– Э‑э… техническая заминка, – пробормотал он, стараясь не встречаться взглядом с главарем.

– Не напрягайтесь, – усмехнулся Артур. – Я об этом позаботился заранее.

– Ах ты, крыса! – взвился главарь за спинами подчиненных. – Я тебя самолично порежу на лоскуты!

– Анатомически это невозможно, – фыркнула я. – Лоскуты – это, если по науке, с инструментами и в лаборатории. А тут с ножом и без стерильности. Да и при таком уровне кровопотери вы не успеете закончить процесс. И, тем более, что лоскуты – это когда аккуратно, по выкройке. А вы, судя по вашему виду, максимум на рваные куски способны. Да и то у вас выйдет фарш…

– Селеста! – прикрикнули хором оба инспектора.

– Ну, простите, – обиженно буркнула я. – У меня нервы. Не каждый день с бандитами драться приходится.

– Какое счастье, что не каждый день, – усмехнулся Артур.

Я, конечно, понимаю, что мои инспекторы хотят взять преступников живьем, а не в виде угольков, поэтому магией и не швыряются. Но у бандитов же есть ножи. И их десять – крысу я не считаю. А нас всего двое с половиной. Меня‑то сложно считать за полноценную боевую единицу: ведь использовать силу некроманта, зажатая между двумя телами, я не рискну, чтобы не навредить своим же защитникам. Разве что точечно.

И тут мне на глаза попался трупик крысы. Это же надо, какой символизм! Она упокоилась в такой неестественной позе, с выгнутой спиной, что сомнений в отравлении у меня не было. А где травят крыс, одной тушки не бывает.

В разгар потасовки сначала никто не заметил – только главарь напряженно замер, вслушиваясь в темноту. Чует своих собратьев, гад.

– Что это? – прохрипел он, когда крыса, судорожно дергаясь, пыталась встать на лапы.

– Сюрприз, – с мрачной улыбкой объявила я.

Они прибывали практически бесшумно: одна, две, три…

Драка замерла.

– Селеста? – осторожно уточнил Артур.

– Да откуда я знаю, как ее при жизни звали? – вспомнила я старую шутку, когда в академии пытались узнать, кто устроил бега мертвых тараканов.

Крысы бросились в атаку. Небольшие, но юркие, они путались под ногами, вскакивали на ботинки, цеплялись за штанины. Кто‑то из бандитов заверещал, когда одна вцепилась ему в палец; другой отпрыгнул и врезался в товарища.

– Назад! – заорал главарь, но было поздно.

Паника охватила всю шайку. Они топтались, махали руками, пытались стряхнуть грызунов, но те, повинуясь моей воле, продолжали атаковать.

Артур, воспользовавшись замешательством, ловко скрутил ближайшего бандита и защелкнул на нем наручники.

– Ну, надо же, – с довольной улыбкой покосился он на меня, – а я‑то думал, что хуже фальшивой бороды ничего не случится.

Тедди точным ударом ноги оставил одного из бандитов без потенциального потомства и без сознания, отбрасывая его в стену. Еще парочку он вырубил одновременно локтем и кулаком – немного неудачно для нападающих замахнулся.

– Да брось ты эту мелочь, – Артур презрительно осмотрел бандитов, пытающихся стряхнуть с себя крыс. – Я же не зря столько времени с ними терся. Берем Щупа.

Главарь, поняв, что дело проиграно, попытался улизнуть, но Артур уже направлялся к нему.

– А поговорить? Ты же любишь языком поработать, Щуп. Тем более что образец формы, благодаря умнице Селесте, у нас.

Глава 8

– Где вы были? – поперхнулась чаем Джейн. А поскольку встречались в этот раз мы в детском кафе, то, чтобы услышать друг друга, приходилось кричать. – В цирке?

Я неловко хихикнула. Именно в момент искреннего возмущения подруги в помещении стало на секунду тихо. Все присутствующие родители недовольно посмотрели на нас. Я градус неодобрения не поняла ровно до первого детского крика: «Хочу в цирк!».

Джейн виновато улыбнулась коллегам по стрессу и тише уточнила:

– Инспектор тебя пригласил в цирк?

– Ну как пригласил? – вздохнула я. – Нам билеты вручили в качестве поощрения за пойманных фальшивомонетчиков.

