вернее, не просто терпел: наземные силы Ирана, пользуясь выгодным стратегическим положением, ко всему прочему перешли западную границу и установили контроль над частью регионов Ирака и Кувейтом. Последнее было уже совсем откровенным плевком в лицо Вашингтону, со времен Иракской войны считавшего эту маленькую страну практически своим сателлитом.
В итоге вся эта необъявленная войнушка тянулась считай пятый месяц подряд, и никакого на первый взгляд, а также на второй и на третий, компромисса, способного остановить боевые действия на горизонте, не проглядывалось. Нефть на биржах при этом уже успела побить все предыдущие рекорды, ее цена болталась на уровне 70 долларов за бочку, что наполняло мое сердце радостью, а советский бюджет — конвертируемыми дензнаками. Впрочем, тут нужно оставаться справедливым и отдать должное западным странам: они после нефтяного шока 1986 года выучили домашнее задание, и этот виток подъема цен ударил по ним не так сильно. Там и запасы были сделаны, и всякие технологии, связанные с энергосбережением и энергоэффективностью, развивались семимильными шагами. Не то чтобы это кому-то сильно нравилось или кого-то радовало, однако, как известно, «жить захочешь — еще и не так раскорячишься».
— Это не одно и то же, — Дукакис на мою подколку никак не отреагировал. — Я не могу в такой ситуации проявить слабость. Просто не могу.
— Тогда мы возвращаемся к варианту с ракетами и дальнейшим разгребанием получившейся кучи дерьма уже по ходу дела. Ты пойми, я тоже не хочу начинать Третью Мировую, но показывать свою слабость я тоже не могу, это может не так заметно из Вашингтона, но в СССР тоже есть внутренняя политика…
Дело в том, что прямо в этот момент шла первая полноценная «альтернативная» избирательная кампания в Верховный Совет СССР. Предыдущий ВС СССР избирался в 1989 году, и как раз в 1994 году срок его полномочий истек, и вот сейчас вовсю шел «предвыборный цикл» с тем, чтобы в конце сентября провести голосование по всей стране. В отличие от нашей истории играться с «альтернативными партиями» никто не стал: просто на каждом участке было разрешено — и «благоволено», если можно так выразиться, — баллотироваться неограниченному количеству кандидатов, в том числе и от самой КПСС. При этом опять же на каждом участке имелся «наш кандидат», которого как бы непосредственно поддерживал генсек, и альтернативные люди, бывшие так сказать «оппозицией». Фактически выборы в данном случае представляли собой своеобразный «замер температуры» по больнице: доверяет ли народ властям и лично генсеку или нет.
И, конечно, в такой обстановке показать, что ты слаб коленками, мне совершенно не хотелось. Ну вот вообще.
— Майк, ты понимаешь, что толкаешь меня в сторону войны? Что мы просто не сможем оставить такой удар без ответа?
— Не нужно меня пугать, Майк, — в диалоге такое совпадение имен звучало, наверное, со стороны достаточно забавно. — Я знаю, сколько ракет вы по Ирану запустили. Вы еще год будете свой военный потенциал восстанавливать, тебе дать раскладку по количеству использованных за последние пять месяцев «томагавков», «атакамсов» и «мейвериков»? Наша разведка все подсчитывает и дает заключение, что вести хоть сколько-нибудь активные наступательные боевые действия вы в ближайшие полгода-год точно не сможете. Это даже если опустить тот факт, что через неделю у вас конгресс уходит в отпуск, а бюджетов на войну в казне просто нет. И вообще: мы не требуем ничего чужого. Просто верните нам наше.
Система власти в США, предполагавшая открытость и возможность «контроля правительства народом» — в кавычках, потому что никакого реального контроля там, естественно, не было, но это уже частности, — изрядно упрощала порой взаимодействие с данной страной. Легче было предсказывать возможные варианты реакций на внешние раздражители.
На том конце трубки помолчали секунд двадцать, видимо оценивая все «за» и «против», после чего американский президент, явно ощущая свои яйца зажатыми в тиски, со вздохом ответил:
— Сейчас наберу датчан, попробую как-то решить этот вопрос, — и, не прощаясь, положил трубку. Я же повернулся к сидящему рядом Варенникову и, качнув головой, резюмировал:
— Вот так, Валентин Иванович. Пендосы боятся эскалации не меньше нашего, вся их наглость базируется на мнении, обоснованном, надо признать, мнении, что комми первые наложат в штаны. А вот получили пару раз по сопатке, так сразу договороспособность взлетает на невероятную до тех пор высоту. Чудеса просто да и только. Правду в народе говорят: за одного битого двух небитых дают, истина натуральная.
Внутренне я, впрочем, был далеко не так уверен в том, что датчане сейчас обосрутся и вскинут лапки вверх, поэтому пока мы сидели в комнате и неторопясь пили чай с бутерами, я то и дело одним глазом косился на висящие над дверью часы. Выданный капиталистам час на принятие решения утекал с поразительной быстротой. Пять минут, десять, пятнадцать…
— Десять минут до выхода «стошестидесятых» на рубеж атаки, — в очередной раз заглянул в комнату обеспечивающий связь капитан. В этот момент у меня по спине неиллюзорно побежали мурашки, честно говоря, я до последнего надеялся, что датчане «отвернут» первыми.
А за пять минут до часа «Ч» произошло сразу несколько событий. Сначала мне позвонил Лавров и сообщил, что Копенгаген согласен вернуть самолет хоть сейчас, но пилота они возвращать пока не могут. Что нужно соблюсти процедуру, что мудак запросил политического убежища и им нужно как минимум рассмотреть этот запрос, но в целом датчане готовы и отказать втравившему их в такой вот блудняк перебежчику, и выдать его по формальным причинам. Он же нарушил законодательство Датского королевства? Нарушил. Границу пересек неправомерно, всякие правила полетов там, перевозки оружия… Короче говоря, при желании выдворить нарушителя на родину они вполне имели возможность, тем более что изначально никаким преследованиям на родине он не подвергался.
