Его рыцари мёртвой хваткой вцепились в руки Аннет. Делла бросилась на них, беззвучно обещая, что они покойники, если причинят Аннет вред.

— Служанку? — переспросил принц Валин.

— Она подняла тревогу, а я предпочёл бы, чтобы мы сами сообщили эти новости. Будет лучше пока подержать её под замком, чтобы она не совершила никаких… необдуманных поступков. Отведите её в темницу. В металлическую.

Он знал, что Аннет — ведьма. Конечно, он знал. Он не заявлял об этом во всеуслышание, но делал всё, чтобы Аннет не смогла повлиять на ситуацию. Или добраться до Деллы.

Делла была так поглощена суматохой из-за его прибытия и мыслями о Галеон прошлой ночью, что совершенно упустила из виду вопрос о том, что он будет делать потом. И вот теперь она получила свой ответ.

Принц Хенрик хотел, чтобы Делла умерла. И не возвращалась.

Аннет бросила тревожный взгляд по комнате, ища Деллу, но не имея возможности её увидеть. — Всё в порядке, — выдохнула она. Делла услышала это лишь потому, что находилась прямо перед ней, тщетно пытаясь заслонить её собой. — Время у нас есть.

Рыцари, державшие Аннет, не обратили на её слова никакого внимания, уводя её прочь.

Делла последовала за ними, не позволяя им скрыться из виду, пока они спускались в подземелья дворца. Там их встретил один из рыцарей Глеи, которого Делла узнала, и провёл их в камеры. Аннет не сопротивлялась, хотя Делла предпочла бы обратное. «Со мной всё будет хорошо», — повторила Аннет, словно знала, что Делла проклинала бы её, если бы могла.

Делла вздрогнула от лязга тяжёлой железной двери, когда Аннет заперли в камере. Стены в подземелье были лишены прекрасного, гладкого мрамора, здесь всё было из грубого камня и земли. Крошечная бойница высоко под потолком пропускала внутрь узкий луч естественного света.

Когда стражники ушли, Аннет снова заговорила: — Мы найдём способ. Как и всегда. Я тебя не подведу.

Будто Аннет вообще могла подвести Деллу. Это была вина Деллы, а не Аннет. Делле следовало её предупредить. Им следовало изменить план. Им следовало…

Кто-то шёл.

Красивый молодой человек в фартуке, заляпанном пятнами и остатками еды, появился перед камерой Аннет, тяжело дыша.

— Бен. — сказала Аннет, спеша к железной решётке. — Что ты здесь делаешь?

— Я слышал, что этот хевалонский ублюдок приказал запереть тебя, чтобы ты молчала. — С его слов капал яд. Он огляделся, затем достал что-то из кармана, просунул сквозь прутья и вложил в руки Аннет. — Это лучшее, что я мог сделать. Сейчас все на взводе, но используй это позже, когда всё немного уляжется.

Аннет усмехнулась, схватила его за голову и притянула к решётке, чтобы впиться в его губы поцелуем. — Я знала, что не зря положила на тебя глаз. Я этого не забуду.

— И я тебя никогда не забуду, Нетти.

Делла скрестила свои бесформенные руки, разрываясь между тем, чтобы умилиться этой сцене, испытать отвращение к тому, как лицо её сестры расплющилось о решётку, целуясь с мужчиной, покрытым коркой муки, и раздражением из-за того, что он тоже называет её Нетти.

— Будь осторожна. — сказал Бен, когда они наконец оторвались друг от друга.

— Буду. И спасибо.

Руки Бена на мгновение задержались поверх рук Аннет, сжимавших холодные железные прутья, а затем он ушёл.

Аннет бросила в пространство самодовольный взгляд, и Делла знала, что он предназначался ей. — Что ж, соблазнить повара оказалось весьма полезным. — На пальце Аннет болталась связка ключей. — У нас есть выход. Нужно только проявить терпение.

Аннет присела на узкую скамью у стены, устроившись настолько удобно, насколько это было возможно в темнице. К несчастью, им уже доводилось бывать в нескольких, и эта была далеко не самой худшей.

— Иди. Я знаю, что ты хочешь. Со мной всё будет хорошо.

Делла оставалась до тех пор, пока не убедилась, что Аннет ничто не угрожает в ближайшее время. Затем она отправилась на поиски Галеон, зная, что ту должны были поместить где-то неподалёку. Камера Аннет была одной из первых, но подземелье уходило дальше, спиралью спускаясь в недра земли. Делла заметила сэра Дарика и последовала за ним вниз.

