– Я в душ, – бросаю Руслану и скрываюсь за дверью ванной.

Глава 17.

* Руслан *

Я смотрю, как Аня скрывается за дверью ванной, и выдыхаю.

Остаюсь один в этой хижине, которая теперь наша временная тюрьма. Или рай – с какой стороны посмотреть. За окном шумит море, пальмы покачиваются на ветру. Идиллия прям. Если бы не одно «но» – я здесь с женщиной, которую хочу до скрежета зубов, но не имею права трогать.

Прохожу в спальню.

Кровать огромная, королевского размера, застеленная белоснежным бельём, с горой подушек в изголовье. Смотрю на неё и думаю о том, что спать мы сегодня будем вдвоём. Как вчера. Мне ночь далась с трудом. Аня спала, а я не мог. Её запах, то, как она прижималась, даже как дышала, всё вызывало во мне реакцию.

Но вчера хотя бы был подвал, тощий матрас на бетонном полу, десятки людей вокруг и полное отсутствие приватности. А сегодня – тишина, уют, огромная кровать и полное уединение.

Член сразу реагирует на эту мысль. Тяжелеет, наливается кровью, упирается в брюки.

– Твою мать, – шепчу я сквозь зубы.

Так и от кровоизлияния можно помереть. Смешно будет. Видел в каком-то фильме, мужик умер со стоячим членом. Вот и я помереть могу так. Всем на радость, если прекращу себя мучать.

У меня есть два варианта, либо доделать дело, то, что начал с Яной, либо съехать в другую хижину. Уверен, с местными договориться можно. Но...Но во-первых, я не хочу, во-вторых, достаточно и во-первых.

Я не Артур, который бы благородно устранился и не Егор, чёртов зомби.

У меня всегда с контролем была проблема.

Подхожу к окну, распахиваю его шире, впуская солёный морской воздух. Смотрю на море – здесь оно спокойное, ласковое, бирюзовое, с лёгкой рябью у берега. Ни следа от того ада, который чуть не убил нас прошлой ночью. Контраст такой разительный, будто мы не на соседний остров перебрались, а в другую реальность попали.

Слышу, как в ванной шумит вода. Аня моется. И мозг, предатель, тут же рисует картинку: она стоит под струями, мокрая, с каплями на коже, с этим её узлом волос на затылке, вода стекает по спине, по ягодицам, по длинным ногам...

Я трясу головой, отгоняя видение.

Иду к чемодану, достаю смену одежды – лёгкие штаны, футболку. Надо тоже привести себя в порядок. Сутки уже в этом тряпье, которое сначала вымокло под дождём до нитки, потом высохло на теле, потом снова намокло от пота, пока мы сидели в душном подвале. От меня, наверное, разит как от бомжа.

Я бы с удовольствием зашёл в ванну вместе с Аней, но как придурок жду, пока она выйдет.

Не ломиться же в ванную, когда там моется женщина. Даже если эта женщина – моя жена по документам.

Жена.

Я усмехаюсь этому слову.

Стою у окна, смотрю на пальмы, на белый песок, на бирюзовую воду и думаю о том, как всё перевернулось за эти сутки. Ещё вчера утром я был женихом, готовым связать жизнь с Яной. Красивой, ухоженной, яркой Яной.

А сегодня... со мной её сестра. Хоть и похожа внешне на сестру, но полная её противоположность. А самое странное, что мне нравится, как она краснеет, когда смущается. Как закусывает губу, когда боится. Как доверчиво прижимается, когда ей страшно. Как пахнет её кожа после дождя.

И это бесит. Потому что я не должен ничего к ней чувствовать. Потому что она ошибка. Случайность. Потому что завтра – или послезавтра, когда этот чёртов шторм закончится – мы вернёмся домой и разбежимся в разные стороны. Даже если найдётся Яна, даже если она осознаёт свою ошибку, я уже не смогу быть с ней. Вот такая странная хуета.

Думал, любил, а теперь понимаю, что ни хрена. Может оно и к лучшему, что она сбежала и я очнулся вовремя.

А когда я думаю о том, как она прижималась ко мне на яхте, как цеплялась в рубашку побелевшими пальцами, как доверчиво зарывалась лицом в грудь, ища защиты... внутри всё переворачивается.

Шум воды стихает.

Я напрягаюсь. Замираю, как пёс, услышавший команду «стоять».

Секунда. Две. Три.

