Доун продолжила: – Раз уж на подходе ребёнок, им следует стать парой.

– Твоё предложение?

– Пусть он пометит её, чтобы всё было официально. Таким образом, связь пары свяжет их на всю жизнь.

Кому-то это могло показаться разумным, но Доун знала, что для Блейка и Эмили это будет наказанием. Судя по их напряжённым отношениям, рано или поздно они сведут друг друга в могилу.

Более того, такое наказание могло успокоить советников и старейшин, поскольку они сочли бы его более приемлемым.

– Смерть – это милосердие, мой король, – добавила Доун, и взгляд Зенита дрогнул. Много лет назад кто-то сказал ему то же самое. – Моя церемония уже не за горами, и мне не хотелось бы, чтобы всего за несколько недель до моего счастливого дня кто-то оказался на виселице.

Ланс был поражён. «Вот же язык у неё подвешен…»

Зандер громко рассмеялся, когда услышал, что произошло в зале суда. Он давно так от души не смеялся.

Он знал, что Доун – это его единственная надежда справиться с импульсивностью брата, но не ожидал, что женщина так хорошо с этим разберётся. Она не только предложила разумное наказание, но и успокоила старейшин и советников.

В то же время Зандер понимал, что, связав Блейка и Эмили и заставив его пометить её, вместо того чтобы отправить на виселицу, он успешно уберёт этого мужчину с дороги Доун, при этом дав пожизненное наказание им обоим.

– Скольких же зайцев она убила одним выстрелом? – Зандер всё ещё посмеивался, склонив голову набок в сторону Ланса. Пиро сидел рядом с королём, слушая историю и перекладывая отчёты об активности в гавани. – Она и вправду хороша.

– Теперь ты ослабишь бдительность по отношению к ней?

– Нет. – Выражение лица Зандера изменилось, внезапно став серьёзным. – Всё равно не спускай с неё глаз.

– Ты всё ещё веришь в пророчество? – Пиро отвлёкся от своих дел и посмотрел на короля. – Я думал, ты уже забыл о нём?

Зандер снова надел свою золотую маску, хотя в комнате были только они втроём. – Бережёного бог бережёт.

Пиро и Ланс переглянулись и лишь покачали головами.

– Ах да, я забыл сказать, что Зенит выбесил старейшин и советников. – Ланс подошёл к креслу и непринуждённо сел.

– Как? – Зандер снова снял маску и уставился на своего гамму. – Я думал, Доун всё уладила и успокоила этих старых карг.

Ланс беззаботно пожал плечами. – Думаю, Зенит взбешён тем, что ты втянул его женщину в суд, вот он тебе и отомстил по-мелкому.

– И что он сделал? – Зандер сморщил нос. – Такой мелочный.

Пиро и Ланс посмотрели на него. Если уж говорить о мелочности, то они оба стоили друг друга.

– Зенит сказал: «Все вы стали слишком стары, чтобы беспокоиться о государственных делах, так что в качестве жеста доброй воли я построю дом престарелых в восточной части города для вашего счастливого отдыха, в который вы сможете заселиться через несколько месяцев», – Ланс изменил манеру речи, подражая Зениту. – Он также подтвердил, какое именно здание займут эти пятеро.

Зенит всегда так говорил, когда действовал от его имени, а разбираться с последствиями приходилось Зандеру.

Зандер закрыл глаза, чтобы сдержать гнев. Теперь он злился на Зенита.

– Думаю, пора избавиться от старейшин и советников, – предложил Пиро. – Прошло десять лет, нам больше не нужны их услуги.

– Ещё нет, – спокойно сказал Зандер. – Ещё не время.

Ланс и Пиро просто не могли понять, что было на уме у Зандера и зачем он держал при себе этих старых карг, чьё существование так его раздражало.

Тем временем виновник, подставивший собственного брата, проводил время со своей женщиной. Он прижал Доун к кровати и потребовал объяснений, почему она спасла того бесполезного мужчину.

При всей своей сообразительности, Зенит наверняка догадывался, каким будет ответ, но всё равно хотел услышать его непосредственно от Доун.

– Ты ведь можешь спросить меня за едой или на прогулке, правда? Не обязательно вот так прижимать меня к кровати, я всё равно тебе отвечу, – беспомощно произнесла Доун. Она видела в его глазах ревность, совершенно очевидную, хотя он в этом никогда бы не признался.

