Первый грифон показался из-за линии деревьев. Племенная самка. Ее перья отливали перламутром, спускаясь от острого клюва по изящной шее и переходя в белую шерсть на мощных лапах, длиной в рост самой Деллы. Она была прекрасна.

Галеон увернулась от великолепного создания. Сердце Деллы бешено колотилось в такт ногам; она едва разминулась со зверем, который раздавил бы ее не задумываясь.

Затем из-за деревьев вынырнуло остальное стадо. Ни один из них не был столь же великолепен, как их матриарх: они сливались в бурые и ржаво-золотые пятна, их когти взрывали землю. Делла продолжала бежать им навстречу. Галеон увернулась от одного, затем от второго.

Делла собрала все зарождающиеся щупальца магии в своем теле. Ее было немного. Придется обойтись тем, что есть.

Делла добралась до Галеон за миг до того, как это сделал зверь. Делла вскинула руки, нащупывая приближающуюся нить жизни, и полоснула в сторону, безжалостно дернув сопротивляющуюся душу. Она не смогла ухватиться как следует, душа вышла лишь наполовину, а затем порвалась. Делла закричала от отозвавшейся боли.

Тело грифона обмякло, но инерция всё еще несла его вперед. Галеон схватила Деллу, развернувшись и приняв основной удар на себя.

Делла оказалась вжатой в лесную подстилку, а Галеон свернулась вокруг нее, защищая от бьющегося над ними грифона.

Стадо с грохотом пронеслось мимо. Их громадный щит из перьев и шерсти дернулся, грубо протащив их по земле. Шелк порвался, и острый металл впился в спину Деллы. Но она всё еще дышала, когда грохот стих в долине.

Затем Делла снова пришла в движение, но не по своей воле: ее вытолкнули из-под страшной, раздавливающей тяжести.

Она огляделась: солнце теперь светило свободнее сквозь расщепленные деревья и вспаханную землю. Галеон выползла и рухнула на спину рядом с дергающимся зверем, которого покалечила Делла.

— Вы ранены? — прохрипела Галеон, когда Делла склонилась над ней. Делла покачала головой, а затем поморщилась от резкой боли в шее. — Хорошо, — выдавила Галеон, дрожащими руками дотянувшись до ремешков у ребер, ее лицо исказилось.

Делла поспешила на помощь, расстегивая пряжки и застежки сбоку на нагруднике Галеон, и поняла, что он деформирован и промят — вогнут внутрь, а не наружу. Галеон зашипела, но затем ее неглубокие, прерывистые вдохи стали ровнее и глубже, как только стягивающий кусок металла ослаб.

— Насколько всё плохо? — спросила Делла.

Галеон ответила неразборчивым бормотанием, похожим на ругательство. Она продолжала тяжело дышать, но вдохи давались легче.

Делла переключила внимание на слабо дрожащего грифона, подавляя подступившую тошноту от вида его состояния — от того, что она с ним сделала. Она наклонилась и осмотрела состояние бедной, разорванной души. Она не отделилась полностью, половинки всё еще были соединены тонкой ниточкой. Делла медленно высвободила ее, и зверь наконец затих.

Делла баюкала душу в своей ладони. Она не хотела отпускать ее, только не так. Зов магии был слабым, призывая отдать ее. Делла провела пальцами по разрыву, пытаясь сгладить его, но он не поддавался. В ней было недостаточно магии.

— Дай мне еще. — потребовала Делла от магии. Она не ответила.

Она закрыла глаза, чувствуя нити внутри себя. Словно вены, соединяющие ее с ужасным сердцем. Обычно Делла старалась свести поток к минимуму. Теперь же она потянула, вбирая магию в себя. Она никогда не делала этого раньше, и это было более чем устрашающе.

Когда Делле показалось, что магии достаточно, она вновь сосредоточилась на душе. Она потерла разрыв, и, словно затирая царапину, он начал затягиваться. Когда разрыв исчез, Делла вдавила душу обратно в грифона.

— Прости. — пробормотала Делла, проведя рукой по жесткому оперению и удивительно мягкой шерсти.

Грифон дернулся, отбросив Деллу назад, когда неуклюже поднялся на лапы. Галеон схватила ее за руку, и они отползли в сторону, пока зверь издал крик и взмахнул крыльями. Затем он скрылся среди деревьев, повинуясь какому-то инстинкту, зовущему его за своим стадом.