— Вот, сэр. — произнёс молодой рыцарь, занося поднос с едой в тёмную камеру. В этом месте не было ни естественного света, ни проблеска надежды.

Галеон сникла в углу. С неё сняли доспехи, а волосы рассыпались по плечам.

— Больше не сэр. — пробормотала Галеон, невидящим взглядом уставившись в противоположную стену. — Больше нет.

— Вы всегда будете сэром. Для нас, сэр.

— Не стоит так говорить.

Сэр Дарик пожал плечами, поставил поднос, а затем вышел, заперев за собой дверь. Делла проскользнула внутрь, нуждаясь в том, чтобы быть ближе к Галеон. Никакие железные решётки не могли остановить её в этой форме.

Делла заметила предмет, наполовину спрятанный под миской, в тот же момент, что и Галеон. Галеон выхватила его, небрежно опрокинув еду на пол.

Она сжала до побеления костяшек ту самую зелёную ленту. А затем наконец сломалась. И Делла сломалась вместе с ней, видя это.

Галеон свернулась калачиком на сыром полу, прижимая ленту к лицу и сотрясаясь от рыданий.

Делла обхватила её своей бесформенной сущностью, пытаясь удержать, пытаясь утешить.

Этого не должно было случиться. Галеон не должна была там оказаться. Ей не должно было быть так не всё равно. И Делле тоже.

В какой момент всё пошло настолько наперекосяк?

В тот момент, когда Делла влюбилась. Должно быть, эта боль и была любовью. Иначе не было бы так больно.

Делла не знала, сколько она пробыла в этой лишенной окон темнице вместе с Галеон. Она оставалась там до тех пор, пока больше не могла выносить этого. Она не могла переваривать боль Галеон, будучи не в силах хоть как-то помочь.

Делла проведала Аннет, которая мирно дремала, прежде чем безвольно поплыть по дворцу.

Она наблюдала, как её свадьба превращается в похороны. Как трагично — умереть в день своей свадьбы. Как удобно — все гости уже собрались.

Они одели её в свадебные одежды. Делла изучала саму себя несколько бесстрастно, пока её укладывали на носилки, чтобы отнести в склеп. Столько внимания и церемоний вокруг её смерти Делла никак не ожидала. Но это было не ради Деллы. Это было ради принцессы Корделии.

Был подан свадебный пир. Делла уселась на стол между молчаливым принцем Хенриком и принцем Валином. Принц Хенрик набросился на еду так, словно не ел несколько дней. Принц Валин был бледен, кольцо на его пальце крутилось всё быстрее и быстрее, пока он смотрел в пустоту, а нетронутая еда на его тарелке остывала.

Сэр Алвор наклонился и тихо прошептал ему на ухо: — Королеву известили, Ваше Высочество.

Принц Валин побледнел ещё сильнее. Он оглянулся через плечо, инстинктивно повернувшись к пустому пространству позади пустующего кресла Деллы. Печаль исказила его лицо, но затем оно превратилось в угрюмую маску, и он потянулся за вином. Потерянный мальчишка перерезал свой якорь.

Делла увидела достаточно. Принцы больше не имели значения ни в её жизни, ни в её смерти. Она отправилась на поиски той, кто имела.

Галеон дрожала, прижавшись к холодной стене своей камеры. Она поддавалась этому чувству, цеплялась за этот дискомфорт, за всё, на чём могла сосредоточить свой разум хоть на мгновение, лишь бы отвлечься от поглощающего её пустого отчаяния.

Деллы не стало. Вот так просто. Совсем как Лиллиан. Галеон держала её на руках и понимала, что опоздала. Галеон подвела того, кто был ей дороже всего. Снова.

Галеон жалела, что принц не довёл дело до конца своим мечом. Тогда бы ей не пришлось быть здесь и чувствовать всё это.

Всё было кончено. Её жизнь уже была кончена. Она не знала, что принц Валин собирался с ней сделать, но надеялась, что это будет нечто быстрое и жестокое. Худшим наказанием было бы просто оставить её наедине с собственным разумом. Возможно, именно этого она и заслуживала.

Как такое могло произойти? Совершила ли Галеон какую-то ошибку, не подозревая об этом, прошлой ночью? Было ли это как-то связано с магией Деллы? Делла была в порядке — сонной, но в порядке — когда Галеон уходила… или нет?