Но куда деваться?

И вот позвонили: заказ принят, исполнитель сегодня прибудет. Аркадий Ильич задумался, что работа по истреблению таких крыс — дело не самое благодарное. Снуют по сырым подвалам целыми днями, наверное, бедолаги.

«Надо исполнителю бутылку сидра подарить», — решил он.

Уже спустя несколько минут по улице пронёсся бронированный зверь. Следом шли два чёрных внедорожника.

«Вот это я понимаю, гвардия рода… У нас такой никогда не было. Такие, наверное, на могучих монстров ходить не боятся», — подумал Аркадий Ильич.

Но каково же было его удивление, когда машины остановились прямо перед его скромной усадьбой.

Из машин начали высыпать бойцы в суровом снаряжении и с тяжёлым оружием. Следом ступил на брусчатку одноглазый боец с топором на поясе, за ним — бородач такой ширины, что броневик качнулся. Потом вышел молодой мужчина в простой полевой одежде, а за ним девушка в военном облачении. По тому, как все прочие развернулись в сторону этого мужчины, сразу стало ясно, кто из прибывших главный.

«Боже правый, по мою душу! — подумал Аркадий Ильич и засеменил навстречу, лихорадочно вспоминая, где и что успел натворить. — Неужели налоговой кто-то сдал!»

— Осиповы? — хмуро спросил одноглазый боец, сверяясь с планшетом. — Заказ на срезовых крыс. Исполнитель — Горцев Святослав Иванович, гвардия рода Северских.

— Северских… — совсем ничего не понимая, повторил Аркадий Ильич.

Он покосился на молодого господина и на всякий случай поклонился пониже.

А между тем народу на улице вдруг стало больше — детвора вовсю глазела на броневик, прохожие собирались неподалёку, изумлённо пялясь на гостей Осиповых.

Бородач развернулся к ним всем корпусом.

— А ну, осади! В сторону! Работают профессионалы!

Дальше всё завертелось. Молодой господин обошёл двор, задержался у продуха и повёл ладонью вдоль фундамента.

— Гнездо под дальним сводом, — негромко сообщил он.

Бойцы перекрыли продухи, а господин с одноглазым и бородачом шагнули в подвал. Тут же снизу донёсся визг, да такой, что торговка, пытавшаяся через ограду разглядеть, что происходит, заткнула уши.

Потом что-то тяжело загрохотало, и визг стал вдвое отчаяннее. Аркадий Ильич беззвучно молился.

Не за себя — за бутыли.

Одна тварь всё же вырвалась. Ободранная крысища вылетела из продуха и рванула по переулку прямо на людей. Девушка, прибывшая вместе с гвардией Северских, даже головы не повернула, лишь повела рукой — на полном ходу крыса ткнулась в пустое место, хрустнула и распласталась по брусчатке.

— Мирослава Сергеевна, одна к вам ушла! — с запозданием прогудел бородач из подвала.

— Уже пришла, — ответила девушка.

Минуты через две всё стихло.

Первым на поверхность поднялся одноглазый.

— Тара цела, — доложил он хозяину раньше всего остального, и Аркадий Ильич понял, что этому человеку он теперь обязан не бутылку, а как минимум бочку.

Бойцы вынесли из подвала строительный мешок, явно забитый чем-то доверху, и загрузили его в багажник.

— Устраняем останки, — снова отчитался одноглазый.

«Так много?» — выпучил глаза Аркадий Ильич, но озвучивать вопрос вслух не решился.

— Господа, может, чайку? — спохватился он. — Я вам сидр вручить хочу, и у Лидии Павловны шарлотка…

— Времени нет, — качнул головой одноглазый.

За считанные секунды бойцы загрузились, и машины, взревев, рванули прочь по улице.

Местные мальчишки бежали следом до самого угла.

— Пап! — Гриша дёрнул отца за рукав. — А я, когда вырасту, к Северским в гвардию пойду!

Лидия Павловна охнула, а местный часовщик Наум Соломонович проводил взглядом броневик и важно изрёк:

— Вот что я вам скажу. Работали профессионалы.

А затем, подумав, Соломонович добавил:

— Это ж сколько денег на крысах можно заработать, чтоб таких бойцов содержать?

Контракт на цаплю-сквозницу значился за станцией Лютово, что в двадцати километрах от города. Мы летели к точке назначения на всех парах.

