Родион говорил уверенно и чисто, даже слишком. Не привык я на скаку принимать подобные речи за чистую монету. Особенно в подобных ситуациях: когда зачищаешь гнездо крупных негодяев, на их место тут же находятся стаи поменьше.

И потому, глядя ему в глаза, я решил «прочитать» его получше. А для этого хватит всего пары вопросов.

— Говоришь, вы все местные, — сухо сказал я. — Чем живёте? Чем зарабатываете?

— Живём здесь, работаем кто где… Кто у нас с Даром — берут иногда в СПС контракты, что нам по силам. Я дрался в ямах на ставках у брагинских. Деньги были нужны, — дёрнул он плечом. — Дрался я неплохо. Совету нравилось, даже предложили драться под ними. Ну, как предложили — намекнули, что альтернативы нет. Но мы отказались и ещё подпалили им кое-что на прощание. За это и сидели в подвале. Нас сломать надеялись.

Он произнёс последние слова без выражения, и по одним этим словам можно было судить, как именно уговаривают в подвалах Брагино.

— В имперскую армию почему не пошли? — спросил Святогор, зыркнув своим глазом по первым рядам. — Там учат, кормят и воевать дают вдоволь.

Ответ держал тот, кого Родион звал Гриней — коренастый парень постарше, со шрамом на брови. Едва он заговорил, как на его ладони взвилась металлическая пыль:

— А семьи? У меня мать и две сестры. Уйду на пять лет, и кто их тут прикроет? У половины наших то же самое. Да и воевать мы хотим здесь. Наша земля — наши счёты!

— Эти твари, именующие себя Советом, уничтожили наши рода, — тихо произнес третий бывший аристократ Сеня — черноволосый сухонький парнишка с мертвым взглядом. — Начинали войну один на один, как и положено дворянам. А затем использовали мощь всей группировки. Такое не прощается!

От него во все стороны хлынула бледно-серая волна Смерти.

Я вскинул руку и мгновенно создал вокруг парнишки плотный купол из воздуха.

— Сеня, спокойнее! — встревоженно рванул к другу до сих пор непоколебимый Родион.

Рядом со мной присвистнул Святогор. А между тем Арсений взял эмоции под контроль и поклонился:

— Прошу прощения. Не сдержался.

Наши гвардейцы ощутимо напряглись. Дуга склонился к Святогору и шепнул:

— Дар Смерти… помнишь, капитан?

— Такое не забывается, — выдохнул Свят.

Я молча взглянул на него и он коротко пояснил:

— Один раз в жизни видел. На Хабаровском рубеже, когда с китайцами в рукопашную смахнулись. Приятного мало.

Я хмыкнул. Приятного мало, когда такой маг воспитывается во вседозволенности, а потом воюет против тебя.

Ну да ладно, сейчас важно другое. Вон как ребятки из местного подпольного сопротивления на нас смотрят.

Я молча перевел взгляд на Родиона. Чувствуется в нем тоже любопытный Дар… Кремень? Алмаз? Что-то в этом роде — один из Даров модификации тела, вроде того, что использовал подручный Шрама, с которым я сошелся в поединке перед магазином Тимура.

Только укрепление более мощное и непробиваемое. Неудивительно, что он был чемпионом на подпольных боях, и Брагинские хотели его прибрать к рукам.

— Они убили ваши семьи, но ты бился им на потеху, — хмуро произнес я, глядя ему в глаза.

За спиной парня поднялось недовольное ворчание — бывшие гвардейцы были не в восторге от такого грубого наезда на их командира.

Однако же сам Родион и глазом не повел.

— Ради выживших родных и товарищей пришлось, — холодно ответил он. — Но будьте уверены, ваше благородие, рука моя не дрогнет, если потребуется размозжить голову кому-нибудь из Совета Двенадцати.

«В намерениях своих эти ощипанные птенцы чисты, — донесся до меня мыслеголос Руха. — Но уж слишком они пышут гневом».

Я был полностью согласен с вердиктом моего летающего друга.

— Говорить буду один раз, так что слушайте и запоминайте, — произнес я немного используя свой истинный Голос. — Слепая дворовая злость без строя, разведки и снабжения ничем хорошим не заканчивается. Вы уже сходили «повоевать по-своему», и чем это закончилось, знаете лучше нас. Отряда я перед собой не вижу. А вижу очередь в подобный подвал для пленников, только подлиннее.

