Взяв лампу с кровати, она направилась к двери.

– Боюсь, ты не сможешь передать лампу кому-либо.

Она замерла, держась за ручку двери, не оборачиваясь ко мне.

– Почему?

– Лампа – и я – твои, пока ты не используешь свои три желания. И после этого лампа исчезнет, я полагаю, вернется в сокровищницу.

– Но... Но... – развернувшись, пробормотала она, ее лицо исказилось от горя. – Если я не доставлю лампу Корделии, она отправит меня в эфир.

– Невозможно.

– Я думаю, она справится.

Так Корделия ведьма, да? Я махнул рукой, посылая магию к вратам дворца.

– Она теперь не может приблизиться к тебе. Я только что убедился в этом.

Она подошла ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Джиннам разрешено делать несколько магических уступок.

Не совсем так, но не было нужды говорить ей, что я должен использовать свою магию только для того, чтобы исполнять ее желания. Поскольку я никогда этого не делал, я не был уверен, что может произойти, если я использую магию вне этого.

– Было бы несправедливо заставлять тебя использовать одно из твоих желаний, чтобы освободиться от эфира.

Напряжение покинуло ее плечи, хотя лицо оставалось напряженным от смятения.

– Она разозлится, когда я не принесу ей лампу.

– Пусть злится. Если она не может попасть во дворец, ей ничего не остается, как топать ногами.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Теперь ты в безопасности.

Я об этом позаботился.

– Ну же. Загадай желание, и мы разделаемся с одним из них.

– Я уже говорила тебе, что мне нужно только одно, чего ты не можешь мне дать.

– Уже сдаешься?

Мне пришлось выдавить из себя презрительную усмешку. Все, что мне хотелось сделать, это обнять ее и сказать, что я сделаю ее мир идеальным.

– Ты же знаешь, что я не такая, – прорычала она мне в ответ.

Топая вокруг меня, она начала расхаживать взад-вперед по комнате.

– Моя сестра болеет загадочной болезнью уже больше года. Ты не можешь себе представить, как это ужасно для нее. Ее глубокий грудной кашель не дает ей спать по ночам, а когда она ест, ее чаще всего рвет. Она теряет вес, и неважно, сколько хороших кусков мяса, сколько свежих овощей и фруктов я покупаю ей на последние монеты, она едва может переварить хоть что-то.

Ее руки взметнулись в воздух.

– Я никогда не сдамся. Я не сделаю этого, пока.

Ее голос сорвался, и она провела ладонями по щекам.

– Она будет жить. Я не отпущу ее.

– Мы редко имеем возможность контролировать судьбу другого человека.

– Я хочу, – прорычала она. – Я хочу, чтобы она осталась жива. Я люблю ее. Я не могу вынести ее потери, но не из-за эгоизма. Она замечательный человек. Добрая и милая со всеми. Она заслуживает полноценной жизни.

Остановившись на плюшевом ковре, Жасмин вытерла слезы.

– Если бы я могла, я бы заняла ее место. Так что пусть это будет моим первым желанием. Сделай так, чтобы мне стало плохо, а ей стало лучше.

– Ты же знаешь, я не могу этого сделать, – сказал я глухо и тихо.

Итак, ясно, что ее сестра – ее мир, и эта мысль заставила мою грудь сжаться. Каково это – быть любимым Жасмин? Иметь ее настолько преданной мне, что она сделает все возможное, чтобы я был счастлив?

Этого не произойдет, и было бы глупо с моей стороны мечтать об этом.

Джинн не может исполнять собственные желания.

Жасмин

– Ты все еще не сказал мне своего имени.

Я решила сосредоточиться на этом, а не на своем горе. Я здесь, во дворце, а это означает, что у меня есть надежда найти целителя. Все еще есть шанс, что мою сестру можно вылечить несмотря на то, что я не могу использовать желание, чтобы помочь ей.

– Бошан.

Его взгляд не встретился с моим.

– Я никогда никому не говорил своего имени.

– Почему?

– Потому что я не верил, что им не все равно.

Как ни странно, мне не все равно.

– Для меня это большая честь.

