– Яна, тебе лучше уйти, – говорит он. – Я тебе уже всё сказал. Наш брак недействительный. Мой адвокат уже этим занимается.

Яна замирает на долю секунды, переваривая слова про адвоката, но тут же меняет тактику.

– Недействительный? – она нервно, зло смеётся. – Да ты просто бесишься, Руслан!

Поняв, что слёзы на Градова больше не действуют, она переключается на меня.

– Хочешь наказать меня, сделать больно? И для этого подобрал... вот это? – Она с отвращением тычет в меня наманикюренным пальцем, брезгливо кривя губы.

– Посмотри на неё! Она же серая мышь, которая всю жизнь только и делала, что завидовала мне из угла! – голос Яны заполняет собой всю прихожую. – Неужели ты правда думаешь, что она может быть с таким мужчиной, как ты? Да она же никто!

Меня бросает в жар. Яна всегда знала, куда давить, выворачивая наизнанку мои старые комплексы. Всю жизнь она была красивой куклой, гордостью отца, а я – удобной, незаметной тенью.

– Ты же привык к лучшему, – издевательским тоном продолжает сестра. – А Аня... Да она же закомплексованная до ужаса! Спорим, она в постели зажатая, как бревно, и свет просит выключить? Ты ею попользуешься пару раз, чисто чтобы мне отомстить, и сам же выкинешь. Потому что с такой от тоски сдохнуть можно! Она даже раздеться перед тобой нормально не может, вон как в полотенце вцепилась!

Слушать это настолько мерзко, будто меня с ног до головы облили помоями. Я рефлекторно сильнее стягиваю края полотенца на груди. Чувствую себя ужасно глупо, голой и уязвимой под её злым взглядом. Хочется просто провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять здесь в таком виде и не слушать эту грязь при Руслане.

Я опускаю взгляд, просто не зная, что на это ответить, но в этот момент Руслан делает широкий шаг вперёд.

Он не орёт и не размахивает руками. Но от того, как он надвигается на Яну, воздух в прихожей будто становится тяжелее.

– Закрой свой рот, – обрывает он её словесный понос так жёстко, что Яна давится воздухом.

Он нависает над ней, и в его голосе звучит такое брезгливое отвращение, что Яна невольно вжимает голову в плечи.

– Мщу? – Градов коротко, безжалостно усмехается. – Много на себя берёшь. Я списал тебя в утиль в ту самую секунду, когда ты свалила. А насчёт Ани...

Он делает паузу. Его голос становится глубже, тяжелее, и в этой спокойной, грубой стали звучит такое признание, от которого у меня перехватывает дыхание.

– Аня не твоя замена. Она моя женщина. Та, которая мне нужна. И тебе до неё никогда не дотянуться – ни в моей постели, ни в моей жизни. А теперь закрыла рот, развернулась и пошла вон отсюда. Время вышло.

Она открывает рот, чтобы выкрикнуть очередную гадость, но натыкается на тяжёлый, немигающий взгляд Градова.

И сдувается.

Вся её былая спесь слетает за секунду.

Она круто разворачивается на своих шпильках, чудом не подвернув ногу, и выскакивает за порог.

Руслан тут же захлопывает тяжёлую дверь. Щёлкает замком на два оборота, намертво отрезая нас от неё и всего этого безумия.

Только сейчас я понимаю, что всё это время почти не дышала. Шумно выдыхаю, прислоняюсь затылком к стене и прикрываю глаза, плотнее запахивая полотенце. Чувствую, как меня начинает трясти.

Это моё первое такое крупное противостояние с сестрой.

– Сильно зацепила?

Я открываю глаза. Он стоит вплотную, осматривает мою щеку, осторожно касается пальцами моей горящей щёки.

– Нормально. Прикусила щеку изнутри, – хрипло отзываюсь я.

Градов тихо и грязно ругается сквозь зубы.

– Завтра же вышвырну всю смену охраны. Больше сюда ни одна живая душа не пройдёт без моего звонка, – жёстко говорит он. – Иди ко мне.

Он притягивает меня к себе. Я утыкаюсь носом в его плечо, чувствуя, как от его тела исходит жар.

– То, что она наговорила... – начинаю я, но голос предательски срывается.

– Выкинь из головы, – тут же перебивает Руслан. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы зарываются во влажные волосы. – Она хотела сделать тебе больно. И самое правильное сейчас просто забыть об этом. В следующий раз просто не слушай, а сразу бей.

