– Дорогая, дети – это счастье. Даже такие непутевые.

В два шага нагнав парочку, я тронула инспектора за плечо:

– Пускай родные отвезут ее в Исследовательский центр прикладной магии. Там буквально месяц назад запатентовали лечение старческого слабоумия. Очень действенное. Из пятидесяти испытуемых рассудок вернулся ко всем.

– Спасибо, доченька, – инспектор подмигнул мне.

Потерю золотой клиентки мне не простили, хотя лечение еще даже не началось. Однако я не расстроилась, а, наоборот, с радостной улыбкой бережно сложила отказ и убрала в сумочку.

– А инспектора правда зовут Гилберт? – поинтересовалась напоследок.

– Так же, как и тебя Имоджен, – высокомерно бросил Дримвейк и повернулся ко мне спиной.

Что же. Осталось последнее собеседование, которое я была просто обязана провалить. И причина вовсе не в надежде, что министерство найдет мне место, а в том, что я ненавижу работать с древними проклятиями. Пока один свиток изучишь – свихнешься. В них всегда запрятаны неприятные ловушки, которые ты активируешь просто в процессе чтения.

Закрытая библиотека располагалась в Ратуше. Чтобы попасть в нее, нужно пройти три контрольных пункта. И на каждом посту мою личность разве что до трусов не проверяли. А я сегодня, между прочим, надела обычные, а не кружевные. Так еще и некомплект с верхом.

Главный архивариус – пыльный старикан – неодобрительно покачал головой, изучая мой послужной список.

– Нам тут ученый не нужен. Вы же спокойно разбирать древние свитки с проклятиями не умеете. Сразу начнете эксперименты ставить. Зачем нам пепелище вместо города?

– Полностью согласна с вами, – мило улыбнулась я. – Работать в подвале без окон и какого‑либо сквозняка очень вредно… не для кожи, а для психики. Подпишете отказ?

– Архивариус нам все же нужен, – окончательно загрустил старик. – Ну, давай посмотрим, на что ты способна, – он указал на стол, заваленный свитками. – Здесь не должно быть ничего смертельного. Расшифруй хотя бы один.

«Не должно». Как это обнадеживает. Мне просто надо неправильно перевести парочку слов, чтобы главный архивариус признал меня неподходящей. Ничего проще нет.

И я с ходу нарвалась на ловушку. На втором абзаце случайно активировала проклятие «неудержимой икательной судороги».

– Что? Уже? – старик удивленно выпучил глаза, когда в тишине с интервалом в три секунды раздавался мой «ик». – Милочка, ты про себя слова проговаривала, что ли?

– Ик, – виновато втянула голову в плечи я. Действительно, совсем забыла об этом нюансе. Даже беззвучно шептать их нельзя.

В библиотеку зашел страж с последнего пропускного пункта и что‑то тихо сказал главному архивариусу. Старик скривился и махнул рукой.

– Принесла же нелегкая, – проворчал он, косясь на меня. – Спрячься куда‑нибудь пока. Позора перед инспекторами не оберемся же. Консультация им, видишь ли, понадобилась.

Он не успел закончить свою тираду, а я уже залезла под стол в дальнем углу. Даже шутить на тему наших встреч не хочется. Особенно сейчас, когда я в очередной раз выгляжу не слишком умной.

Только в маскировке я не учла: в тишине зала мое икание отлично слышно.

– Что тут у вас происходит? – раздался знакомый голос. Конечно, рассчитывать, что там будет другой инспектор, было глупо. – Откуда этот звук?

Следом раздался грохот и испуганный голос старика:

– Осторожнее, молодой человек!

Мне стало интересно. А любопытство никому еще добра не принесло.

Стоило высунуться из укрытия, как все пространство накрыло пылевое облако.

– Апчхи! – звонко высказалась я о качестве уборки в закрытой библиотеке.

– Ик, – испуганно отозвался инспектор, сидя посреди разбросанных книг. Помнится, до этого из стопок литературы тут стояли целые коридоры.

