Джейсон на мгновение опешил, а затем увидел неодобрительный взгляд своей пары, которая пошла вслед за сыном в его спальню.

«Чёрт бы побрал эту жизнь!» – прорычал Джейсон, ударив кулаком в стену и оставив на ней огромную трещину.

В это же время Джулия хотела поговорить с Эмили. Она хотела убедить её быть терпеливее с Блейком. Что в конце концов он одумается.

«Что? Так же, как ты была терпелива с Альфой Тони и ждала, когда он одумается?» – Эмили вскинула брови.

Это всё ещё была больная тема, и Джулия не была готова к такому разговору, но раз уж мать сама напросилась, Эмили не собиралась облегчать ей задачу.

«Скажи мне, мать, он мой настоящий отец?» – взгляд Эмили стал ледяным.

«Откуда ты об этом узнала?»

«Неважно, откуда я это узнала, отвечай: он мой настоящий отец?» – Эмили встала со стула; они разговаривали на кухне. – «Хорошо, задам вопрос иначе. Как долго длится ваш роман?»

Вопрос явно расстроил Джулию, но она не смогла на него ответить. Она лишь стиснула зубы.

«Значит, он мой отец?» – с нажимом повторила Эмили, но Джулия молчала. – «Ты заставляла меня быть благодарной за то, что он сделал для меня, для нас, хотя на самом деле это с самого начала было его обязанностью». – И тут Эмили, казалось, вспомнила кое-что – самый главный вопрос. – «Он знал, что я его дочь? Когда он узнал, что я его дочь?»

Эмили внимательно посмотрела на мать. Она стиснула зубы, её тело трясло от гнева, и она ненавидела, когда этот чёртов ребёнок толкался. Больно же!

Какого хрена этому ребёнку от неё надо?!

«Значит, он знал? Всё это время он знал?» – Эмили презрительно рассмеялась. – «Каждый раз, когда он выбирал нас, а не свою родную дочь, когда я думала, что победила, что мы завоевали его сердце… это было на самом деле потому, что он хотел нам всё компенсировать?»

Эмили затошнило, когда она наконец сложила два и два.

«Да пошла ты, мать! И он пошёл к чёрту!»

Шёл второй день семидневного празднества, а Доун уже чувствовала, что выдохлась.

– Я и телом пошевелить не могу… – У Доун, казалось, пропало всякое желание улыбаться до конца месяца.

Всего за два дня она встретила столько людей – гораздо больше, чем за всю свою двадцатиоднолетнюю жизнь. Она была сыта по горло и больше не хотела никого видеть.

– Идём, я помогу тебе привести себя в порядок, – Зенит наклонился и подхватил Доун на руки. На этот раз она не протестовала – ей было совершенно наплевать на стражников, воинов и гостей, которые на них уставились.

– Может, мне притвориться, что я упала в обморок, чтобы не идти на завтрашнее мероприятие? – тихо предложила Доун.

– Отличная идея, – Зенит поцеловал её в лоб. – Я могу это устроить.

Доун хихикнула. Она обвила его шею руками и уснула ещё до того, как они дошли до своей спальни.

Поэтому приводить её в порядок пришлось Зениту. Альфа мог бы попросить кого-нибудь, но не хотел, чтобы к ней прикасался кто-то другой. Он собирался сделать это сам. Ему нравилось заботиться о своей женщине. О своей паре.

Зенит осторожно, стараясь не разбудить её, снял с неё платье, а затем обтёр её тело.

Сложность заключалась не в том, чтобы о ней позаботиться, а в том, чтобы не потерять голову, глядя на представшую перед ним красоту. Одному лишь Небу было известно, каких усилий ему стоило сохранять спокойствие, когда инстинкт терзал его, побуждая пометить её – женщину, которую он желал всегда.

Никто не мог ему перечить, даже его брат-король.

Доун проснулась, когда Зенит надевал на неё удобную ночную рубашку, но он поцеловал её в лоб и убаюкал. Доун была совершенно измотана.

[Я снаружи.]

Зенит сдержал раздражённое рычание, когда Зандер вышел с ним на ментальную связь. Его брат был прямо за дверью, он отсюда чувствовал его назойливый запах.

[Проваливай.]

[Выходи, или я войду.]

[Только посмей.]

[Хочешь разбудить свою спящую красавицу?]

