– Я твой. Навсегда. Знай это. Почувствуй это в своих костях и в своей душе. Ты моя, и я сделаю все, что смогу, чтобы быть с тобой вечно.

– Да, – выдохнула я. – Я твоя. Ты мой. Вместе, каким-то образом.

Когда я не была уверена, что смогу выдержать больше, он поднялся надо мной. Глядя на мое лицо, он поместил толстую головку своего члена в мое отверстие. Я подняла ноги, обхватив ими его, и дернула бедрами вверх, нуждаясь в том, чтобы чувствовать его глубоко внутри себя.

– Помедленнее, красотка, – прорычал он, его лицо было маской напряжения, пока он пытался сохранить контроль. – Я не хочу причинить тебе боль.

– Я думаю, будет больно, если ты не вставишь в меня свой удивительный член. Покажи мне, на что способны оба твоих члена.

Раздался его низкий смешок.

– Ты все время меня удивляешь.

Легкое движение бедер, и толстая головка его члена скользнула в меня.

Ах, это казалось таким идеальным, таким правильным, но я хотела прочувствовать это как можно глубже.

– Больше, – прорычала я. – Ты сдерживаешь себя.

– Никогда. То, что у меня есть, принадлежит тебе.

Он толкнулся вперед, глубже погружая свой член в меня. Растяжение ощущалось невероятно, немного боли, но оно было с таким удовольствием, что сглаживало любой дискомфорт.

Я захныкала.

Он замер.

– Слишком много?

– Нет, нет. Не останавливайся. До конца, любимый. Вводи его в меня до конца.

Он отстранился и снова двинулся вперед, покачиваясь на моем теле, пока не вошел полностью.

Когда его маленький член вцепился в мой клитор и начал сосать, я ахнула.

Меня пронзила дрожь, и все, что я могла сделать, это сохранить контроль. Мое тело умоляло меня отпустить контроль и кончить, но сначала мне нужно было почувствовать, как он входит в меня.

– Все это. Пожалуйста, – сказала я, сжимая в кулаке одеяла под собой.

Он начал двигаться. Сначала медленно, потом, по моему настоянию, быстрее.

Мои мысли метались, но я могла сосредоточиться только на нем.

Обвивая меня своим телом, он поцеловал мой висок.

– В тебе так прекрасно. Мне никогда не будет достаточно.

– Сделай так, чтобы это длилось вечно.

Если бы только он мог. Отчаяние запечатлеть его и этот момент в моем сознании наполнило меня. Я вцепилась в его руки, пока он входил в меня снова и снова. Его второй петух чередовал гул с медленного на быстрый, и я собиралась взорваться скоро. Ничто не могло меня удержать. Я улечу до самых звезд.

И буду плакать, когда ему придется меня покинуть.

Я раздвинула ноги шире, и он коснулся чего-то глубоко внутри меня. Когда он вышел, оно осталось, скручиваясь и поглаживая.

– Мой внутренний член вышел, – сказал он, и напряжение исказило его лицо.

Мышцы его рук и груди напряглись, и он застонал. Он снова поцеловал меня в висок.

– Я не могу больше сдерживаться, но мне нужно больше.

– Возьми это. Возьми меня.

Пока его члены двигались и извивались во мне, другой продолжал трепетать на моем клиторе. Как я могла взять еще больше? Каким-то образом я нашла способ.

– Да, да, сейчас, – рявкнула я, и мое тело разлетелось.

Он перешел на длинные толчки своим членом, и тот, что поменьше, завибрировал быстрее, толкая меня еще выше, чем я поднималась раньше. Когда он начал кончать, его внутренний член выпустил что-то горячее внутри меня, что заставило меня снова содрогнуться.

Мы продолжали двигаться, доводя друг друга до очередного оргазма, пока не выдохлись и не рухнули на кровать.

Бошан

Я проснулся через некоторое время, не понимая, что именно вырвало меня из самого лучшего сна за долгое время.

Жасмин спала, и я приподнялся на локте, наблюдая за ней некоторое время. Если бы мы могли остаться вместе навсегда. Это эгоистично с моей стороны. Я бы никогда не пожелал, чтобы она оказалась запертой внутри лампы со мной на несколько жизней.

