Когда вышли, тоже не подвергшиеся обыску, Васильев спросил:

– Ну, какие соображения?

– Пока только пища для размышлений, – признал Громов.

– А ВОХРовцы… – начал Карапетян, но тут технолог был категоричен.

– Их служба устроена так, что все друг у друга на виду. Если один что‑то нарушит, другие заметят. А подозревать в сговоре сразу всю смену… Извините, я не готов.

Попрощались. Когда садились в УБХССную «волгу», и Самвел завёл мотор, он спросил то же, что и Васильев:

– Что‑то бросилось в глаза?

– Завод не стерилен. По поводу охранников товарищ слишком оптимистичен. Взять что‑то в карман и за смену улучить момент, когда никто на тебя не смотрит, достаточно просто. Особенно в начале и в конце смены, когда идёт толпа.

– Полностью согласен. Леонид?

– Они вывозят мусор. Там единственный человек из ВОХРа был на воротах. Представьте, стоит задача припрятать горсть бриллиантов в «газоне». В двигателе, под сиденьем, а лучше в мусоре. Что‑то мне подсказывает – запросто. Даже не бриллианты, а кухонные ножи из рессорных полос. И огранщики предоставлены сами себе. Контроль за ними только на входе – получил сырье, и на выходе, на сдаче готового. Пока не знаю, что они там мутят, но возможности им созданы просто инкубаторные.

– Ты правильно напомнил, Леонид‑джан. Вспомни, что говорил агент по некого слесаря Сидорова. Того лейтенанта припрягать не хочу, лучше на заводе выясним, что за Сидоров. Сегодня среда, рынок открывается в пятницу. Если застукаем Сидорова на продаже ножей, у нас классический повод для вербовки на компре! Не смейтесь, даже так называемая «оперативно‑розыскная» работа лейтенанта Синькова пойдёт на благое дело, если нет ничего лучшего.

Леонид кивнул и выбрался из «волги», чтоб навестить отдел кадров «Кристалла». Внутри крутилась мысль, невнятное ощущение: он что‑то упускает.

Вот! Васильев вскользь обронил, что Синьков – тоже регулярный гость в режимной зоне. Не ради кухонных ножей, это точно.

12.

За год, минувший до декабря 1969 года, в более раннее время не полезли, Айварс с операми нашли 23 машины, поставленные на учёт или самими работниками «Кристалла», или лицами с той же фамилией. Поскольку никакого компьютерного учёта не существовало, сверка данных ГАИ с личными делами заводчан заняло весь остаток среды и четверг до вечера, а потом проверка по паспортным столам и ЗАГС захватила полдня пятницы. Иногда розыскная работа напоминает, по выражению Маяковского, добычу радия: в грамм добыча, в год труды. Причём объём добычи никто не гарантировал. До дачных участков просто руки не дошли, дотошный Айварс свёл все находки в единую табличку, она и ходила по рукам, когда собрались в номере Громова, превращённого в штаб‑квартиру оперативно‑следственной группы.

– Отбросив однофамильцев и прочих левых граждан, начинаем с самого Васильева, – начал Самвел. – В этом году, уже работая на «Кристалле», купил с рук «Москвич‑408» белого цвета 1967 года выпуска.

– Берём на карандаш, но не в центр внимания, – счёл Громов. – Хищения начались задолго до его появления на заводе. Мог, конечно, с полуоборота влиться в преступную схему. Сколько такая машина стоит на чёрном рынке?

– Примерно как новая из магазина по госцене. Я выяснял. Очередь на заводе на «москвичи» – лет на пять, а самые заядлые автомобилисты ждут, когда на Волге начнут собирать «фиаты». Классные машины!

Имеются в виду «жигули», хмыкнул про себя Леонид, но вида не подал, что с детства смеялся с анекдотов вроде: «Тихо‑тихо по вечерам в саду, даже слышно, как гниёт под яблоней жигулёвская 'копейка».

– То есть 4 или даже 4 с половиной тысячи рублей где‑то, – прикинул Таги. – Двадцать его зарплат. Не мало и не много. Кто там ещё?

– Генеральный директор выбил себе личную «волгу», это понятно, и уже продал, – Громов карандашом подчеркнул нужную строку. – Если впарил её грузинам или в Прибалтику, наварил тысяч пять, а сам катается на служебной. Кругом молодец!

