— Чего⁈ Слыш, хлопцы, разрешение на добычу!

Обормот заржал и повернул мощную струю на Леонида, тот едва успел прикрыть лицо рукой. Ударило, он потерял равновесие и поскользнулся, свалило с ног, швырнуло в отвратительную жижу, холодная струя продолжала хлестать сверху, но вдруг опала, стих шум мотора. Тофик, от которого Леонид отвлёк внимание, забрался в «газон» и вырубил двигатель.

Отбросив бесполезную в качестве оружия трубу, старший побежал к машине, щедро поливая полянку матюгами: азербайджанец отключил им средство существования! Его опередил один из работяг, обрушив на Тофика сверху удар лопатой.

Отскочить, когда ноги едва не по колено в жидкой смеси земли, песка и глины, вообще не реально, табельное не с собой, вообще, уровень агрессии копателей превзошёл ожидания. Опер выбросил руку в блоке и пустил древко лопаты мимо себя, получив скользящий удар, сам врезал «старателю» всего лишь кулаком в лоб, но сильно, словно копытом лягнул. Тот завалился навзничь, майор подхватил лопату павшего и как раз успел повернуться к набегавшему уголовнику, вытащившему нож.

Наличие ножа в руках очень сужает выбор действий. Тем более в грязи не ударишь ногой для отвлечения внимания, разве что выпрыгнув из сапог. Поэтому кун-фу с лопатой оказалось сильнее кун-фу без лопаты, нож отлетел, мужичок прилёг отдохнуть.

— Ты как? — спросил подоспевший Леонид.

— Сухой, в отличие от тебя. Но рука саднит.

Азербайджанец по-киношному выкрикнул «ки-я» и рубанул ребром ладони по древку лопаты, перерубив его над самой железякой. Получившуюся палку лихо крутанул и отвёл назад, демонстрируя знание восточных единоборств. Позировать на камеру ему явно нравилось. Он стоял в полоборота к опушке в выгодном ракурсе, стараясь не загораживать Айварсу своим телом самые эффектные кадры.

Остальные работяги, приблизившиеся не с самыми добрыми намерениями, резко передумали атаковать.

— Вяжем двоих и сдаём ментам? — предложил Леонид.

— Вот ты и вяжи. Они не возражают. А я «газон» усовершенствую.

Тофик сорвал высоковольтные провода с распределителя зажигания, грузовик теперь не уедет и помпу не раскрутит. Янтаря набралось два ведра, в основном тёмного, ювелирного мало. Но на статью хватит. Старшего с руками, перемотанными в запястьях проволокой, погрузили в УАЗ. Татуированный пришёл в себя, сыпал матом, угрозами и проклятиями, мешая украинские и русские слова.

Леонид вернулся к остальным.

— Мы поедем в Бродецкое. Там участковый и народная дружина. Хотите — оставайтесь тут, вернёмся за вами с милицией. Можете идти по домам, за два-три часа дотопаете. Всё равно этот вас знает. Сидеть придётся так или иначе, собирайте сухари.

— Ще хто буде сыдиты, подывымося (Ещё посмотрим, кто будет сидеть), — буркнул один из них.

Когда УАЗ отъезжал, те сгрудились около помпы и что-то обсуждали.

Через триста метров Тофик попросил сидевшего за рулём Леонида:

— Притормози. Чот разнервничался я. Схожу в кусты.

Демонстративно взял бумажку и вышел. Как раз здесь остался второй бус с остальной командой.

— Слыш, фраерок, — начал судимый. — Пока твой чурбан вылез, побазарим по-нашему. Ни хера у вас не выйдет. Мусора в доле. Отпусти, и я забуду, что тебя видел.

— Что ты меня, представителя власти, окатил водой и вывалял в грязи, тоже забыть? И на напарника с пикой полез.

— Терпила в обиде… Оборжаться! Бери вёдра. Там янтаря на полкуска, а то и болей. Давай, сымай проволоку. И провода от «газона» верни.

Через пару минут вернулся Мамедов, услышал обрывок разговора.

— У вас дружественная конструктивная беседа?

— Не особо конструктивная. Предложил 500 рублей, и то не деньгами, а янтарём. Ты знаешь, кому его продать? Я — нет.

