Он говорит ровно, без издёвки, просто как есть. И от этого мне становится не по себе.

Час спустя кто-то включает лезгинку. Друзья хлопают в ладоши, парни выходят в круг. Тамерлан танцует первым - широко, мощно. Потом Шамиль - с хитрым прищуром. Но когда в круг выходит Марат, всё меняется. Он танцует плавно, с достоинством. Я не могу оторвать глаз. Он двигается так, будто горы смотрят на него и одобряют. Никакой суеты. Взмах рук - и кажется, будто он обнимает всех сразу. Он смотрит на меня прямо во время танца. Руки вверх - взгляд на меня, поворот - снова на меня. Я краснею и оглядываюсь на Андрея. Он сидит в стороне, на камне, снова с телефоном.

Я подхожу.

Андрей, иди танцевать.

Не сейчас.

Ты весь день в телефоне, - я стараюсь говорить тихо, но голос дрожит. - С тех пор, как мы приехали, мы почти не разговаривали.

Он поднимает голову, и в глазах я вижу раздражение.

- Алина, я тебя прошу. У меня важны проект. Давай не будем выяснять отношения при всех.

- А когда? - я киваю на костёр. - Там твои друзья. Марат танцует так, что все смотрят. А ты... ты даже на меня не смотришь.

Он щурится.

- Тебе не нравится Марат? Или он тебе нравится?

Я отшатываюсь.

Ты серьёзно? Я твоя невеста, Андрей. Я с тобой приехала.

Вот и веди себя как невеста. Не позорь меня перед старыми друзьями. Он встаёт и уходит к костру, оставляет меня одну на камне.

Я сжимаю кулаки. Что происходит? Полгода назад он носил меня на руках, а месяц назад мы выбирали кольца. Но сейчас... Стесняется? Разлюбил? Паника подкатывает к горлу, но я заставляю себя дышать. Глупости. Это просто нервы.

Свадьба, перелёт, чужие люди. Я сама себя накручиваю.

- Ты замёрзла, - Марат оказывается рядом неожиданно, а в руках у него плед. Он не спрашивает, а просто накидывает мне на плечи.

- Спасибо, - шепчу я. - Танцуешь потрясающе.

- Это танец для гор, - он смотрит в темнеющее небо. - И для тех, кто смотрит на них. Ты смотрела.

На тебя?

На горы, - уголок его губ чуть поднимается. - Я видел.

Вечер спускается стремительно. Костёр горит ярко, но воздух становится ледяным. Все поют какую-то песню. Андрей опять отошёл - теперь к машине. Я вижу его силуэт. Он разговаривает по телефону смеётся совсем не так, как со мной сегодня.

- Алина, - он возвращается. Лицо напряжённое. - Мне нужно сказать. Я встаю.

- Что?

Я улетаю завтра утром на два дня. Работа, форс-мажор.

Что значит «улетаю»? - мой голос срывается. - Мы прилетели вчера! Тихо, - он берёт меня за локоть, отводит в сторону от костра. - Тихо, прошу. Это важная сделка. Я вернусь послезавтра вечером.

Ты бросишь меня здесь? Среди незнакомых людей?

Они не незнакомые, - он кивает на друзей. - Я их знаю десять лет. Они присмотрят за тобой.

- Андрей, - я смотрю ему в глаза. - Мне страшно. Мне здесь неуютно, ведь я не знаю их обычаев, я не знаю языка.

- Марат знает, - отрезает он. В голосе - ревность? Или мне кажется? - Он покажет. Он хороший парень.

- Ты хочешь, чтобы меня развлекал другой мужчина?

Андрей молчит секунду. Потом выдыхает.

- Алина, не начинай. Мне правда нужно улететь, но я обещаю, что скоро вернусь. А пока... - он поворачивается к компании. - Ребят, слушайте! Все замолкают. Даже музыка стихает.

- Мне срочно нужно в аэропорт завтра с утра. Присмотрите за Алиной, ладно? Развлеките, не дайте скучать. Марат, ты в ответе за неё. Покажешь горы, ладно?

Марат медленно встаёт из-за костра. Его лицо непроницаемо.- Покажу, - говорит он глухо. - Не волнуйся.

Андрей быстро чмокает меня в щёку.

- Я скоро. Люблю тебя.

И уходит к машине.

Я стою у костра. Вокруг чужие лица вокруг и Марат смотрит на меня сквозь пламя.

Я осталась одна.

Пойдём, - Марат протягивает руку. - Не стой у края.

Какого края? - тихо спрашиваю я.