Что-то, что он только что сказал, заставило меня начать думать. И когда я глубоко задумалась, я принялась мерить шагами комнату. Отвлечения от движения моего тела было как раз достаточно, чтобы прочистить мой разум и позволить моему мозгу придумать решения, которые я бы иначе не придумала.

– Ты предположил, что я сдаюсь.

– Да.

Он пристально смотрел на меня, его полные губы подергивались. Мне понравился его поцелуй, но пришло время сосредоточиться на том, что мне нужно сделать, а не на моем неожиданном влечении к нему.

– Я начинаю верить, что ты актер, притворяющийся джинном.

– Ты знаешь, что это неправда.

Я наклонила голову.

– А желания реальны?

– Я скажу тебе вот что. Я исполню одно твое желание бесплатно, то, чего я никогда не давал другим.

– Правда? – выдохнула я.

– Правда.

Я сглотнула и подумала, прежде чем заговорить, желая убедиться, что все прозвучит правильно.

– Могу ли я попросить тебя познакомить меня с дворцовой целительницей, Джерадин?

Он ухмыльнулся, и его глаза впервые заблестели, дав мне понять, что это настоящая улыбка, а не что-то наигранное, чтобы понравиться человеку, вызвавшему его из лампы.

Меня огорчило, что у этого человека было так мало радости в жизни. Как Лана заслужила шанс жить, так и он.

– Это то, чего ты хочешь? – серьезно спросил он.

– Да. Я хочу, чтобы ты познакомил меня с дворцовой целительницей, Джерадиной, и позаботился о том, чтобы в моем представлении было достаточно времени, чтобы объяснить ситуацию моей сестры.

– Очень умно.

Его лицо стало торжественным, и он поклонился.

– Как пожелаешь, Жасмин. Так и будет.

Я ожидала, что он волшебным образом перенесет меня из этой комнаты туда, где я смогу найти целителя, но мы остались в моей комнате.

– Ты, случайно, не знаешь, когда это произойдет? – спросила я, остановившись на полированном деревянном полу.

– Джерадина не во дворце, – сказал он. – Но она вернется завтра вечером, перед вечерними празднествами, и она планирует присутствовать. Она будет обедать и танцевать, но ты не найдешь ее восприимчивой к твоей просьбе до или во время этого времени. После девяти она будет сидеть одна, читать в синей комнате. Тогда она с удовольствием послушает, и я верю, хотя я не могу видеть так далеко, она серьезно рассмотрит твою просьбу.

– Это не доказывает, что ты можешь исполнять желания. Это не то, что я могу увидеть осязаемо.

Он фыркнул.

– Тогда попроси что-нибудь еще.

– Все, что мне нужно, это встреча.

– У тебя это есть.

Я скрестила руки на груди.

– Это не так.

– Поэтому попроси о чем-то простом, что я могу предоставить здесь и сейчас.

Я подняла палец.

– Подожди.

Бросившись к двери, я открыла ее, обнаружив снаружи проходящего охранника.

– Извините.

Остановившись, он поклонился.

– Вам что-нибудь нужно?

Его взгляд дрогнул, скользнув по моему телу, напомнив мне, что я все еще носила свое теперь уже мятое платье с прошлой ночи.

– Здесь ли дворцовая целительница Джерадин?

– Вы нездоровы?

– Нет, я чувствую себя хорошо. Мне просто... любопытно.

Он нахмурился.

– Понятно. Нет, ее здесь нет, хотя мы ожидаем, что она вернется к празднествам завтра вечером.

Бошан это видел. Означает ли это, что я могу доверить ему остальное?

– Спасибо.

С этими словами я закрыла дверь и повернулась к джинну.

– Я верю тебе, – сказала я ему.

Я едва могла не завизжать от радости. Исцеление моей сестры ближе, чем когда-либо прежде. Я бросилась к нему и обняла.

– Спасибо. Спасибо!

Его руки дернулись по бокам, прежде чем они обняли меня. Я никогда не испытывала ничего столь же чудесного, как объятия этого мужчины.

Если не буду осторожна, могу влюбиться.

Эта мысль отрезвила меня. Я высвободилась из его объятий, сосредоточившись на полу, чтобы он не мог прочитать тоску в моих глазах.