Спустя минут пять Святогор запрыгнул в фургон, и колонна ротации выдвинулась в сторону Чертовой Лапы. Ну а мы с Зубовым и парой бойцов из его мини-группы погрузились во внедорожник.

— Куда, командир? — спросил Зубов, выворачивая со двора.

— На север Брагино, — ответил я. — В «Термы».

Есть места, где врать труднее обычного. И баня — из их числа. Может, потому серьёзные люди во все эпохи и любили решать дела в парных да купальнях.

Хотя Шестой обязательно сказал бы что-нибудь в духе: «Серьезные дядьки просто любят отмечать выгодные сделки. А где это еще сделать, как ни в купальнях с полуголыми подавальщицами? И „полу“ — лишь в начале праздника».

Я невольно улыбнулся, вспомнив этого балагура.

А между тем, мы почти прибыли на место. Подъезд к «Термам» патрулировали люди в сине-белой униформе.

— К Шраму, — сказал я, когда парочка таких встала поперёк дороги, а третий приблизился к окну. — Антон Северский.

Бойцы освободили путь, и мы заехали на парковку.

На входе в здание висела крупная табличка «Санитарный день», а внутри было безлюдно. И что-то мне подсказывало, этот самый санитарный день шёл в Брагино уже не первые сутки.

— Ваше благородие, — встретили нас пара мужчин в костюмах. — Шрам ожидает в сауне.

Взглядом они указали на пустующую стойку администрации, где лежали аккуратно сложенные наборы халатов, полотенец и тапочек.

— Ждите здесь, — велел я Зубову.

А сам отправился дальше, прихватив с собой спа-набор — по крайней мере, так было написано на пакете с нужными вещами.

Шрам сидел в просторном предбаннике за дубовым столом. Он был уже распаренный, завернут в простыню на бёдрах и с полотенцем на шее. Серебряную цепочку он не снял даже здесь. По плечу и рёбрам хозяина Заволги шли старые белёсые рубцы — биография у этого тела была насыщенная.

— Северский! — он поднялся и крепко пожал мне руку. — Располагайся. В парилку?

— Позже. Сначала дела.

— Узнаю, — усмехнулся Шрам и вручил мне запотевшую бутылку какого-то пива, себе он взял такую же и отвинтил крышку. — Предлагаю за брагинских. Точнее, за то, что их стало сильно меньше.

Пиво оказалось пшеничным, и пошло отлично.

— По телефону ты казался оживлённее, — заметил я. — Девушек чего своих с собой не взял?

Я припомнил их из одного из наших телефонных звонков.

— День был насыщенный, — серьезно произнес Шрам и отпил пива. — Адель и Изольду я привезу сюда позже. Слышал, что в новое место сперва запускают кота?

— Или кошек, — хмыкнул я.

Шрам от души рассмеялся. А затем вдруг посерьзнел и произнес:

— Но ты на моих кошек рот не разевай. Полагаю, в Чёртвой Лапе у тебя и своих хватает.

Я хмыкнул и спокойно ответил:

— Не переживай. Чужими женщинами не интересуюсь.

— Хоромы оценил? — отпив пива, Шрам решил сменить тему. — Ни золота, ни вкуса — сплошной чёртов новодел. Но ничего, переделаю. Наведу тут порядок, и будет все как надо.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, тоже хлебнув из бутылки. — Отличный напиток. Интересно, чья пивоварня готовит?

— А теперь слушай, что скажу, — продолжил Шрам. — Вдоль берега я осел ещё в трёх точках, и кое-что зацепил западнее по Брагино. За одно утро я взял то, к чему подбирался годами. И всё потому, что один дворянин набрал мой номер вчера до того момента, как я успел лечь спать. Так что спасибо, Северский. Я такое запоминаю.

— Сочтёмся, — кивнул я.

— Уже, — кивнул он. — Твои точки в Брагино я не трогаю и другим не дам. И имей в виду — пристань для грузов Северских открыта в любой день.

Мелочь, а приятно. Хотя груз сейчас по Волге мы не возим, но мало ли что будет дальше.

— Приятно, — согласился я. — А теперь будет ложка дёгтя, да? По твоему лицу вижу, что она есть.

Шрам хмыкнул и поставил опустевшую бутылку на стол.

