Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Ванная комната огромная. Белый мрамор, зеркала во всю стену, огромная душевая кабина и джакузи, которая больше моей спальни дома.

Я сижу на полу и пытаюсь отдышаться и придумать, что делать дальше.

Из-за двери доносится шаги. Он ходит по номеру.

Я вскакиваю. Включаю воду в душе – погромче, чтобы ничего не слышать.

Раздеваюсь дрожащими руками. Сдёргиваю платье, стягиваю чулки, пояс, трусы. Остаюсь совсем голая и смотрю на себя в зеркало.

Оттуда на меня смотрят огромные глаза. У меня растрёпанные волосы и засос на шее. И тело, которое вдруг стало чужим. Которое помнит его руки и хочет продолжения.

– Нет, – шепчу я себе. – Нельзя. Ты не имеешь права. Он с Яной спал. Он сразу поймёт, что я не она.

Захожу под душ.

Горячая вода обжигает. Я стою, закрыв глаза, и думаю только об одном: сколько можно здесь проторчать, чтобы он не заподозрил ничего?

Час? Два? Всю ночь?

Бесполезно. Рано или поздно придётся выйти.

Я тщательно моюсь. Намыливаю себя несколько раз, смываю с себя весь этот день и страх. Но его прикосновения не смываются. Они въелись в кожу, в память, в каждую клетку.

Через полчаса понимаю, что больше тянуть нельзя. Вода начинает остывать, да и пальцы сморщились.

Я выключаю душ и стою в кабине, собираясь с духом.

Потом заворачиваюсь в огромное махровое полотенце, подхожу к двери, прижимаюсь ухом.

Тишина.

Может, он уснул? Может, я смогу тихонько прошмыгнуть в кровать и сделать вид, что сплю?

Надежда умирает последней.

Открываю дверь.

Выхожу.

В номере полумрак. Горит только торшер у кровати. Руслан сидит в кресле у окна без рубашки. Брюки всё ещё на нём, но расстёгнуты. В руке – стакан с чем-то янтарным. Виски, наверное.

Он смотрит на меня.

Взгляд медленно скользит по моему телу, прикрытому только полотенцем.

Я останавливаюсь в дверях.

Он встаёт и идёт ко мне.

Не спеша как хищник, который знает, что добыча никуда не денется.

Я делаю шаг назад и упираюсь спиной в косяк.

Он подходит вплотную. Кладёт ладони на стену по обе стороны от моей головы и наклоняется.

– Наигралась? – спрашивает тихо.

Я смотрю в его глаза и тону.

– Всё утро бегала, – продолжает он. – В самолёте в спячку впала. Думала, не замечу?

Я сглатываю.

– Руслан…

– Что? – перебивает он.

Его лицо так близко. Я чувствую его дыхание и тепло кожи.

Одна его рука ложится мне на талию. Пальцы сжимают край полотенца.

– Хватит уже убегать, – говорит он. – Ты моя жена. Моя.

И тянет полотенце вниз.

Глава 10.

* Аня *

Полотенце соскальзывает с меня и падает на пол.

Я стою перед ним абсолютно голая. Без возможности спрятаться или закрыться. Я инстинктивно вскидываю руки к груди, пытаясь прикрыться.

Руслан перехватывает мои запястья. Мягко разводит их в стороны, прижимая к стене.

– Не надо, – говорит он хрипло. – Не прячься.

Сердце колотится где-то в горле, заглушая все звуки. Его голодный взгляд на своём теле. Он скользит по шее, по груди, по животу, ниже. И от этого взгляда у меня слабеют колени.

– Красивая, – выдыхает он. – Какая же ты красивая.

Он поднимает голову, впивается в мои глаза взглядом, и я снова тону в этих каре-золотистых омутах. Руслан говорит, что я красивая, но на самом деле это он очень красивый и мужественный. Не понимаю, как Яна могла отказаться от него.

Он отпускает мои запястья, а его ладони ложатся мне на талию. Пальцы скользят по коже, поднимаются выше, по рёбрам, останавливаются под грудью. Он не торопится, словно изучает меня, запоминает каждую линию, каждый изгиб.

– Руслан… – шепчу я, и голос звучит чужо, тонко, испуганно.

– Тсс, – он прикладывает палец к моим губам. – Молчи.

Я молчу.

Его ладони накрывают мою грудь. Тяжёлые, горячие. Он сжимает осторожно, будто пробует на вес, на ощупь. Большим пальцем проводит по соску, и я вздрагиваю всем телом.