Поднявшись, я убрал еду, которую наколдовал для нее. Если она проснется голодной, я могу создать новую. Она может получить все, что захочет, от изысканных кусков мяса до самых редких сыров, фруктов и овощей. Что касается сладостей, то их тоже можно было изготовить по любому капризу.

Вот в чем проблема. У нее не было капризов. Она хотела только того, что сделает жизнь всех остальных лучше.

Я никогда не встречал никого, кто бы не думал о себе в первую очередь. Неудивительно, что я полюбил ее почти с того момента, как встретил ее. Она отдала всю себя, даже мне. Брать было не в ее характере.

Движение в открытой двери привлекло мое внимание, и мой пульс подскочил. Я соскользнул с кровати и натянул штаны. Укрыв Жасмин легким одеялом, я вышел из комнаты, следуя за едва различимыми звуками, доносящимися из моего спортзала. Внутри я обнаружил Кардию, поднимающую тяжести, спиной ко мне.

– Сядь, – сказала она. – Или потренируйся. Это одно из твоих любимых занятий, верно?

– Это помогает мне скоротать время.

Ее взгляд метнулся через плечо, скользнув по моему телу, и она облизнула верхнюю губу.

– Это окупилось.

Мне не нужна ее оценка или разговор, если уж на то пошло.

– Зачем ты здесь?

– Возможно, я хотела увидеть красивую клетку, в которую тебя поместила.

– Почему сейчас?

Ее взгляд метнулся к открытой двери.

– Оставь ее в покое, – прорычал я. – Я серьезно.

– Не угрожай мне, а то тебе не понравится то, что я могу сделать.

Она подняла гантель к плечу, затем медленно опустила ее, выпрямляя руку. Повторив процесс, она переключилась на другую руку, делая одно сгибание за другим.

– Я сильнее тебя, и было бы неразумно с твоей стороны злить меня.

– Что ты сделаешь? Запрешь меня в помятой лампе на всю жизнь?

– Я могу забрать ее у тебя и сделать так, что она никогда о тебе не вспомнит.

– Не играй ни с ней, ни со мной.

– Дай мне то, что я прошу, и я освобожу тебя.

– Ты не хочешь меня, – сказал я. – Ты хочешь завоевать только того, кто тебе отказал. Принуждение не даст тебе того, чего ты ищешь.

– Ты не знаешь, чего я ищу.

Она отвела взгляд.

– Никто не знает, чего я хочу или в чем нуждаюсь, и никогда не узнает. Зачем давать кому-то оружие, которое они могут использовать против меня?

– Уходи.

Я развернулся и зашагал к двери.

– А что, если бы я могла освободить тебя? – бросила она, чтобы подразнить меня, издеваться надо мной.

Остановившись, я обернулся.

– Ты всегда могла освободить меня.

– Так и есть, хотя я очень долго не хотела этого делать. Мне нравилось думать, что ты подчиняешься прихотям того, кто держит лампу. Разве тебе не нравится, когда тебя заставляют исполнять желания?

– Ты же знаешь, мне это не нравится.

У нее не было других причин запереть меня здесь, кроме как заставить меня страдать.

– Люди – такие глупые создания. Дайте мне драгоценности, говорят они, – издевалась она. – Бесконечные рулоны шелка для моих красивых платьев. Табун самых эксклюзивных лошадей. Мелкие вещи для тех, кто еще мелочнее своих желаний.

– Они люди. Такими их создали.

Ее взгляд скользнул туда, где спала Жасмин.

– Зачем же тогда влюбляться в одну из них?

– Ты знаешь, что она другая. Вот почему ты наняла ее, а затем отправила во дворец. Но требование лампы не даст тебе того, чего ты хочешь. Ничто не даст.

– Я хочу лампу, и я найду способ ее получить. Но я не собираюсь заставлять тебя исполнять мои желания.

Я фыркнул.

– Это хорошо, потому что я не дам их тебе. В этом у меня еще есть немного собственной воли.

Я научился обходить правила.

– Зачем тебе лампа?

– А что, если я скажу, что собираюсь ее уничтожить?

– И убить меня?

– Ты не умрешь.

Я был в ловушке вечно. И если бы лампа была уничтожена, никто бы не тер ее, и мне не дали бы даже случайной отсрочки, чтобы исполнить желания.