Лиза этого не заметила. Она была занята тем, что сердилась.

— Вот об этом я и хотела поговорить! — Императрица наконец добралась до темы, которую держала в себе и которая ее злила с самого утра. — О том, что про открытие родной планеты я узнаю от того, кто ее и открыл. Саша, у меня к тебе один вопрос… Почему мне докладывают из Пруссии, что там в Теневом мире буйствуют твари, раньше, чем ты соизволил объяснить, что вообще случилось с барьером?

— Стоп, — сказал Шнырька.

Он это сказал без единого шипения.

Я обернулся. Шнырька висел в шаге от меня, и весь его похмельный пофигизм куда-то делся. Четыре глаза смотрели на меня очень внимательно.

— Повтори, — попросил он Императрицу. — Про барьер.

Лиза замялась. Она у нас соображает быстро, а когда в разговоре внезапно меняется температура, соображает еще быстрее.

— Барьер над планетой снят, — осторожно сказала она. — Сегодня утром и мир открыт.

— Полностью?

— Полностью.

Шнырька медленно повернулся ко мне.

— Ш-ш-шандр?

— Мелкий, я собирался тебе сказать.

— Когда?

— Попозже.

— Попозж-ж-же, — повторил он и замолчал

Вот тут мне стало немного неуютно. Понимаете, Мелкий у меня существо веселое. Он ржет, ворует мороженое, торгуется за каждую услугу, умеет обидеться на пустом месте и через минуту забыть. Я знаю его столько лет, что успел выучить все его настроения, и почти все они шумные.

А вот Шнырька-молчун — это большая редкость.

— У меня там были мои подданные, — сказал он тихо. — На этой открытой планете! Мои! Мои существа, которые приш-ш-шли сюда за своим Королем!

— Знаю.

— Ты привел их от моего имени. От моего! — он поднялся выше, и от него потянуло холодом. — Они шли в Закрытый мир. В самый безопасный мир Многомерной, потому что сюда никто не мог войти. Я обещал им защиту, Ш-ш-шандр. Я им так и сказал. Я им обещал!

Телохранители Императрицы попятились, купол над палубой задрожал.

— А теперь мир открыт, — продолжал Теневой Король, и голос у него был совершенно ровный. — Войти сюда может кто угодно! И знаешь, что будет первым делом, когда сюда войдет кто угодно? Он увидит Тень. А Тень, Ш-ш-шандр, никто не любит. Никто и никогда!

Я молчал, потому что возразить мне было нечего. Он был прав от первого слова до последнего. Я устраивал свою личную месть Многомерной, красиво убрал защиту, гордился собой ровно до того момента, пока Дорничев не объяснил мне последствия моего веселого мероприятия. Затем я заставил теневых тварей помочь мне с замком в Пруссии и совсем не подумал о том, что теневым тварям может грозить опасность.Честно говоря, я вообще не воспринимал их серьезно. Никто не любит Тень. Ну так я тоже ее не очень люблю. Вот только я забыл, что мелкий теперь король этой самой Тени. И мне теперь придется с этим как-то жить.

— Прости, — сказал я.

— Не иш-ш-швиняйся, — Шнырька дернул ухом. — Ты не подумал. Ты часто не думаеш-ш-шь. Это твоя… особенность, ши-ши-ши…

Снова он шипит и смеется. Наверное, это хороший признак.

— Ой, можно подумать! — возмутился я.

— Да-да! Не ш-ш-шпорь! Ши-ши-ши! — он весело засмеялся, обнажив свои многочисленные острые зубки.

Лиза смотрела на нас двоих и молчала. Умная женщина, она умеет отличить момент, когда в разговор лучше не влезать.

— Кш-ш-штати, твой прусский братиш-ш-шка похудел? — Шнырька фыркнул, и в его фырканье снова появилось шипение, значит, его отпустило. — Хорош-ш-ший парень… Но, толстый был смеш-ш-шнее.

Императрица издала звук, который очень плохо маскировался под кашель. Ответить я не успел, потому что далеко впереди, куда мы шли уже третий час, что-то шевельнулось под фундаментом замка Рода Вяземских.

Я тянулся вперед восприятием всю дорогу, аккуратно, чтобы не спугнуть тех, кто нас ждет, и всё это время там было ровно то, что и должно быть — старый камень, чужая сила, спешно поставленные метки. А теперь оттуда что-то… отозвалось, прямо из глубины земли, куда глубже подвалов.