– Мне кажется, у тебя грудь стала больше, – его голос царапает меня глубоко внутри, передавая эту дрожь по нервам, будто по натянутым струнам гитары.

Я чувствую, как сосок твердеет под его пальцами, как по позвоночнику бежит дрожь, а внизу живота разливается тянущее тепло.

Он наклоняется и касается губами моей шеи. Там, где засос. Проводит языком по тёмному пятну, и я всхлипываю.

– Моя, – выдыхает он в кожу. – Только моя.

Я зарываюсь пальцами в его волосы. Сама не замечаю, как это происходит. Просто вдруг понимаю, что мои руки у него на затылке, что я притягиваю его ближе, что я уже не хочу, чтобы он останавливался.

Он целует шею, ключицу, спускается ниже. Останавливается у груди, обводит языком сосок, дует на него, и я выгибаюсь, вжимаясь в него, теряя остатки контроля.

– Руслан, пожалуйста… – срывается с губ.

– Что, пожалуйста? – он поднимает голову. Смотрит мне в глаза.

А я уже не помню. Кажется, хотела попросить остановиться, но боюсь сказать другое. Тело требует продолжения ласки.

Он ждёт.

Я сглатываю, облизываю губы.

Уголок его губ дёргается. Он подхватывает меня под ягодицы, приподнимает, и я инстинктивно обхватываю его ногами за талию. Моя спина всё ещё прижата к стене, но теперь между нами нет ни миллиметра расстояния.

Я чувствую его возбуждение. Твёрдое, горячее, упирающееся мне в промежность. И от этого чувства у меня мутится в голове.

Он несёт меня к кровати. Опускает на белоснежное покрывало, нависает сверху.

Я смотрю на него снизу вверх. На широкие плечи, на тёмные волосы, на глаза, в которых сейчас нет ничего, кроме голода.

Он наклоняется и целует меня.

Я таю. Растворяюсь в нём. Исчезаю в этом поцелуе, в его руках, в его запахе. Он везде – на моих губах, на моей коже, в моих мыслях.

Его ладони скользят по моему телу, изучают, дразнят. Я выгибаюсь навстречу, теряя последние остатки разума. Хочу его. Так сильно, что это становится манией.

Я вздрагиваю, впиваюсь ногтями ему в плечи, когда его рука скользит между моих ног.

Он криво улыбается.

– Влажная, – говорит он хрипло, с удовлетворением.

Я закрываю глаза от стыда. Но стыд смешивается с жаром, с желанием, с потребностью, которую я никогда раньше не испытывала.

Его пальцы двигаются внутри меня. Медленно, глубоко, сводя с ума.

– Руслан… – стону я. – Пожалуйста…

– Что? – он не останавливается. – Скажи.

– Я хочу… тебя

Он убирает руку, тянется к своим брюкам, расстёгивает ширинку, стягивает их вместе с боксерами.

И я вижу его всего.

У меня перехватывает дыхание.

Он большой. Очень большой. И от этого понимания внутри всё сжимается. Мне и страшно, и хочется.

Руслан нависает надо мной, разводит мои бёдра коленом. Я чувствую его член у самого входа – твёрдый, пульсирующий.

– Смотри на меня, – шепчет он.

Я смотрю.

Он входит.

Медленно. Осторожно. Сначала только головка.

И я замираю.

Потому что это… больно.

Не так, как пишут в книгах или показывают в фильмах. Не приятно-тянуще, а резко, режуще, будто меня разрывают изнутри.

Я морщусь. Закусываю губу, чтобы не закричать.

Дышу через нос. Пытаюсь расслабиться, но тело не слушается.

Руслан замирает. Смотрит на меня. В его глазах – недоумение.

– Что? – выдыхает он.

– Больно, – шепчу я.

Он не двигается. Секунда. Две.

Я вижу, как в нём происходит борьба. Он медлит. Я чувствую это по тому, как дрожат мышцы на его плечах, как пульсирует член внутри меня.

– Ты не можешь быть девственницей, – говорит он.

Я молчу, кусаю губы.

– Так какого хера ты девственница? – он впивается в меня взглядом.

Я открываю рот. Закрываю. Ни одного звука. Паралич.

Он ждёт. Не двигается. Просто смотрит.

– Так может, ты поведаешь мне эту тайну? – в голосе появляются ледяные нотки.