Зандер видел, как вымоталась Доун, поэтому он сам занялся гостями и досрочно завершил сегодняшние мероприятия.

Но ему было нужно кое-что обсудить с Зенитом. И он знал, как действовать брату на нервы.

– Что ты хочешь? – Зенит закрыл за собой дверь.

– Прогуляйся со мной.

– Давай поговорим здесь.

– Неужели мы не можем сойтись хоть в чём-то одном?

– Люди увидят.

Зандер нахмурился. – Почему у меня такое чувство, будто у нас тайный роман? Я что, не могу прогуляться с собственным братом?

– Всё не так просто.

Пока Зандер не будет готов сделать свой ход и избавиться от старых карг при дворе, им придётся продолжать этот маскарад, чтобы собрать имена тех, кто выполнял грязную работу и жаждал падения короля.

– О чём ты хотел поговорить, Зан?

– Завтра церемония спаривания. Ты уверен, что хочешь её метить? Ты можешь спариться с ней, но не метить.

– Я собираюсь её пометить.

Зандер снял свою золотую маску. Он выглядел раздосадованным. – Пророчество! – злобно прошипел он.

– Мне всё равно, Зан.

– Она и слова не скажет, даже если ты её не пометишь.

– И позволить ей терпеть унижение из-за того, что я её не пометил?

– Ты можешь умереть! – Зандер не знал, как достучаться до своего упрямого брата.

Не то чтобы Зенит не знал об этом. Он прекрасно осознавал своё затруднительное положение – он сам говорил, что убьёт свою пару. Но, судя по всему, он ни за что не причинит ей вреда.

– Я…

Но прежде чем Зандер успел закончить фразу, Зенит оборвал его: – Ты поклялся, что не причинишь ей вреда, что бы ни случилось. Жизнь за жизнь, помнишь?

Зандер стиснул зубы. Он закрыл глаза от бессилия и чтобы сдержать ярость.

– Ты всё ещё не виделся с Аурель? Что ты задумал? – Зандер узнал об этом, потому что Аурель сама ему рассказала. – Ты же знаешь, что без её зелья твоё состояние ухудшится.

– Я знаю состав зелья.

– Знаешь? – нахмурился Зандер. – Как? Откуда ты узнал? – Аурель ни за что бы ему не рассказала, ведь это был её единственный рычаг давления, чтобы добиться встречи с Зенитом, и единственная причина, по которой он вообще обращал на неё внимание.

– Тебе не обязательно это знать. И больше никогда не упоминай пророчество. Всё это неправда, – Зенит развернулся, но когда Зандер хотел его остановить, он бросил напоследок: – Не становись между мной и ей, Зан. Последние десять лет я выбирал тебя. Теперь я выбираю её.

– Ты хочешь сказать, что взбунтуешься, если я попытаюсь причинить ей вред?

– Я лишь хочу, чтобы ты знал: у меня столько же власти, сколько и у тебя.

Сказав это, Зенит вошёл в комнату и закрыл за собой дверь, чтобы лечь рядом со своей женщиной. Доун крепко спала, не подозревая ни об окружающей её обстановке, ни о буре, назревавшей в столице, эпицентром которой был дворец.

– Я люблю тебя, Доун, – Зенит поцеловал её в лоб. – Надеюсь, когда придёт время, ты сможешь меня простить.

Зенит притянул её ближе к своей груди и закрыл глаза. Он будет наслаждаться этим мгновением, пока оно длится, прежде чем буря сотрясёт весь континент.

Зандер сказал, что ему нужен ещё всего один год, и всё закончится. Зенит надеялся, что тот будет придерживаться своего плана и не станет вмешиваться в его решение выбрать Доун.

Той ночью Зандер собрал своего королевского бету и королевского гамму.

– Привести план в исполнение, – Зандер смотрел вдаль, и его глаза наполнялись ненавистью, когда он глядел на лежавшую на столе золотую маску.

На третий день церемонии у Зенита и Доун было не так много мероприятий, так как им нужно было готовиться к вечерней церемонии спаривания.

– Волнуешься? – спросила Карла, мягко улыбаясь ей.

Это была пожилая женщина, ответственная за всех горничных, слуг и омег во дворце. Она пришла сюда, чтобы лично встретиться с Доун и помочь унять её беспокойство.