– Скупка с целью перепродажи и наживы – живая палка для лейтенанта Синькова, – хмыкнул один из оперов Карапетяна, – Да руки коротки. Генеральный – номенклатура обкома, его просто так не схарчить. Купил себе, денег одолжил, отдавать нечем… Беда! Поездил и продал, чтоб рассчитаться, вот и весь сказ.

Перспективные кандидаты в жертвы отпадали одна за одной. Особенно те, кто купил «Москвич‑412» по заводской очереди, те ждали годами и имели возможность копить, а также привлечь родственников, залезая в долг. Одному огранщику, решившемуся оседлать «ушастый» ЗАЗ‑966, можно было лишь посочувствовать, а не навешивать подозрения.

– Последние. И главные. Белко Сидор Афанасьевич. Передовик, ударник, бригадир. 61 год. Ветеран войны, имеет награды. Машины нет, зато приобретена на его жену. Новая с иголки. И не банальный 412, а «Москвич‑427», универсал, редкий и престижный, – подчеркнул Громов. – При том, что она работает всего лишь воспитательницей в детском саду, на её зарплату не разгуляешься. Ого, на 22 года младше мужа. Машина 1969 года выпуска, куплена с рук. Очевидно, что ветеран и заслуженный на производстве человек запросто имел возможность получить машину по очереди, а не переплачивать добрую тысячу. Итого, во сколько она ему обошлась?

– 5 с половиной госцена и, как вы сказали, не менее тысячи сверху, это за обычную 412, – уточнил Айварс, их главный автоспец. – Универсал заметно дороже. Так что не менее 7 тысяч на круг.

– Намекаете, что специально не брал по заводским спискам, чтоб не привлекать внимания, – кивнул Самвел. – Тогда не удивлюсь, если на работу ездит на автобусе. Вот выйдет на пенсию – покатается.

– Адрес – частный дом, – Леонид посмотрел в таблице и вернул её Громову. – Коллеги, какие предложения?

Старший группы аккуратно сложил лист и сунул в папку, полученную от Каракозова.

– Подведём итог. В этот раз быстро не получается, впереди выходные дни, и я предлагаю провести их дома, вернувшись в гостиницу попозже в воскресенье. Прошу не обольщаться тем, что с виду всё гладко, нам пытаются помочь и местный ОБХСС, и ГАИ, и руководство завода. Как только мы… даже не на мозоль наступим, а только приблизимся к фигурантам алмазных махинаций, напоремся на противодействие. Возможно, эти законные выходные – последние, что мы проведём в спокойной обстановке. Если только наши предположения верны, и машины окажутся индикатором вовлечения в преступную деятельность, то уже сейчас, когда мы шустрим в ГАИ и запрашиваем личные дела заводчан, реакция последует быстро.

Возможно, у Громова имелись личные резоны смотаться в Москву, Айварс только плечами пожал, остальные были готовы зависнуть в Смоленске и до понедельника.

– Умелец с ножом сегодня заканчивает смену в 17−00, когда торговля на Колхозной площади затихает, да ещё пока доедет на трамвае, – возразил Леонид. – Если он промышляет ножами постоянно, то ловить его за сбытом имеет смысл только в субботу, а то и в воскресенье. Да к супругам Белко лучше нагрянуть в выходные. У нас две ниточки – вот и дёрнем обе. Хотя… Есть и третья, сомнительная. Зато по профилю.

– Что за ниточка? – не поверил Громов.

– Скорее шаткое подозрение. Оно шевельнулось, когда Боря Синьков не спросил у своего суперагента, каким образом краденое выносится из режимной зоны. Ладно, его прокол. Потом Васильев называет Синькова в числе регулярно посещающих производственную зону и не подвергающихся досмотру. Положим, совпадение. А вот и третье. Вы смотрели только заводчан? А я и милиционеров. На жену Синькова приобретён свежий «Москвич‑412». Не по очереди на службе в УВД, там лет 10 стоять, милиции не выделяют столь часто как работягам. Не по очереди жене, она ещё студентка, вообще мимо кассы. Но основание постановки на учёт – бумага из автомагазина. То есть милый супруг купил благоверной открытку. На 220 рублей за лейтенанта и должность? Конечно, в ОБХСС зарабатывают не только на бриллиантах, Самвел с товарищами лучше меня знают, – опера сморщились от обидного намёка, но Леонид не слез с осёдланного конька. – В общем, наш лейтенант очень подозрителен.