Я откинулся на сиденье и размял шею. Ну, это точно не совпадение, он тут третий день подряд уже дежурит. Закономерность. Короче, кем бы этот человек ни был, он явно следит за Митчелл.

Я просидел так около часа, наблюдая одновременно и за домом, и за «Понтиаком». Солнце село, в доме загорелся свет, периодически за занавесками мелькал женский силуэт, но ничего примечательного не происходило. Из «Понтиака» тоже никто не выходил.

Оставалось только ждать.

Ближе к десяти вечера свет в доме Митчелл наконец-то погас. Я подождал еще пять минут, думая, не выйдет ли она сейчас, и не поедет ли куда-нибудь. Но похоже, что хозяйка легла спать.

И я понял, что сейчас этот на «Понтиаке» попросту уедет. А он — тоже зацепка, как ни крути. Кому-то ведь понадобилось следить за помощницей Гольдберга. И похоже, что пора выяснить, кому и зачем.

Тогда я принял решение. Вышел из «Шеветта», прикрыл дверь и двинулся в сторону «Понтиака» стараясь выглядеть, будто случайный прохожий. А когда подошел ближе к машине, услышал звук заводящегося двигателя. Похоже, что кто бы там ни был, он меня увидел и собрался уехать.

Только вот машина не завелась, а двигатель просто чихнул пару раз и заглох. Знакомо — у меня такое тоже периодически бывало, и, вероятно, только благодаря этому моя машина до сих пор при мне, иначе ее давно угнали бы.

Я сорвался с места, резко дернул дверь со стороны пассажира и практически запрыгнул внутрь, захлопнув за собой створку.

Мужчина за рулем дернулся от неожиданности, и его рука рванулась куда-то под водительское сиденье. Я отреагировал быстро, перехватил его запястье одной рукой, но он замахнулся левой. Я перехватил его кулак, и началась борьба. В замкнутом пространстве машины это было тем еще развлечением, но в этот раз мне повезло — я был сильнее. Не зря все же ходил в качалку.

Парень сопротивлялся отчаянно, пытаясь высвободиться, пыхтел, пару раз порывался ударить меня локтем. А когда сделать этого не удалось, яростно зарычал и попытался достать меня головой в лицо — я еле успел отклониться назад. А когда понял, что ему меня не пересилить, издал обреченный вой, ударив затылком по подголовнику, и простонал:

— Гребаная шавка Гольдберга!

Да ты охренел, что ли?

— А может, это ты шавка Гольдберга? — спросил я в ответ. И только теперь спохватился, перехватил обе его кисти правой рукой, прижав их к его же коленям, выдернул из кармана значок и показал ему. — Полиция Лос-Анджелеса! Поднял руки! Быстро! Ну!

Мужчина замер, а потом расслабил обе руки. Я отпустил, и он демонстративно поднял их.

— Положи на руль, — сказал я.

Он положил. А потом как-то странно посмотрел мне в лицо — чуть удивленно, что ли. Я аккуратно протянул руку и вытащил из-под сиденья револьвер — Кольт Детектив Спешл, с коротким стволом на четыре дюйма. На самом деле, несмотря на размер, штука жуткая, как подсказывает память Соко. Насквозь не пробивает, но оставляет очень тяжелые раны, да еще и пуля плющится зачастую.

Вот ведь я интересный парень. У меня-то оружия при себе нет.

Я убрал револьвер в карман, после чего рассмотрел мужчину внимательнее.

Лет сорок, может быть, сорок пять. Волосы зачесаны назад и в сторону, классическая такая стрижка. Кожаная куртка потрепанная, такая же как у меня, под курткой — рубашка с расстегнутым воротником.

Актера он мне какого-то напоминает из фильма, который я смотрел в прошлой жизни, но не могу вспомнить, какого именно.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.

— Сижу, — коротко ответил он.

До чего же идиотский ответ. Абсолютно правдивый, но при этом абсолютно бесполезный. Типа «как взять самое ценное сокровище в мире? Руками».

— А что тут делаешь ты, коп? Только не говори, что ты при исполнении, я тебя узнал. Соко, тот самый детектив из газет.

— Узнал, значит, — выдохнул я. — Ты зачем за ней следишь?

— Мы на одной стороне, Майк, — ответил он. — Я расследую дело Гольдберга.

— Ты из полиции?

