Делла едва не рассмеялась. Впрочем, она не смогла до конца проконтролировать свои брови.

— Я не собирался вчера говорить так прямо или грубо. Разумеется, вы вольны оставить свой гардероб. Надеюсь, вы понимаете, что мои замечания были продиктованы традициями и ожиданиями.

Делла считала, что эти замечания были продиктованы ревностью, гордыней и тщеславием. Но ей нужно было вести себя любезно. — Мы оказались в непростой ситуации, — сказала она, весьма гордясь дипломатичностью своего ответа.

Принц опустил взгляд на кольцо, которое он крутил взад-вперед. — Как вы, вероятно, знаете, у моей матери… репутация. Ее редко видели вместе с моим отцом. Говорят, он вообще отсутствовал целых два года перед моим рождением. Я не хочу, чтобы происхождение наших детей ставилось под сомнение.

— Понимаю. — Делла посмотрела на него. Это не оправдывало его поведения, но помогало объяснить, почему он стал таким контролирующим и ревнивым собственником. — Тогда давайте начнем всё сначала.

Принц заметно расслабился, и его улыбка стала более непринужденной. — Хорошо.

Затем он налил вина.

Для извинений это было просто из рук вон плохо. Но Делла пришла сюда не для того, чтобы препираться. Это не имело значения. Вскоре она вообще перестанет иметь значение. Она делала вид, что слушает его рассказ о конной прогулке с лордом Клейтоном. Она потягивала вино, желая поскорее вернуться в тихое одиночество своей комнаты и получить возможность поговорить с Галеон наедине. Или поцеловать ее. Оба варианта были заманчивы.

Делле нужно было извиниться перед Галеон. Как следует. Но принц всё болтал и болтал, а затем спросил, не составит ли она ему компанию на запоздалой прогулке по садам.

Принц Валин предложил ей руку, и она выдавила из себя еще одну улыбку. Ей не хотелось к нему прикасаться. Ей даже не хотелось быть с ним рядом.

По крайней мере, сады были прекрасны. Хоть и не так прекрасны, как когда Делла гуляла по ним или сидела в тени за чтением вместе с Галеон. Делла оглянулась через плечо. Галеон встретилась с ней взглядом, и это успокоило Деллу так, как она и не подозревала.

Она снова переключила внимание на слова принца, остановившись в дальней части сада, где в нижней стене была высечена узкая бойница.

Делла высвободила руку и подошла к окну.

По ту сторону реки виднелись вытоптанные поля, где возводили арену и шатры; сейчас их разбирали, оставляя после себя уродливый шрам на земле.

Кто-то подошел к ней со спины. Ее первой мыслью была Галеон, но это оказалась не она. Принц Валин вторгся в ее личное пространство, и она подалась вперед, чтобы отодвинуться.

— Чудесно, не так ли? — сказал принц Валин слишком близко от ее уха.

— Да. — согласилась Делла, оборачиваясь. Что-то в дрожи, пробежавшей по ее коже, подсказывало ей не стоять к нему спиной.

— Прямо как вы. — Его голос понизился и, вероятно, должен был звучать соблазнительно. Дрожь сменилась зудом на коже Деллы. — Мне жаль, что с момента вашего прибытия нам не удалось наладить связь. Я был так занят. Но я намерен приложить больше усилий.

К ужасу Деллы, он наклонился ближе, и инстинкты Деллы взяли верх. Она отшатнулась, отскочив в сторону. Пройдя два шага, она заставила себя остановиться; ее сердце бешено колотилось в ожидании его реакции.

Ей не следовало бы его отвергать. Но она не собиралась позволять ему целовать себя.

Он наблюдал за ней с пугающе пристальным выражением лица.

С его гневом Делла могла бы справиться. С его похотью — нет.

— Я не готова к подобного рода связи, Ваше Высочество, — ледяным тоном произнесла Делла.

От его ответа Деллу спасли голоса: в их часть сада вошла группа аристократов. Делла поприветствовала их слишком уж восторженно, притворяясь, будто помнит, кто они вообще такие. Она наверняка с ними встречалась, но имен не помнила.

А затем она узнала леди Клейтон. Словно утопающий, Делла ухватилась за нее.

От Галеон потребовалась вся ее сила воли, чтобы сохранить лицо бесстрастным. Она не сводила глаз с Деллы, пока та нарочито погрузилась в разговор о шелке с леди Клейтон.