– В цирк? – снова повторила подруга, словно не веря тому, что слышит. – За целую банду?

– Еще благодарность вынесли, – я посмотрела на Джейн поверх чашки, которую держала как щит. Потому что у подруги рефлекс: она уже два раза мне кусок торта, наколотый на вилку, пыталась в рот впихнуть. – Ну и Артуру с Тедди премию вроде выписали. Он мне на нее сладкой ваты купил и яблоко в карамели. Чтобы не сильно выделяться на фоне детей в цирке.

– Погоди, – Джейн слепо пошарила рукой рядом с собой, проверяя, что младший не сбежал разносить кафе вместе со старшими. Но парнишка уже просек тему: стоит ему уйти, как мама скормит весь торт тетке Селесте. Поэтому он сидел на детском стульчике и внимательно следил за нами. – Но в цирк же вы все равно пошли вдвоем? Или Тедди с вами прицепом поперся?

– Билетов было всего два, – скромно умолчала я об реакции Тедди. Тот заявил, что столько не выпьет, чтобы радоваться размалеванным мужикам, поливающим друг друга струями слез. – Артур предложил пойти вместе. Все же новый репертуар. Хоть старый мы тоже не видели. Мол, вдвоем мы будем смотреться нормальнее, нежели чем поодиночке.

На самом деле не могу сказать, что мне не понравилось наше почти свидание. Хоть цветов инспектор мне и не принес, поскольку идти в цирк с букетом несколько глупо, зато он, помимо угощения, купил мне шарик. Желтенький.

Да и само представление понравилось, а вот наши места – нет. Оказывается, сидеть на первом ряду очень нервно. Особенно если ты мужчина с серьезным видом. Циркачи восприняли Артура как вызов. Сначала клоуны нацепили на него колпак с бубенчиками. Затем фокусник вытащил из‑за воротника опешившего инспектора белый носовой платок. Я, кстати, заметила, как Артур быстро провел рукой по карману, проверяя кошелек: не упер ли его умелец? Пудели интереса к инспектору не проявляли, а вот дрессировщик пригласил его, чтобы собачки прыгали через ногу Артура. Когда вышли акробаты, я начала переживать, но рисковать и тянуть в номер необученного человека никто не стал.

А вот слоны подарили мне новую фобию. Дрессировщик демонстрировал умение животных садиться на барьер, который опоясывал арену. Для этого слоны пятились задом и пристраивали свои внушительные попы, медленно приседая. А мы – на первом ряду. Слона можно коснуться, вытянув руку. Когда на тебя надвигается огромная серая жопа, ты не думаешь: «Как здорово!», а скорее переживаешь, чтобы животное не промахнулось.

Зато, когда мы вышли, Артур предложил искренне порадоваться, что не было тигров.

Джейн неодобрительно поджала губы на мой рассказ. В ее понимании мне следовало быть более настойчивой. Например, самой поцеловать Артура. А что, очень подходящая обстановка: цирк, дети кругом, слоны эти, инспектор в колпаке и я с шариком. Романтика.

– Тогда пригласи его сама в нормальное место, – бескомпромиссно заявила подруга, еще и кулаком по столу стукнула. – Через неделю открывается выставка Люциана Морли. Обещают показать какую‑то скандальную картину.

– Обнаженку, что ли? – еле слышно спросила я, стреляя по сторонам глазами. Не хватало, чтобы и это слово дети подхватили. – Не лучшая идея. А вдруг я проиграю нарисованной нимфе?

– Да не, – отмахнулась Джейн, – я что, дура, советовать тебе такое? Вроде планируется чье‑то разоблачение. В любом случае выставка картин – отличный способ продемонстрировать свой глубокий внутренний мир.

Шла я домой после встречи с подругой в легкой задумчивости, чуть помахивая коробкой с тортом, который прикупила в кафе. Действительно, а почему бы не позвать Артура на выставку? Только сделать нужно это как‑то небрежно, чтобы он не посчитал меня прилипалой.

И пока я репетировала диалог про себя, не заметила, как со спины ко мне подкрались. Посреди оживленной улицы, среди белого дня. Насколько нужно быть безрассудным?

Это все я подумала уже после того, как впечатала в лицо стражника коробку с тортом. А бедолага‑то всего лишь положил ладонь на плечо излишне нервной девицы, пытаясь привлечь ее внимание.