– Это твоё наказание за то, что встала на сторону другого мужчины.

Доун рассмеялась, и Зенит поцеловал её, чтобы прервать смех. – Ладно, ладно! – хихикнула Доун. – Как я уже говорила, я не хочу, чтобы кто-то умер перед нашей церемонией, это будет дурным предзнаменованием. Более того, позволить им быть вместе – величайшее наказание для него и той женщины. Что может быть забавнее, чем два человека, которые ненавидят друг друга, связанные связью пары? Мне жаль только их ребёнка, но я уверена, что Ава о нём хорошо позаботится.

– Хм. – Зенит прижался к её лбу своим. – Можно тебя поцеловать?

– Мне казалось, ты и раньше целовал меня, не спрашивая разрешения.

– Виноват… – Зенит склонил голову и снова начал её целовать. – У меня ужасно получается спрашивать разрешения, – произнёс он ей в губы.

– Я догадалась. – Доун ответила на его поцелуй и повела руками. На этот раз он отпустил её, обхватив за талию, а она обвила руками его шею.

Поцелуй начался невинно: Зенит покусывал её губы, но затем он провёл дорожку поцелуев по её челюсти и поцеловал шею, спускаясь к ключицам. Дыхание Доун стало прерывистым, когда она почувствовала, как его рука гладит её талию, опускаясь к бедру.

– Я так хочу пометить тебя, Доун… – с придыханием произнёс Зенит.

– Наша церемония меньше чем через две недели, – ответила Доун, закрыв глаза, чтобы лучше чувствовать его прикосновения. Её тело дрожало.

– Я так тебя хочу… – Зенит снова поцеловал её, и на этот раз его пальцы проложили путь к самому сокровенному. Доун простонала ему в губы, когда почувствовала, как он ласкает её влажное естество.

В комнате было тихо, если не считать стонов Доун, молящей о разрядке. То, как медленно он это делал, было настоящей пыткой. Но Зениту нравилось слышать её голос.

– Зен, пожалуйста… – простонала Доун, когда напряжение, нараставшее внутри неё, стало почти невыносимым.

Зенит простонал и уткнулся лицом в её шею. Он был так близок к тому, чтобы пометить её прямо здесь и сейчас, но отказался от этой мысли, когда Доун достигла пика. Её тело содрогалось, и она крепко его обняла.

Когда волны удовольствия схлынули, они ещё некоторое время лежали так.

– Хорошо? – спросил Зенит с дразнящей улыбкой на губах, и Доун густо покраснела.

«Я не хочу её! Я не буду её метить!»

После этих слов Блейк получил резкую пощёчину. Его отец был вне себя от ярости: сын продолжал говорить о Доун, находясь всего в шаге от виселицы, а его пара могла лишь плакать, глядя на ссору между сыном и мужем.

«Если бы у меня был другой сын, я бы без колебаний убил тебя собственными руками за тот позор и всё остальное, через что ты заставил пройти нашу семью!» – затем Джейсон прорычал Аве. – «Заткнись! Перестань плакать!»

Звук её бесконечных рыданий раздражал его, ведь она плакала уже несколько часов, и он был в бешенстве, потому что это было всё, на что она способна!

«Если бы ты его не баловала, этого бы не случилось! Если бы ты тогда рассказала мне, что произошло, и не позволила ему уйти, мы бы не оказались в такой ситуации! Это и твоя вина тоже!» – гневно прорычал Джейсон своей паре. – «А ты! – он снова обратил внимание на сына. – Завтра ты вернёшься со мной в стаю Лунного света, и после того, как она родит, ты её пометишь! Этому нет оправданий!»

Из-за беременности Эмили был неподходящий момент, чтобы её метить, поскольку это могло вызвать осложнения. У неё мог случиться выкидыш, а сам этот акт угрожал бы и её жизни.

Поэтому процесс нанесения метки должен был состояться после родов, но сначала они собирались провести церемонию в стае Лунного света.

«Эта женщина не моя пара!»

«Эта женщина стала твоей парой с тех пор, как ты засунул в неё свой член!» – заорал Джейсон, даже не пытаясь подобрать слова получше, швыряя сыну в лицо суровую реальность.