Он попытался поцеловать ее. А Галеон хотелось ударить его. А она не должна была этого хотеть.

Это было нерационально, и всё же только это имело смысл.

Делла собиралась выйти замуж за принца. Они будут делать гораздо больше, чем просто целоваться. Галеон показалось, что ее сейчас стошнит.

Делла принадлежала Галеон для поцелуев. Вот только это было не так. Галеон лишь хотела, чтобы так было.

Принц Валин натянуто улыбался, когда их маленькая компания присоединилась к королевской чете и медленно направилась обратно во дворец. Солнце уже садилось.

Этим вечером они снова будут ужинать в банкетном зале, где Галеон будет стоять у стены, а не сидеть за столом. Ее роль в торжествах вернулась на свое привычное место. Раньше Галеон это никогда не заботило.

Наблюдение за Деллой в окружении других аристократов этим вечером наполняло Галеон чем-то темным и уродливым. Это чувство вскипало, когда Делла смеялась вместе с ослепительной леди Клейтон. Леди положила изящную руку на обнаженное плечо Деллы, наклонившись и что-то нашептывая ей на ухо. Делла улыбнулась и не отстранилась.

Галеон чувствовала себя до последней капли тем самым бедным, чумазым кузнецом, которым когда-то была, пока угасший дневной жар лип к ее коже соленой влагой под рубашкой.

Ей нужно было вымыться.

Как можно тише она выскользнула из зала. Зря она беспокоилась. Никто ничего не заметил.

Она постучала в дверь сэра Дарика.

— Сэр. — молодой человек поприветствовал ее с довольной улыбкой и почтительным поклоном. Он был хорошим парнем. С каких это пор она начала думать о двадцатитрехлетнем мужчине как о парне?

— Мне нужно, чтобы ты подежурил сегодня у принцессы.

— Разумеется. — с готовностью согласился Дарик, и по его лицу разлился едва заметный румянец.

Галеон прищурилась. — Что это у тебя за вид?

— Какой вид, сэр?

Галеон подавила рефлекторный укол ревности. — Ничего. Спасибо.

Она ушла, пока не ляпнула еще чего-нибудь лишнего. Галеон нужно было взять себя в руки. И ей нужно было стать сильнее, если она хотела пережить свое будущее здесь.

Внезапный, непрошеный образ Деллы в постели принца Валина — или его в ее постели — заставил Галеон заскрежетать зубами. Но она понимала, что это случится. И ей придется это пережить.

Ее доспехи с грохотом падали на пол, пока она их стягивала.

Всё изменилось, это было точно. Раньше Галеон тосковала по Делле, но знала, что из этого ничего не выйдет. Теперь же, когда это случилось — когда Галеон попробовала ее на вкус, — она жаждала большего. Требовала этого. И всё же не могла.

Галеон грубо сорвала ленту, стягивающую волосы, и сорвала с себя одежду.

Отмываясь, она по-новому замечала несовершенства своей кожи. Шрамы от ужасов ее жизни клеймили ее тело. Линии и пятна подчеркивали места, где когда-то была гладкость. Ее грудь была неровной и выглядела иначе, чем раньше. Смутило бы это Деллу? Узнает ли Делла когда-нибудь? Захочет ли она узнать?

— Блядь. — пробормотала Галеон, вдавив основания ладоней в глаза и оседая на край кровати. Она вела себя нерационально, к тому же жалко.

Она задула свечи и забралась под прохладные простыни. Затем просто лежала в темноте, уставившись в потолок.

Ее рука нашла медальон на шее, как случалось в большинстве ночей.

— И что же я творю, Лиллиан? — прошептала Галеон. — Как бы мне хотелось, чтобы ты мне ответила. Ты всегда лучше в этом разбиралась.

В семнадцать лет Галеон была сущим недоразумением, путавшимся в словах. Лиллиан лишь смеялась — но не над ней — а затем заставляла ее замолчать поцелуем.

Лиллиан первой сказала, что любит Галеон. Лиллиан предложила им пожениться. Если бы Галеон могла вернуться назад, она бы поступила иначе. Галеон не стала бы ждать два года, прежде чем сделать Лиллиан своей женой. Она бы чаще выражала свою любовь. Больше делилась бы тем, что на сердце.