Щелчок замка.

Дверь ванной открывается.

Аня стоит на пороге.

В одном полотенце.

Мокрая, раскрасневшаяся после душа, с каплями воды на плечах и ключицах. Волосы тёмными, влажными прядями падают на спину, на грудь, прилипают к коже. Полотенце большое, махровое, но на ней оно сидит так, будто специально создано, чтобы сводить мужчин с ума. Начинается почти под мышками, едва прикрывает грудь и заканчивается где-то посередине бёдра. Ноги – длинные, гладкие, с капельками воды, стекающими к щиколоткам. На шее – тёмное пятно. Мой засос, который я оставил вчера, когда ещё думал, что она – Яна.

Она смотрит на меня.

Я смотрю на неё.

В комнате повисает тишина. Чувствую, как гулко стучит моё сердце, как всё внутри замирает. А потом – как член снова наливается кровью, тяжелеет, упирается в брюки. Твёрдый, как камень. Неподвластный контролю.

– Руслан? – тихо спрашивает она. Взгляд вопросительный, наивный, будто она не понимает, что со мной делает. – Ты в порядке?

Я не в порядке. Совсем не в порядке.

– Да, – выдавливаю я. Голос хриплый, чужой. Отворачиваюсь к окну резко, чтобы не видеть её. Чтобы не сорваться. – Иди одевайся.

Слышу её шаги босых ног по полу. Лёгкие, почти неслышные. Шорох чемодана – открывается молния. Шелест ткани – она перебирает вещи.

И мозг, предатель, тут же дорисовывает картинку: она стоит сейчас там, голая под этим полотенцем, склонившись над чемоданом, выбирает, что надеть. Или уже скинула полотенце и стоит перед раскрытым чемоданом совершенно голая, и влажный воздух касается её кожи, и...

– Твою мать, – шепчу я сквозь зубы.

Сжимаю с силой кулаки.

– Что? – доносится её голос.

– Ничего.

– Ты всегда разговариваешь сам с собой? – спрашивает она.

– Нет. Но иногда бывает, – бурчу я.

Через пару минут она выходит из спальни.

На ней снова одно из платьев Яны. Яркое красное, приталенное, опять с огромным вырезом.

Вот они шли Яне, а Ане не идут. Выглядят на ней как на проститутке. Удешевляют её как будто. У неё лицо чистое, без макияжа, с естественным румянцем после душа. Глаза огромные, тёмные, с длинными мокрыми ресницами. Ей бы белое воздушное платье. Белый цвет – цвет чистоты и невинности.

Да, однозначно, надо пройтись по магазинам и прикупить ей нарядов.

– Я закончила, – говорит она, чуть смущаясь под моим взглядом. – Иди мойся.

Киваю. Прохожу мимо неё в ванную. Стараюсь не касаться, не смотреть, не дышать слишком глубоко, чтобы не вдыхать её запах – свежий, цветочный, с нотками морской соли.

Закрываю дверь, включаю воду.

Холодную.

Стою под ледяными струями, зажмурившись, и пытаюсь остудить не только тело, но и голову. Смыть с себя эту ночь, это напряжение. Смыть образ Ани в полотенце, въевшийся под веки.

Вода обжигает холодом, но член не думает падать.

Я упираюсь руками в кафельную стену, опускаю голову и позволяю ледяным струям стегать по спине.

– Остынь, – шепчу я себе. – Остынь, придурок. Она не твоя. И ты ей не нужен. И лучше это не доводить до конца.

Но тело отказывается подчиняться, потому что помнит, как она прижималась ко мне несколько часов назад. Доверчиво. Беззащитно. Как к самому родному человеку.

Я выключаю воду. Стою в душевой кабине, тяжело дыша, и понимаю: с этим надо что-то делать. Потому что две недели в одном домике с ней я просто не выдержу.

А может и правда к чёрту всё?

Толкаю дверь и выхожу как есть, даже про полотенце забываю. Хочу посмотреть её реакцию. По женщине ведь всегда видно, если она хочет.

Глава 18.

* Аня *

Когда Руслан скрывается за дверью ванной, я, наконец, выдыхаю и позволяю себе расслабиться. Прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза и просто стою так несколько секунд, восстанавливая дыхание.

Оставшись наедине с собой, я понимаю, как сильно было напряжение между нами, как только остались наедине. Будто недолгое перемирие закончилось, и снова включился режим «держись от меня подальше».