– Старшего инспектора? – я послушно перебирала ногами.

– Берите выше, – многозначительно поиграл бровями Артур. – Начальство начальства распорядилось. Кажется, я знаю, что задумал Баттерби. И если окажусь прав, с кошек он должен перейти на людей.

– Ох уж это величие рода, – вздохнула я, забираясь в повозку. – А куда мы едем?

– Туда, где он может легко найти себе подопытных, – Артур залез следом за мной, закрыл дверцу и приказал трогать. – Там, где много тех, кто за отравленный пирожок еще и спасибо скажет. Я пока вкратце расскажу, в чем дело. Через месяц пройдет благотворительный прием в министерстве. Закуски для мероприятия будут поставлять мелкие торговцы. В том числе и Баттерби.

– Вы хотите сказать, что он рискнет отравить все министерство? – мои брови полезли на лоб.

– Не отравить, – инспектор скрестил руки на груди. – Точнее, не всех. А еще точнее – спасти не всех. Вот как можно заручиться поддержкой и попробовать пролезть в министерское кресло. Героев у нас любят. Я этот вывод сделал по результатам его закупок в аптечных лавках. Мы ночью по всему городу информацию собирали. Несмотря на психа‑отца, Баттерби‑младший куда более продуманный. Это мясо он брал только у Грегора, а вот все необходимое для уникального яда и противоядия к нему – постоянно в разных местах покупал. Но более полную картину получим чуть позже. Эмили все же сдала нам пару захоронений котиков, и теперь лекари пытаются понять, чем именно их отравили.

– Так он еще и яд сам изобрел? – удивилась я. – Надо же, какой разносторонний человек.

– И не говорите, – инспектор скупо улыбнулся. – Сам в шоке.

В результате мы приехали к ночлежке. Тут бездомные могут переночевать, заработать вшей, получить порцию бесплатной еды и найти какой‑нибудь заработок.

Артур действовал без промедления. Он бросился вверх по лестнице. Я, стараясь дышать через раз, привычно поспешила за ним. В одной из комнат на полу лежал мужчина в лохмотьях и хрипел, держась за горло. За ним с исследовательским интересом наблюдал Карл Баттерби.

– Не успели, – прошипел инспектор и ударом выбил сознание из булочника.

Тот рухнул на пол, из его корзины посыпались пирожки.

– Нам надо, чтобы он не умер? – на всякий случай уточнила я, указывая на бродягу.

– А вы можете это сделать? – Артур быстро собрал улики с пола.

– Яд – это смерть, – холодно произнесла я, простирая руку над бьющимся в конвульсиях мужчиной. – А смерть – это мы.

Из рта отравленного хлынула черная кровь.

– Скажите, что вы его не добиваете, – с опаской попросил Артур. – Сюда уже едет стража. Мы можем не успеть спрятать труп!

– Переживаете? – умилилась я заботе. – Не стоит. Труп всегда можно в кратчайшие сроки состарить до состояния праха. Отравленная кровь сейчас выйдет, и он сможет дотянуть до лекарей.

– А‑а, – облегченно выдохнул инспектор, – так вы, Селеста, его спасаете?

Ответить я не успела, поскольку булочнику надоело протирать своей одеждой грязный пол, и он решил вернуться к нам. Оценив перспективы, Баттерби грозно пополз на меня.

– Надо же, какой шустрый, – усмехнулся Артур, невежливо наступая на спину булочника ногой и прижимая его к полу. – Не мешай некроманту работать.

– Он может пока рассказать о величии рода Баттерби, – я иронично улыбнулась. – Мы готовы выслушать и восхититься.

Почему‑то мое щедрое предложение отклика не нашло. Наоборот, булочник предпочел замолчать надолго. Видимо, рассчитывал, что мы не сможем докопаться до всех подробностей, и адвокат поможет ему соскочить. Но Баттерби из‑за слишком высокого мнения о себе был слишком низкого мнения об Артуре. А зря.

По сути, прокололся булочник на ерунде, не подумав о том, что в аптеках при покупках делают обязательную запись. Да и чуйку инспектора нельзя не отметить: он искал, где Баттерби покупал яд, а нашел что‑то более интересное.