Проклятие «неудержимой икательной судороги» оказалось заразным. В итоге ехали мы до участка весело, икали всей повозкой. Я сначала уточнила, не хотят ли мне предъявить нанесение вреда через проклятие. А это, между прочим, очень трудно сделать, когда ты без остановки икаешь. Инспектор только закатил глаза и умудрился ответить, что в участке есть специалист, способный снять вредное, мелкое и древнее проклятие.

Какими же круглыми глазами на меня смотрел дежурный, лицезревший мое появление с завидной регулярностью. Возможно, все дело в том, что инспектор заботливо придерживал меня, потому от хихиканья и икоты я норовила сползти на пол.

Зато мне на глаза попалось то, что до этого я не замечала в участке – стенд с портретами инспекторов.

И первое, что я сказала, когда смогла внятно произнести слова, стало:

– Приятно познакомиться, Артур Лейн.

Глава 3

Даже когда в детстве мама целый год обещала мне подарить куклу на день рождения, а в результате вручила кофточку, я и то меньше расстраивалась, кажется.

– Как это вы не можете отправить мою анкету в министерство? – я от возмущения дышать нормально не могла. – Вы же сказали…

– Все так, – женщина раздраженно отодвинула подписанные отказы. – А вчера нашего начальника на ковер вызывали. Ругали. Говорили, что мы не справляемся. Ну и теперь директива: ближайшие два месяца работаем так, чтобы министерство о нас не вспоминало. А уже потом я вашу анкету первой пошлю.

Вот спасибо ей. Два месяца плюс еще время ожидания, пока найдется что‑то подходящее. У меня, конечно, есть запас денег, но монетки – такие вредные штучки, что имеют привычку заканчиваться очень внезапно. А я от пяти вариантов временного трудоустройства отказалась, между прочим. Два месяца, к примеру, прекрасно могла бы пересидеть за доской, изображая разговор с духами.

Я так выразительно сопела и косилась на кирпич, на котором держался весь стол сотрудницы агентства по поиску работы, что женщина побледнела и залепетала:

– Я вам могу пока предложить отличное место. Буквально час назад поступила заявка. Я сразу о вас подумала. Работка – настоящий курорт: сидишь себе, чай пьешь и ничего не делаешь. Отличный способ отдохнуть. Я же читала ваше дело, отпуск – зверь для вас неведомый. А главное достоинство работы – начальства, по сути, нет. Что хотите, то и делайте: хоть опыт ставьте, хоть спите, хоть книжки читайте. А при этом зарплата в разы больше той, что предлагали на этих вакансиях, – она небрежно кивнула на отказы.

– Вы так заманчиво расписываете, – прищурилась я, – что это выглядит очень подозрительным.

Последний раз мне так старательно впихивали чудо‑настойку для красоты, оказавшуюся простой водой с лимоном, подкрашенной розовым цветом.

– Что вы, – неумело попыталась сыграть удивление женщина. – Все предельно честно и открыто. Мы же не шарлатаны какие‑нибудь. Я бы и сама с удовольствием сменила место работы. Жалко, что дара некромантии у меня нет.

Фантазия тут же подкинула мне варианты трудоустройства с учетом предыдущих предложений. И приличных среди них не было ни одного. Чаще всего фигурировал морг, ведь объективно любое начальство старается держаться подальше от этого места.

– Хорошо, – выдохнула я и зажмурилась. – Говорите. Я готова.

– На кладбище нужен смотритель, – невинным тоном пропела женщина.

Она просто еще не в курсе, что я уже составила именной список проклятий, чтобы потом целителю было проще выяснять, что лечить, а что отрезать сразу. Я же понимаю, что в лечебнице и так работы много. Не буду создавать им лишние трудности.

– Какая замечательная новость, – без всякого энтузиазма протянула я.

– И не говорите, – женщина так широко заулыбалась, что слой пудры на ее лице пошел трещинами. – Вам так повезло, что предыдущий смотритель скончался.

– Да, – моя ответная улыбка вышла слишком кривой и больше походила на оскал. – Я такая везучая.

Никогда не подозревала, что в тридцать лет перееду жить на кладбище. Так себе виток карьеры. Зато можно заранее присмотреть себе местечко посимпатичнее. Да и, говорят, что ночь там весьма романтична. Правда, говорят те, кто никогда не гулял там в темное время.