— Не ложка, а досадная капля. Пока мы с тобой брагинских потрошили, люди Андерсона прижали двоих из Совета. С Крапивиным подписали бумаги — он сам зассыковал. А второго… — протянул Шрам, побарабанив пальцами по столу. — Второго не было даже в моём списке. Я о нём узнал постфактум. То есть Андерсон знал про Совет больше моего. Эх, псы, всегда чуют, когда жареным запахло.

— Что с остальными? — быстро спросил я.

— Затихли, когда поняли, что их накрывают по-серьёзному.

— Обычно в таких ситуациях главари ищут запасные выходы из «игры» и думают о том, как унести с собой побольше, — припомнил я то, что за долгую эпоху Предтеч не раз видел своими глазами.

— Соображаешь, — уважительно кивнул Шрам. — Но не все такие. Чёрный, например, не сбежит. Да и большинство остальных пока что точно побарахтается.

Мы ещё немного поговорили о делах района: о полиции, о Канцелярии и о том, как Шрам умудряется сам не подставляться. Ответ на все подобные вопросы был одинаковый: у него хватало нужных связей и нужных людей, чтобы обставлять всё чисто и грамотно.

Затем мы попарились в русской бане, после вернулись за стол. Шрам пребывал в духе, шутил, дважды доставал свежие бутылки…

— Раз у нас день откровенностей, — в какой-то момент сказал я, отставив бутылку в сторону. — То напомню. Про кости пепельников ты сказал «не по телефону и не сегодня». Сейчас как раз не по телефону, и уже не то «сегодня».

Веселье мгновенно сошло с лица Шрама. Он помрачнёл и медленно поскрёб пятернёй затылок. Потом провёл большим пальцем по бороздам на щеке.

— Ты ведь не отстанешь, — наконец произнёс он.

Прозвучало это не как вопрос.

— Не отстану, — кивнул я. — Но, как видишь, я и не пытаюсь тебя на чём-то подловить. У меня, если угодно, научный интерес. А с недавних пор, возможно, ещё и партнерский.

Он поднялся, и заведя руки за спину, прошёлся по предбаннику взад и вперед.

Я его не торопил.

— Ладно, — сказал он наконец и повернулся. — Слово было сказано, а своим словам я хозяин. Только рассказывать не стану. Раз хочешь знать — покажу. И вот что, Северский. То, что увидишь, останется между нами. Об этом знают трое моих людей, самых проверенных… Надеюсь, я в тебе не ошибаюсь.

Шрам сменил простыню на чёрную рубашку. В холле он на ходу бросил своим людям пару распоряжений, и один из тех, кто был в деловом костюме тут же исчез за дверью.

— Твои пусть едут в хвосте колонны, — сказал мне Шрам. — Поедешь со мной.

Я передал распоряжение Зубову, и гвардейцы отправились грузиться.

На задней парковке «Терм» к нам подъехала машина, которую я поначалу даже не заметил среди остальных.

То был тёмно-серый матовый седан.

Под скромным кузовом лежала защита в несколько слоёв: энергетические узоры находились на раме, дверях, под днищем, прошивали стёкла и смыкались в единый контур.

Пожалуй, эта неприметная машина стоила дороже всего комплекса «Термы» — по крайней мере, в таком заряженном состоянии.

— Хорошая вещь, — оценил я вслух. — Кто делал?

— Люди делали, — ответил Шрам, открывая дверцу. — Не из Ярославля.

Ответ был исчерпывающим.

За рулем сидел молчаливый водитель с мощной шеей. Впереди встал чёрный внедорожник сопровождения, второй такой же пристроился сзади, а замыкал колонну внедорожник Зубова.

Машина плавно тронулась с места. О маршруте Шрам не сказал ни слова, а я и не спрашивал — он и так сделал над собой большое усилие, раз решил мне что-то показать.

Мы ехали через Брагино, и время от времени в поле зрения мелькали люди Шрама — в том самом характерном сине-белом камуфляже. Впрочем, они явно старались не привлекать к себе лишнего внимания. И на то были свои причины: во‑первых, это всё‑таки чужая территория, а опасность здесь могла подстерегать откуда угодно. Во‑вторых, не хотелось лишний раз тревожить местных жителей. По крайней мере, так объяснял сам Шрам.

Когда мы уже практически выехали из Брагино, я вдруг почувствовал закрученный сгусток Силы. Мгновение он висел на месте, набирая мощь, а затем сорвался и рванул к нам по пологой дуге.