— Что вы сделали? — спросила Галеон, глядя вслед давно исчезнувшему грифону.

— Я его отпустила.

Затем Галеон посмотрела на Деллу, ее слова сливались друг с другом. — Зачем вы здесь?

— Я упала.

Галеон сузила слегка расфокусированные глаза, вспышка гнева исказила ее прекрасное лицо. — Вы спрыгнули.

В Делле тоже поднялся гнев. — Всегда пожалуйста за спасенную жизнь.

— Я велела вам скакать отсюда.

— Что ж, а я не слушаюсь.

Они сердито уставились друг на друга. Затем Галеон обмякла, поморщившись. Гнев Деллы угас, она придвинулась, чтобы поддержать Галеон, не дав ей завалиться назад, на ушибленный бок.

— Нужно вернуться в лагерь. — процедила Галеон; казалось, она взяла свою очевидную боль и спрятала ее куда подальше, неуверенно поднимаясь на ноги. Она, тяжело прихрамывая, подошла туда, где неподалеку в землю был вмят ее погнутый меч. Она выпрямилась, бледная, ее расстегнутый нагрудник странно болтался.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала Делла.

— В лагерь. — снова повторила Галеон, словно одно это слово могло заставить его появиться. — Нужно доставить вас в безопасность.

— Я могу сама о себе позаботиться. — Делла подхватила Галеон, когда та опасно покачнулась.

Галеон посмотрела на нее остекленевшим взглядом. Когда она заговорила, не все слова выходили правильно: — Но я хочу быть той, кто о вас позаботится. — Она говорила как пьяная и с каждой секундой стояла на ногах всё менее уверенно.

Делла прижалась к боку Галеон и нырнула под ее руку. — Очень хорошо. Тогда идемте.

Голова Галеон готова была расколоться. Боль пульсировала в ней. При каждом вдохе в ребра словно вонзались ножи. Но она не позволит этому остановить ее. Им нужно было вернуться в лагерь. Потрясенный разум Галеон уцепился за эту цель, и это стало ее миссией. Она не подведет. Только не снова.

Принцесса помогала ей. Принцесса не должна была ей помогать.

Галеон попыталась встать чуть прямее, но от боли она едва не согнулась пополам.

— Вам нужно отдохнуть. — сказала принцесса слишком громко, и Галеон поморщилась.

Галеон покачала головой и поморщилась снова.

Ей нужно сосредоточиться. Она прищурилась, глядя на мучительное солнце и окружающую долину. Она знала, в какой стороне лагерь — нужно было лишь заставить свой мозг вспомнить.

Пышное тело принцессы прижималось к боку Галеон. Галеон прокляла свои доспехи, возможно, впервые в жизни, за то, что они не давали этому ощущению коснуться ее кожи.

Глубокий, перепачканный грязью вырез платья рядом отвлекал Галеон от ее собственного тела. Шов на юбке разошелся и порвался почти до середины бедра, и то и дело Галеон ловила взглядом мелькавшую кремовую кожу. Несмотря ни на что — а может, именно поэтому, — желание Галеон разгоралось всё жарче. Она была не в том состоянии, чтобы что-то с этим делать. Она просто знала, что хочет, и ее разум был слишком затуманен, чтобы это остановить.

Резкий профиль принцессы рассекал густой воздух. Ее нос был чудесно заострен и украшен несколькими случайными крапинками. Родинка украшала уголок одного темного, большого, окаймленного густыми ресницами глаза. Это была самая пленительная родинка из всех, что Галеон когда-либо видела.

Принцесса нахмурилась, скосив на нее взгляд, и Галеон осознала, что покачнулась так близко, что, пялясь, почти касалась лица принцессы. Сгорая от стыда, Галеон отодвинулась так далеко, как только могла, всё еще опираясь на другую женщину.

Солнце нещадно палило, его угол неуклонно менялся, пока они пересекали луга, леса и холмы, где высокие, суровые горы переходили в котловину долины.

Несколько раз Галеон совершенно сбивалась с толку и думала, что они идут не в том направлении, но потом солнце напоминало ей. Оно было слишком ярким.

Галеон ненавидела этого ослепительного, жизнерадостного ублюдка.

— Что? — спросила принцесса, и Галеон нахмурилась. — Вы только что сказали «отъебись» — полагаю, это было адресовано не мне?