Лица одних парней омрачились, другие опустили взгляды, в душе соглашаясь с моими словами. Я выдержал паузу — пусть каждый как следует обдумает услышанное, чтобы никто не счёл мои слова просто красивой фразой. Лишь затем я продолжил:

— Поэтому направление на поле боя я вам выделять не стану. Я предложу больше. Гвардия рода Северских набирает людей. Мы занимаемся обучением, тренируем, достойно платим, даём крышу над головой и своих в беде не бросаем. Каждый Дар мы развиваем так, чтобы открыть бойцу путь к вершине мастерства. По-другому у меня не воюют.

Парни начали переглядываться. Родион покачал головой:

— Мы не можем уехать, ваше благородие. Здесь наши матери, младшие, девушки, в конце концов. Бросим их одних в Брагино… Тогда какая нам самим цена?

— И ещё, простите за прямоту, — глухо добавил Гриня, со шрамом на брови. — К дворянам у нас доверия нет! Мой отец был хорошим дворянином. Его отец, — кивнул он в сторону Родиона, — тоже, как и отец Арсения. И где они теперь? А Совет, который нас в подвале держал, сплошь из дворян. Герб на воротах о человеке не говорит ничего!

Святогор хмыкнул так, что у некоторых ребят, стоявших за спинами лидеров, мурашки пронеслись по всему телу. Глава моей гвардии тяжело шагнул вперёд:

— Я начинал в гвардии Мещерских, — сказал он, глядя на Гриню единственным глазом. — Пришёл туда после Хабаровского рубежа, если вам это о чём-нибудь говорит. И тоже одно время думал, что все господа из одного теста. Как оказалось, ошибался. Причём в обе стороны, парни. Так что думайте головой, а не гадайте по гербам.

— Уговаривать я никого не собираюсь, — отрезал я. — Кому нужны уговоры, тому не нужна наша служба. Кто ищет лишь экзотики и новых ощущений, тоже с нами не попути. Одно лишь дополню, если вы ещё не поняли. Если я сказал «даём крышу над головой», это значит, что даём её и вашим матерям, сёстрам, братьям, невестам — всем, кто вам дорог, и кто готов переезжать вслед за вами. Работу, к слову, тоже можем предложить.

Толпа задумчиво покачнулась, послышались перешептывания.

— Всем… Это значит всем? — переспросил какой-то гений мысли из задних рядов.

— Именно так, — спокойно кивнул я.

Стало тихо. Толпа покачивалась, кто-то перешёптывался. Родион долго смотрел то на Святогора, то на меня.

— Спасибо за предложение, ваше благородие. Будем иметь в виду, — наконец-то изрек он.

Я кивнул и спокойно произнес:

— Как бы то ни было, мой вам совет — сейчас в героев не играйте. Брагинские нынче раненые и злые, а вам ещё родню кормить.

— Поняли, ваше благородие, — серьёзно ответил Родион.

Он коротко поклонился, развернулся, и толпа потянулась обратно во дворы всё тем же плотным скоплением. Но на сей раз шли они не молча и угрюмо — то и дело слышались возбужденные перешептывания.

Святогор стоял рядом и смотрел им вслед.

— Пылкие, — задумчиво произнёс он.

— Озадачишь Мирославу и Цицерона, — сказал я. — Нужно будет понимать, сколько жилых мест мы сможем выделить на землях Лесника, а сколько в Чёртовой Лапе.

— Думаешь, вернутся? — хмыкнул Свят.

Я повернулся в его сторону и прямо спросил:

— А ты бы ко мне не вернулся?

— Эм… — растерялся он. — Нет, ну я-то — это я… Ты, Первый, мне, считай новую жизнь подарил. Да и моим ребятам, и…

Он замолчал, осознав собственные слова. После чего хмыкнул и кивнул.

— Вот видишь, — спокойно произнес я. — А стало быть работы впереди много.

Ноздрей коснулся знакомый запах пепла — Структура соглашается со мной.

И стоило мне об этом подумать, как где-то на периферии сознания я услышал отдаленно знакомый переливчатый смех. Резко обернувшись, я никого не увидел, прислушался к своим ощущениям…

— Первый? — встревоженно спросил Святогор.

— Нормально все, — мотнул я головой. — Показалось. Давай уже распоряжения последние выдавай и дуй домой.