— Нонна Аркадьевна, я сейчас вернусь, — сказала она, вставая.

— Иди, иди, — махнула рукой Нонна, уже углубившись в изучение винодельческой карты. — Только не потеряйся. У меня навигатор в голове, но он только по Омску работает.

Аня вышла в коридор и пошла по указателю «Туалеты». Она прошла мимо ресепшена, мимо стойки с брошюрами, мимо небольшого магазина с сувенирами, где продавались статуэтки дельфинов и магниты с изображением лайнера. Через пять минут она поняла, что указатель исчез. Через десять — что коридоры стали уже и темнее. Через пятнадцать — что она находится в служебной зоне.

— Ну и где тут туалет? — пробормотала она, оглядываясь.

Вокруг неё были стальные двери, трубы, кабели и запах машинного масла. И никаких табличек с изображением мужчины и женщины в юбочке. Только таблички на итальянском, которые она не могла прочитать даже с гугл-переводчиком, потому что интернет на корабле ловил с таким трудом, будто был спрятан на дне морском.

— Синьора, это закрытая зона.

Голос раздался у неё за спиной — низкий, мягкий, с едва заметным итальянским акцентом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. Аня обернулась и... врезалась локтем в поднос официанта, который как раз проходил мимо.

Голубой коктейль взлетел в воздух красивым фонтаном, перевернулся в полёте и приземлился прямо на белоснежные брюки мужчины в капитанской фуражке. Точнее, не просто на брюки, а прямо в район ширинки. Голубая жидкость потекла вниз по ткани, создавая эффект акварельной живописи, которая явно не входила в дресс-код.

Аня застыла с открытым ртом. Официант с пустым подносом тоже застыл, а потом начал что-то быстро тараторить на итальянском, вероятно, молясь всем святым, чтобы его не уволили.

Мужчина в капитанской фуражке посмотрел вниз на свои мокрые штаны, потом на Аню, а потом... разразился смехом.

Это был смех, которого Аня никогда раньше не слышала. Он был громким, раскатистым, искренним, и от него у неё перехватило дыхание. Он смеялся так, будто только что услышал лучший анекдот в своей жизни, а не облился голубым коктейлем.

— Синьора, — сказал он, вытирая слёзы с глаз, — вы, наверное, мстите за всех пассажиров, которым я отказался менять маршрут? Я, знаете ли, не всегда такой жестокий. Но это... это великолепно. Такого со мной не случалось за двадцать лет работы. Я в восторге.

Аня открыла рот, чтобы извиниться, но слова застряли в горле. Она смотрела на него. Глаза цвета моря, лёгкая седина на висках, улыбка, от которой у неё подгибались колени. Он был не просто красивым — он был опасным. Опасным для её нервной системы, которая и так уже была на пределе.

— Я... я простите, — наконец выдавила она. — Я идиотка. Я не заметила, я просто искала...

— Туалет? — подсказал он с той же улыбкой.

— Да, — выдохнула Аня, чувствуя, что проваливается сквозь землю.

— Это ещё один повод не ходить в служебные зоны, — сказал он, поправляя фуражку. — Знаете, на всех кораблях есть правило: если вы заблудились, кричите. Кто-нибудь обязательно отзовётся. Но вы, судя по всему, предпочитаете более... экспрессивные методы привлечения внимания.

Он посмотрел на свою промокшую ширинку и добавил:

— Но раз вы уже здесь, я могу проводить вас куда надо. И заодно спасти свои брюки — они мне, кстати, очень шли. «Голубая лагуна» — неплохой выбор, но я предпочитаю «Маргариту». В следующий раз, если соберётесь меня обливать, имейте в виду.

Аня почувствовала, что её лицо сейчас загорится, как спичка.

— Я могу заплатить за химчистку, — промямлила она. — У меня есть карта.

Он снова рассмеялся, и теперь она увидела, что у него есть ямочки на щеках. Глубокие такие, что можно было бы спрятать туда пару монеток.

— Синьора, я — капитан. Если бы я брал деньги с каждого пассажира, который на меня что-то пролил, я бы уже купил себе остров. Но вы, — он внимательно посмотрел на неё, — вы первая, кто попал в такую деликатную зону. Будете легендой среди членов экипажа.

Он протянул руку:

— Капитан Алессандро Руссо. Ваш персональный гид по ошибкам.