Как и любой двинутый на своем величии человек, булочник вел подробнейший дневник. Его‑то и нашли при обыске квартиры Баттерби.

Задумку я оценила. Во‑первых, он не собирался подставляться. На благотворительном приеме от булочной Баттерби должны были быть только сладкие закуски, а вот небольшие пирожки с мясом планировались от другого пекаря. Он планировал подменить готовое угощение. Так к нему бы вопросов и не было. Во‑вторых, он хотел так рассчитать дозу, чтобы не переубивать всех, а оставшихся героически спасти противоядием, которое исключительно случайно оказалось бы у него с собой. Только я все равно не уверена, что это позволило бы занять министерское кресло. А вот Карл Баттерби в этом был уверен на сто процентов.

М‑да, трудно работать с психами. На кладбище в разы спокойнее.

Эпилог

Я, гордо задрав подбородок, смотрела со сцены на комиссию. Только что отзвучали мои последние ответы на вопросы по научной работе «Посмертная свидетельская база: методика верификации показаний духов для криминалистического анализа». Теперь члены комиссии шушукались между собой, перебирая бумажки. Видно, они не очень понимали, что происходит, но все равно были впечатлены.

Среди ученых затесался и министр по охране правопорядка. Он одобрительно улыбался мне и с насмешкой смотрел на суету комиссии. Конечно, ведь под моей научной работой стоит его резолюция «Принято к работе».

Артур тоже был здесь. Он стоял, прислонившись плечом к стене у входа, а в руках держал большой букет, словно и не сомневаясь, что грант будет моим. Кстати, он теперь старший инспектор. Правда, не участка, а только криминалистического отдела. Так нас решили обозвать, выделив целых три кабинета: один для Артура и его заместителя – это я, и два других для нашей скромной команды, состоящей из двух пар «инспектор‑некромант».

Тедди вызвался перейти в наш отдел раньше, чем мы успели ему это предложить. Вторым стал молоденький инспектор, только поступивший на службу. С некромантами было сложнее. Неожиданно Моргвуд вызвался сменить работу. Его‑то и поставили к новичку, чтобы бедолага не сгорел в первые же дни. Вторую пришлось взять буквально после выпуска из академии. Тедди на нее посмотрел, тихонько помолился кому‑то и смирился с неизбежным.

Больше всех нам радовался старший инспектор. Теперь у него есть чудная фраза на случай трудных дел: «Отдайте это криминалистам».

С кладбища пришлось уволиться. Обидно немного. Я уже успела привыкнуть к царящей там атмосфере умиротворения. Были по этому поводу у меня опасения, что просто закроют доступ к поднятию духов для допросов и задушат бюрократией, но министерство встало на нашу сторону, выдав бессрочное разрешение.

Мой бывший руководитель Август Мортимер сидел в первом ряду и краснел от злости, крепко сжимая губы. Ведь его протеже выступал передо мной, и как‑то ажиотажа не случилось. Его вяло выслушали, задали парочку вопросов без огонька и отпустили со сцены. Меня же пытали в разы активнее. Причем, прежде чем задать вопрос, комиссия между собой и министром его обсуждала.

Джейн тоже хотела прийти, но у младшего сына случилась сыпь, и теперь вся семья выглядит, как пятнистая стая. Зато она пообещала, что если грант мне не достанется, подруга лично обнимет каждого, кто будет сидеть в комиссии. Подловит вечерком и страстно сожмет в объятиях. Еще и поцелует, но только в щечку, потому что мужу изменять нехорошо.

Решение ученых было встречено жидкими аплодисментами со стороны представителей Исследовательского центра прикладной магии и бурными овациями со стороны представителей закона.

Мне торжественно вручили красивую бумажку с написанной суммой, которой я могу распоряжаться на благо науки и закона. Жалко только, что здесь значится Селеста Кэрроу, ведь через месяц я стану Селестой Лейн. И даже по голове бить Артура не пришлось. Он сам сделал мне предложение прямо во время раскрытия очередного убийства. Зато в романтическом и значимом для нас месте – возле пруда в парке, где мы впервые встретились благодаря моему неудачному свиданию и попугаю.