– Я слишком порядочная, чтобы поднимать руку на собственную сестру, – бормочу в ответ.

– С наглыми людьми надо поступать так же нагло. Они никогда не понимают благородства или доброты. Для них это слабость.

– Ты тоже считаешь меня слабой: – я отстраняюсь немного, только чтобы заглянуть в его глаза.

– Нет. Тебя я слабой не считаю. Наивной – да. Как показывает практика, именно слабые люди чаще всего и кричат, и скандалят. Как маленькие собачки, которые, чтобы казаться больше, тявкают на всех прохожих.

Я улыбаюсь такому сравнению. Никогда не сравнивала сестру с собачкой. Скорее с волкодавом. Но в словах Руслана есть логика.

– Я ведь действительно всегда чувствовала себя старше и поэтому прощала сестре всё, как будто маленькому ребёнку. Жалела.

– Жалость портит людей...Руслан не успевает договорить, как с улицы доносится громкий вой сигнализации.

Мы оба замираем.

И почти в ту же секунду из спальни раздаётся резкий, пронзительный писк. Брелок обратной связи на ключах.

Я вздрагиваю и вскидываю на Градова ошарашенный взгляд.

– Только не говори мне... – начинаю я.

Неужели Яна настолько слетела с катушек?

Руслан тяжело, с каким-то обречённым раздражением выдыхает. Он выпускает меня из объятий, быстро проходит в спальню и через секунду возвращается. В руке у него телефон, видимо, приложение машины тоже прислало уведомление.

– Сработал датчик, – поясняет он.

Мы, не сговариваясь, идём к окну в гостиной. Руслан отдёргивает край плотной шторы. Квартира находится высоко, но парковку у подъезда отлично видно в ярком свете фонарей.

Возле огромного чёрного внедорожника Градова, который сейчас мигает фарами и надрывно воет на весь двор, мечется тонкая фигурка. Даже с такого высоты я безошибочно узнаю сестру.

Глава 32.

* Руслан *

Я смотрю вниз на мигающую фарами тачку и чувствую, как внутри закипает только немного подуспокоившаяся ярость. Это уже не просто бабские капризы. Эта ненормальная скачет вокруг капота, как одержимая, с остервенением царапая дорогую краску ключами. И ведь знает, куда бить, дрянь такая. Знает, как я отношусь к своим машинам.

– Вот сука! – рычу я сквозь зубы, резко отворачиваясь от окна.

Шагаю в спальню, на ходу сдёргивая с тумбочки телефон. Разблокирую экран, большими пальцами быстро пролистывая контакты.

– Руслан… ты кому звонишь? – растерянно спрашивает Аня, семеня за мной. Она всё ещё кутается в банное полотенце.

– Я давал ей шанс уйти нормально, – жёстко чеканю я, прижимая трубку к уху. – Но если в человеке говна слишком много и оно так и лезет наружу через все щели, значит, будем общаться на понятном ей языке. По-хорошему она не понимает.

В трубке раздаются длинные гудки, затем короткий щелчок и голос дежурного.

– Серёга? Здарова. Слушай, пришли ко мне во двор наряд прямо сейчас. Да, по моему адресу. Тут одна неадекватная моё имущество крушит в режиме берсерка. Ага, жду. И пусть поторопятся, пока она мне тачку на болты не разобрала.

Сбрасываю вызов. Вытаскиваю из шкафа первую попавшуюся чёрную футболку, стягиваю домашние шорты и быстро натягиваю джинсы прямо на влажное тело. Впрыгиваю в кроссовки, даже не зашнуровывая.

– Сиди здесь. Дверь закрой на замок и не высовывайся, – бросаю Ане, бросая взгляд на её побледневшее лицо, и быстрым шагом выхожу из квартиры.

Спускаюсь на лифте, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Вылетаю из подъезда во двор, где всё ещё надрывается, переливаясь разными тональностями, моя сигналка.

Картина маслом. Мой чёрный «Крузак» расцарапан, на боках глубокие борозды, будто по нему гвоздём прошлись. Но это херня. Я на секунду даже торможу от удивления, когда вижу лобовое стекло. Посередине, прямо в густой сетке глубоких трещин, намертво застряла… чугунная крышка от канализационного люка.