— Лиза, — медленно сказал я. — Что ты знаешь про крепость Вяземских?

— Она пережила шесть войн, — не задумываясь ответила Императрица. — Их глава мне об этом сегодня уже напомнил, когда отказался уходить.

— А что находилось на этом месте до строительства крепости?

Императрица нахмурилась.

— Ничего, насколько я знаю… Хотя… — она задумалась, вспоминая. — Я ничего про нее не знаю, извини. Визуально только помню, что крепость стоит на холме.

— Ага, — только и сказал я.

Крепости в старину ставили не там, где красиво, а там, где земля удержит стену. Ставили на скалу или на старое основание, если оно уцелело от тех, кто был раньше, и почти никогда не спрашивали, кто именно тут был раньше и почему отсюда ушел.

А на этой планете, между прочим, лежит столько всякого, что я регулярно натыкаюсь на сюрпризы. Вроде как запрет на мир, а вроде как даже свои попаданцы имелись. А кое-что, типа катакомб под императорским дворцом, было древнее, возможно, человеческой расы в этом мире.

То, что отозвалось под крепостью, было также очень древним. И оно спало… Точнее, спало до сегодняшнего дня. Кто-то из врагов, судя по всему знал, что именно там находилось. Что-то находилось под этой крепостью, под ее фундаментом, под ее более старым фундаментом, и об этом знали те, кто ведет мою Императрицу.

Знали все, кроме Вяземских, которые тупо не знали, на чем именно поставили родовое гнездо.

— Мелкий, — сказал я.

— Ш-ш-шта?

— А ну-ка слетай вперед на разведку. Посмотри, что находится под замком.

Шнырька даже не стал уточнять, под каким. Просто мгновенно перестал изображать из себя похмельного монарха, и исчез без единого хлопка.

Императрица подошла и встала рядом.

— Саша, насколько всё плохо?

— Пока я не знаю.

— А когда узнаешь?

— Совсем скоро.

Мы стояли и смотрели вперед, туда, где над горизонтом уже поднималась темная гряда, а за ней пряталась старая крепость, построенная на очень странном месте. Ветер тянул с носа, купол над нами тихо гудел, и по бортам держались еще четыре корабля, набитых людьми, которые верили, что летят охотиться.

Шнырька вернулся быстро, весь встревоженный.

— Ш-шандр… — сказал он.

— Ну говори!

— Это ж-ж-жопа…

Российская Империя

Нижний Новгород

Дарья сидела на мокром полу винного погреба, прижав колени к груди, и рыдала.

Вода доходила до щиколоток. Из стены сочилось уже давно, но чинить подвал было некому и не на что. Запястья перетянули шнуром от портьеры, губа распухла после удара. Каждый всхлип отзывался болью в рёбрах.

За что ей всё это?

Сегодня на планету напали непонятно кто… А она сидит связанная в своём подвале…

Ещё год назад Дарья рассмеялась бы человеку, который всерьёз заговорил о вторжении богов и иноверцев. Потом по новостям стали понемногу рассказывать о других мирах, показывать неизвестных существ и объяснять, куда бежать при пространственном прорыве. Наверное, их готовили. Мягко, по чайной ложке, чтобы люди привыкали и не разбивали витрины после первого же сообщения.

Помогло так себе, судя по её ситуации…

Сегодня над городом ревели сирены. Вдалеке что-то взрывалось, по улицам прошли армейские машины. Дарья собиралась спуститься в убежище и честно выполнить все распоряжения властей.

До убежища она не добралась. Пока в небе сражались с богами, в её доме хозяйничали люди.

Двенадцать человек вошли через заднюю дверь около полуночи. Судя по тому, как быстро они разошлись по этажам, дом изучили заранее. Наверняка рассчитывали встретить охрану. Охраны давно не было.

Отец когда-то считался богатым купцом. Он владел складами, заключал выгодные сделки и умел зарабатывать. Потом увлёкся азартными играми.

Сначала исчезли контракты… Потом друзья, которые и подначивали его играть. Следом ушли склады. Под конец отец ставил уже деньги, которых у него не было, и возвращался домой с обещаниями отыграться завтра.