— Гражданин правонарушитель! — Тофик обернулся к пассажиру. — Мы представляем союзное министерство. Если нас послали, то что бы ни случилось, следом придут другие, колёсики закрутились. Чтоб дальше дело не пошло, мы должны привести подробный отчёт: дела в порядке, незаконная добыча прекращена, беспокоиться не о чем. Это стоит не 500 рублей, а неизмеримо больше. С тобой я торговаться не намерен. Мне нужен кто-то, принимающий решения.

— В Бродецком его не найдёшь. Пахан в районе сидит.

— В районе — где?

— Совсем тупой, чурка? В мусарне, где же ещё.

Леонид понадеялся, что товарищи всё услышали по радио как надо. Жаль только, что нет малогабаритной гарнитуры. Приёмопередатчики размером с мыльницу лежат по сумкам, их легко обнаружить. Да и качество звука не Hi-Fi.

Выехали на шоссе, он повернул на юг, остановил машину и ключом отсоединил передний привод. Осмотрелся, второй УАЗ притормозил метрах в двухстах.

Пока всё по плану — выдвижение на исходные позиции. Но первой жертвой сражения всегда становится план самого сражения. Без иллюзий.

15.

Перед райцентром второй УАЗ с надписью «Геологоразведка» обогнал и затормозил впереди на обочине.

— Это что за перцы? — забеспокоился задержанный.

— Вторая наша группа, думаешь, мы одни? Тофик, погутарь с товарищем за жизнь. Я сейчас.

Леонид, припарковавшись не вплотную, чтоб сложнее было разглядеть — сколько «геологов» внутри, вылез и прошёл вперёд, к боковой дверце кабины, назвать внутренности УАЗа салоном язык не повернётся.

— Что случилось?

— В ваших передатчиках аккумуляторы садятся. Слышно через слово, — ответил Громов.

Айварс добавил:

— Что там записалось на магнитофон, ещё вопрос… Как в суде будут крутить зап-пись, что там расслышат про «мусарню», не знаю. Доказательства — только ваши свидетельские. Да янтарь вещдок.

— Закончим в Украине, и вали в аспирантуру Института прокуратуры, процессуалист ты наш, — на Лёню накатило раздражение: он вывалян в грязи, на Тофика бросались с ножом и лопатой, а чистоплюю доказательства не нравятся. — Сергей Михайлович, едем вместе в райотдел, а там?

— С вами к главному крышевателю копальщиков пойдёт самый старший геолог — Иванов из УБХСС. Ни я, ни Айварс не встреваем, мы не свидетели. Он вступит, когда придёт пора следственных действий, я — чтобы давать санкции. Надо вытащить этого милиционера из здания. Можем, конечно, взять здание РОВД штурмом, но у меня меньше всего желания встревать в боевые действия. Наконец, помним про запасной вариант — постучаться в местное КГБ. Но — Украина! Не исключаю, что и гебисты — местные уроженцы, что усложнит ситуацию. Всё, едем.

— Только бензин из канистр налью. Жрёт не в себя, особенно когда второй мост включён.

— У нас тоже.

Возвращаясь к своему УАЗу, Леонид усмехнулся. Главная работа прокурора — давать санкции? Давалка! Несмотря на месяцы, проведённые на службе у прокурорских, начинка до сих пор осталась милицейская с лёгкой долей презрения к новым соратникам со стороны борца с преступностью у земли и в окопах, в то время как «надзиратели за законностью» пребывают в уютно-кабинетной тиши. Правда, эти поездки, а одна кончилась пулевым ранением Громова, кабинетной деятельностью сложно назвать.

Залив бак, забрался на водительское сиденье и включил зажигание.

— Шо там? — забеспокоился янтарный добытчик.

— Их старший группы тоже пойдёт к твоему мусорку.

— Вашу мать… Я к нему сразу шоблу притараню?

— У него такой маленький кабинет, не вместит трёх посетителей? Кстати, гм, коллега-геолог, звать-то тебя как?

— Погоняло — Шнырь. Имя… отвык на него откликаться.

Постепенно разговорились. Шнырь поведал, что первая ходка у него была по малолетке, вторая — за хулиганку. Поначалу вор в законе, смотрящий за этой частью Украины, из таких начал сколачивать бригады старателей, как только наметился спрос на бурштын. Но менты, «суки позорные», оттеснили деловых, кого-то вроде даже подстрелили, целиком забрали бизнес себе. Шнырь из ОПГ перескочил в аналогичную организацию — милицию, став доверенным лицом участкового уполномоченного, по воровским понятиям — ссучился.