Аня пожала его руку, чувствуя, как его ладонь — тёплая, сухая, сильная — накрывает её. Она подумала, что такие руки должны держать только штурвал и, возможно, сердце молодой женщины, но не её, конечно. Она здесь просто по ошибке.

— Аня, — сказала она. — Аня Попова.

— Аня, — повторил он с итальянским акцентом, и её имя прозвучало как мелодия. — Значит, Аня Попова. Вы русская, я угадал?

— Я юрист из Москвы, — мрачно сказала она, стараясь звучать серьёзно, но голос предательски дрожал. — У нас проливают только слёзы после судов.

— Тогда мы подружимся, — сказал Алессандро, и его глаза блеснули. — У меня есть целый список правил, которые можно нарушать. И вы сегодня нарушили уже два: ходить в служебную зону и проливать коктейли на капитана. Осталось только третье, самое страшное.

— Какое? — спросила Аня с замиранием сердца.

— Зайти завтра на капитанский мостик, — улыбнулся он. — Если, конечно, не боитесь, что я оболью вас шампанским в ответ. Я умею быть мстительным.

Аня выдавила улыбку, которая, скорее всего, выглядела как гримаса боли.

— Я подумаю, — сказала она.

— Я буду ждать, — сказал Алессандро. — Восемь утра, капитанский мостик. Вы увидите, какое море красивое с высоты. И, возможно, у меня уже будут сухие брюки.

Он поправил фуражку, подмигнул ей и пошёл по коридору, оставляя за собой голубые следы на полу. Официант с пустым подносом бросился за ним с извинениями.

Аня стояла, чувствуя, что её сердце бьётся где-то в районе горла. Она наконец-то нашла указатель на туалет, пошла в нужную сторону, но в голове у неё была лишь одна мысль: «Я только что облила коктейлем самого красивого мужчину на корабле, и он пригласил меня на мостик. Это нормально? Это вообще в какой вселенной нормально?».

Она зашла в туалет, посмотрела на себя в зеркало и увидела там женщину с пунцовым лицом, растрёпанными волосами и безумными глазами.

— Ты идиотка, — сказала она своему отражению. — Ты ещё большее чудовище, чем думала.

Она вышла через пять минут и вернулась в ресторан. Нонна уже заказала три блюда и бутылку вина, которую она открыла без помощи официанта, потому что «у него руки дрожат, видно, что новенький».

— Ну что, — спросила Нонна, наливая Ане полный бокал, — видела капитана? Хорош? Глаза как у моего четвёртого мужа, только тот был конокрадом.

Аня села на стул, закрыла лицо руками и простонала:

— Я облила его коктейлем.

Нонна замолчала на секунду, а потом захохотала так, что весь ресторан обернулся.

— И как он?

— Он смеялся, — пробормотала Аня из-под пальцев.

— Ну, значит, не всё потеряно, — сказала Нонна, успокаиваясь и вытирая слёзы салфеткой. — Если бы он орал, я бы тебя утешила. А раз он смеялся, значит, у него чувство юмора есть. А у итальянцев с чувством юмора всё в порядке — иначе бы они не придумали макароны с кабачками. Пей вино, а то ты бледная, как мой зять после пятницы.

Аня взяла бокал и сделала глоток. Вино было тёплым, сладким и таким, что у неё закружилась голова. Она подумала, что завтра у неё встреча с капитаном. На мостике. Восемь утра.

— Я никуда не пойду, — сказала она вслух.

— Ну, конечно, — кивнула Нонна. — Мы все так говорим. А потом просыпаешься и идёшь, потому что любопытство сильнее страха. Я бы тоже пошла, если бы у меня яйца были. Но у меня только варёные — для салата.

Аня снова уткнулась в вино. Она знала, что проиграла.

ГЛАВА 3. ЭКСКУРСИЯ В МУЖСКУЮ САУНУ

ГЛАВА 3. ЭКСКУРСИЯ В МУЖСКУЮ САУНУ

Аня проснулась в своей каюте-трюме с чувством, что проспала что-то важное. Или, наоборот, что она ещё спит и видит сон, в котором она, московский юрист с красным дипломом, вчера облила коктейлем капитана круизного лайнера и получила приглашение на капитанский мостик. Это было настолько нереально, что она решила: сегодня она будет вести себя как нормальный человек. То есть никаких коктейлей, никаких служебных зон и, самое главное, никаких капитанов.