Рух не отставал, летя высоко над трассой. С земли его было не разглядеть, зато по нашей мыслесвязи я хорошо чувствовал его настороженность. Мой пернатый друг знал, на кого выписан контракт, и мнение об этой затее у него было скептическим.

— Допустим, крысы у нас, — повернулась ко мне Мира, едва город остался позади. — Ты обещал поведать дальнейшие детали своего плана.

— Нам нужна цапля, — коротко ответил я.

«Швея, — недовольно поправил Рух меня в моей же голове. — Хоть кто-то в этой машине должен называть птицу правильно».

— Цапля, — медленно произнесла Мира, изо всех стараясь найти связь птицы с похищенным Браунштейном.

Я тяжело вздохнул.

— В прошлые времена сквозниц назвали болотными швеями, — начал я. — Даже по меркам магических птиц, швея крайне необычная. Они жили на болотах задолго до всяких Срезов. Каждый раз, когда в их угодья приходила Скверна, швеи перекраивали её природу под себя. Правда, перекраивали не до конца. Вся дрянь, которую впитывает швея, ходит по внешним жилам и до сердцевины не добирается. Обычную тварь Скверна пропитывает насквозь и правит ею изнутри. Швеёй же править некому.

«Потому что швея — истинная птица, — важно добавил Рух. — Эта порода древнее всех этих ваших родов. Скверна ей вместо приправы».

— Она жрёт Скверну и остаётся собой? — хмыкнула Мира.

— В некотором смысле да. И на то есть свои, скажем так, причины… Вряд ли СПС об этом знает — да и никто другой, пожалуй. И это даже к лучшему. А теперь самое важное: швея ищет так, как никто в этом мире не умеет. Правда, тут есть свои нюансы.

«Тоже мне, напустил загадочности, — презрительно снизошёл Рух. — Причина одна. В голове у швеи только три мысли: где болото, где еда и где еды побольше. Скверне попросту не за что ухватиться».

Я проигнорировал его ворчание, заметив, с каким интересом на меня косятся гвардейцы и глава гвардии. О том, откуда мне известно о монстрах то, что не знает СПС, они даже не спрашивали — настоящие профессионалы вопросов не задают и доверяют командиру.

К тому же мои привыкли уже к тому, что глава их рода — кладезь тайных знаний и невероятных способностей.

— Первый, ты хочешь, чтобы она взяла след Браунштейна? — обернулся Свят с переднего сиденья.

— Именно, — кивнул я.

Мы пересекли железнодорожную станцию и поехали по лесной дороге, которая спустя минут двадцать привела нас в камыши.

— Где-то здесь, — проговорила Мирослава, поглядывая на планшет.

— Я буду действовать один, — сказал я, когда вышел из машины. — Пока просто ждите.

Как известно, цапля-сквозница, она же швея, охотится не так, как другие птицы. В некотором роде она действительно занимается шитьём. Сперва делает короткий прокол пространства, затем — шаг в этот прокол, затем — выход. Пулей её не взять — ведь пуля летит туда, где цапля была мгновение назад. Сетью не взять тем более.

Зато у всякого шитья есть изнанка, и эту изнанку я хорошо знал.

Во-первых, после прыжка через пространство цапля выходит только на твёрдую поверхность. Ноги — своё единственное слабое место — она бережёт пуще клюва.

Во-вторых, в момент выхода она слепа и глуха. Буквально мгновенье — пока не вытянет себя из прокола целиком, она не может ни ударить, ни уйти обратно.

В-третьих — бить клювом цапля умеет и сквозь пространство, но кормиться так не может — чтобы есть, ей нужно уже полностью материализоваться в новом месте.

Ну и в-главных, швея — жуткая чревоугодница. За жирным куском еды, приправленным Скверной, она может рвануть сломя голову.

Я уже находился в паре сотен метров от нашей остановки. По бокам высились стены камышей, которые я местами пригладил потоками ветра. Впереди виднелось полтора десятка кочек и один сухой бугор у дальнего края болота. Для моих целей место годилось идеально.

Крысиные тушки я притащил в мешке — каждая была законсервирована ветровым шаром, сохраняя в себе Скверну. Я начал разбрасывать тушки строго на кочки — пришлось спуститься по колено в воду. Последнюю тушку я передал Руху в клюв.