Он молчит, но я вижу в его глазах ответ: «Того, с которого ты ещё не упала, но можешь».

Я беру его руку, потому что больше некого.

Андрей улетает утром даже не позавтракав. Целует меня в макушку, пока я спросонья ничего не соображаю, и уже через час его самолёт где-то над облаками.

- Не грусти, - говорит мне Зарина, жена Рустама. Она приносит мне кофе и домашнюю пахлаву. - Мы тебя не бросим. Экскурсия, рынок, может, в баню сходим?

Я стараюсь улыбаться, но внутри - холодная пустота. И обида, которую я не хочу признавать.

Друзья Андрея честно стараются. Зарина тащит меня в лавку с коврами. Рустам показывает старую крепость. Даже тётя Заура, которую я вижу впервые, пытается накормить меня так, будто я её голодающая дочь.

- Ешь, ешь, худая слишком, - пихает мне тарелку с пловом. - Жених не

кормит, да?

Я краснею. Жених не то, что не кормит - жених вообще улетел. Но к вечеру первого дня я понимаю: они хорошие, добрые, но я здесь чужая. Говорю слишком тихо, смеюсь не вовремя, не знаю, что значит «нааааа» в конце тоста. Я сижу на веранде уже в сумерках и смотрю на горы.

- Не спится? - голос слева.

Я вздрагиваю. У калитки стоит Марат, а в руках - темная стеклянная бутылка. На нем серый свитер, волосы влажные - будто только из душа.- А вы здесь живёте? - глупый вопрос, ведь я знаю, что он сосед. Мне говорили. Но как-то не укладывалось в голове, что сосед - это так близко. Рядом, - он кивает на дом через дорогу. Белый, с резными ставнями и огромным старым деревом. - Увидел свет и подумал: человек не спит - значит человеку нужно вино.

А если человек не пьёт?

Тогда человеку нужно молоко, - он чуть улыбается. - Но ты пьёшь - я видел вчера.

Я смеюсь впервые за два дня.

Откуда вы всё замечаете?

Я замечаю всё, что важно, - он подходит ближе, ставит бутылку на перила. -Можно просто Марат, без «вы».

Он открывает вино и наливает в обычные керамические кружки, оббитые по краям. Не бокалы, а просто…по-соседски.

За что пьём? - спрашиваю я.

За то, что ты здесь, - он смотрит на меня. - И за то, что я здесь. Мы чокаемся. Вино тёплое, пряное, как сам воздух здесь.

Через час мы идём по тропе. Я сама не поняла, как согласилась. Марат сказал: «Покажу тебе то, что не показывают туристам». И я пошла, как заворожённая.

- Ты не боишься? - спрашиваю я. В горах темно. Только фонарик на его телефоне и звёзды - такие низкие, что кажется, можно дотянуться. Чего?

Меня. Я чужая и ты меня не знаешь.

Марат останавливается и поворачивается. Я вижу его лицо в серебряном свете - чёрные глаза, резкие скулы. Он смотрит так, будто читает меня насквозь, словно между нами протянута тонкая нить. Я чувствую её физически - она пульсирует где-то в груди.

Я знаю тебя, - тихо говорит он. - Достаточно.

Это невозможно.

- Возможно. Ты боишься громких звуков. Ты поправляешь волосы, когда нервничаешь и смотришь в окно, когда хочешь плакать, но не позволяешь себе.

Твой жених не замечает, что ты ешь, а ты ведь перестала есть, потому что он не смотрит. Я замираю.

Откуда...

Я же сказал: я замечаю.

Мы идём дальше молча, но молчание не тяготит.

Он приводит меня к скрытой поляне. Вокруг - огромные валуны, а посередине - маленькое озеро, чёрное, как зеркало, в воде которого отражаются звёзды.

Это место только для своих, - говорит Марат. - Я никого сда не водил. А я?

Ты - своя.

Сердце пропускает удар. Я должна сказать что-то про Андрея, про свадьбу и про то, что это неправильно, но рот не открывается. Магия.

Пойдём обратно? - вместо этого спрашиваю я.

Сначала хинкали.

Здесь?

Он улыбается - и достаёт из рюкзака свёрток. Я не заметила, когда он его взял. Горячие хинкали, сырные, с зеленью. Мы едим руками прямо у озера. Сок течёт по пальцам. Таких хинкали я не ела никогда.

Потому что их делала моя мама, - он вытирает руки о траву. - Она сказала: «Накорми ту девушку, у которой грустные глаза».

Твоя мама меня видела?