— Частный детектив, — он вдруг протянул мне руку. — Холланд Марч.

— Холланд Марч, — повторил я за ним. — Частный детектив. Понятно.

Но руку я пожал.

— Но что ты тут забыл-то?

— Да то же самое, что и ты, — ответил он. — Собираю материал на Гольдберга. Это — его помощница. Но ты и сам в курсе.

— И на кого работаешь? — спросил я напрямую.

— Извини, Майк, — он покачал головой. — Это конфиденциальная информация. Я не могу назвать тебе заказчика, даже учитывая наши, судя по всему, общие интересы.

Я нахмурился, но настаивать не стал. Потому что у меня появилось ощущение, что в этом деле у меня наконец-то появился союзник. Причем не связанный по рукам и ногам полицейскими правилами. Что-то помнилось про «плоды отравленного дерева», и что в чем-то полномочия у частных детективов даже шире, чем у полицейских.

— Хорошо, — сказал я. — Но ты тут третий день торчишь.

— Как и ты, — кивнул он. — Я приметил твой «Шеветт». Но не думал, что это ты, и что ты рискнешь пойти на контакт.

— Но раз мы оба тут не первый день торчим, может обменяемся информацией? — спросил я. — Мне сейчас позарез нужна хоть какая-то зацепка.

— Руки с руля убрать можно? — спросил он.

— Можно, — кивнул я.

Частный детектив убрал руки, после чего потянулся в карман куртки. Я дернулся, было, перехватить ее, но он достал пачку сигарет. Сунул одну в зубы, прикурил, протянул мне. Я покачал головой — не курю.

Он прикурил от бензиновой зажигалки, глубоко затянулся, после чего спросил:

— Что у тебя есть?

Я подумал, стоит ли ему рассказывать то, что знаю. А потом решил, что стоит. Откровенность за откровенность.

— Есть показания бывшего начальника охраны Гольдберга, — сказал я. — Но они исключены из дела. Копия осталась, вот и иду по ней. Были имена — пятеро девчонок, дилер, бармен, проститутка. Все отказались свидетельствовать, кто-то вообще сбежал из штата. Осталась только Митчелл.

— Нормально, — кивнул он. — Ты больше не детектив, так что ничего другого ожидать и не следовало. Я прошел почти тот же путь, но быстро переключился на Митчелл, — он затянулся еще раз. — Если кто-то нам что-то и расскажет, то именно она. Она знает все про делишки Гольдберга.

— Ага, — кивнул я. — Но только вот она очень жесткая, Крауз ее, судя по всему, ненавидел и даже боялся. К ней просто так не подойти.

— Ты еще не представляешь, какая она, — он ухмыльнулся. Похоже расслабился, понял, что опасности я не представляю. — Но рычаг давления найти можно к кому угодно. Даже к ней.

— Ты что-то узнал, — сказал я.

— Да, — кивнул он. — Ладно, раз наши цели совпадают, расскажу тебе кое-что. Она держит дома коллекцию змей.

— Змей? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Причем не ужей, а ядовитых. Гремучие, кобры, мамбы, что-то там еще. Я наблюдаю за ней дольше, чем ты думаешь. Сперва я увидел, как она покупала мышей, но не понял зачем. А позже понял — на корм. Сегодня я ездил за ней и увидел, как она купила змею. У контрабандистов, судя по всему. Не знаю, что там, но…

Я вспомнил тот стеклянный предмет, похожий на аквариум, который она несла из машины в субботу вечером.

— Так вот, что это было, — пробормотал я себе под нос.

— Что было? — спросил Марч.

— В суббота она привезла домой что-то стеклянное, похожее на аквариум, — сказал я. — Я подумал, неужели она рыбок держит.

— Нет, приятель, это не рыбки, — усмехнулся детектив. — Она купила кое-что другое. И, кажется, я даже догадываюсь что.

— И что же?

— Неделю назад я за ней следил на частной выставке у коллекционера одного, у которого разрешения есть. Она там долго смотрела на черную мамбу, и даже просила ее потрогать.

— Совсем больная, что ли… — выдохнул я.

Я-то змей ненавидел и, откровенно говоря, боялся. Один раз, когда в Питер приехали, шел около Невы, а там ходили парни то ли с питонами, то ли еще с кем-то, и предлагали сфоткаться. Один такой ко мне подошел, я пообещал его в реку выкинуть вместе со змеей.