– И что мне с ней потом делать? – осторожно уточнила я. Ничего не понятно, но интересно.

– Это уже на твое усмотрение: хоть сама чекань, хоть продай, но с дочкой моей выручкой поделись. Половиной.

– Хорошо, – коварно улыбнулась в ответ я. Если вещица случайно окажется в руках инспектора Лейна, то какие ко мне претензии? – А как образец к вам попал?

Сделка сделкой, а допрос мне нужен для науки.

– Как‑как, – усмехнулся Джонатан. – Украл. Взял и в карман положил. Никто и не заметил. Подумаешь, один из сотни пропал. Они же тупые. Ювелирную работу все равно не понимают. Сидели рядом, только прибыль подсчитывали, а делал все я. Да даже прибыль считали не они, потому что тупые. Там поважнее и поглавнее люди имелись. И чего всполошились? Я же не из общака себе в карман положил. В конце концов, я их отливал, имею полное право.

– То есть те четверо, что заявились ко мне, не единственные? – я сердито постучала карандашом по блокноту. – Можно ожидать еще гостей?

– Поэтому я и советую продать образец, – равнодушно пожал плечами Джонатан. – Только не им. Эти люди платить не станут – просто отберут. Могу посоветовать пару заинтересованных.

Я быстро записала имена. Думаю, Артуру тоже будет любопытно, кто горазд купить ворованное у преступников нечто.

Время подумать у меня было до сдачи смены. Это вообще полезное занятие – думать. Особенно если подумать заранее, что будет, если не подумать. А если не подумать заранее – придется потом подумать еще раз, но уже с последствиями. Иногда даже стоит подумать дважды: сначала подумать, надо ли вообще думать, а потом уже думать по‑настоящему. Но главное – не переусердствовать: можно так долго думать о том, что будет, если не подумать, что в итоге забудешь, о чем вообще нужно было подумать. Поэтому опытные люди сначала думают, потом думают о том, что подумали, и только потом решают, стоит ли думать дальше.

Вот примерно так и пишется научная работа. Шутка. В общем, прикинув последствия в виде нагоняя от Артура, я решила обзавестись компанией для визита в банк. Правда, кроме Джейн, доверенных людей в моем окружении не было. По иронии судьбы ячейку Джонатан Уиллис открыл в том же банке, где мы предотвратили ограбление. Пугать охранников визитом моей подруги я не рискнула. Да и тащить с собой многодетную мать в условиях повышенной опасности мне не позволит совесть и инстинкт самосохранения. А вдруг ей понравится?

Мне все равно нужно было в участок, чтобы дать показания по поводу визита бандитов на кладбище. Поговорю со старшим инспектором, может, он выделит мне пару стражников.

К моему великому разочарованию, инспекторы сегодня ответственно отрабатывали свою зарплату, гоняя преступников по городу, – даже старшего на месте не было. Один Фред Браун грустно корпел над отчетами.

– Добрый день, – я попыталась улыбнуться максимально доброжелательно.

Инспектор бросил на меня брезгливый взгляд, словно увидел раздавленную лягушку.

– Лейна нет, – буркнул Браун. – Идите поиграйте в другом месте, а в участке люди работают.

– Вообще‑то у меня тоже важное дело, – все еще продолжая улыбаться, прошипела я. – Вы бы не могли сходить со мной в одно место?

– Возле туалета посторожить? – ехидно спросил Браун. – Много чести.

Да что же это такое? Мало мне духов, которые нормально выслушать не хотят, так еще эта обиженка.

– Мне нужна помощь в расследовании, – я сердито поджала губы.

– Мне тоже, – скривился Браун и кивнул на стопку папок. – Предлагаю сделку. Сначала разбираемся с моими делами, затем – с вашими.

– Но мне надо к полудню, – я от возмущения чуть ногой не топнула.

– А мне надо получить премию, – инспектор раздраженно цыкнул. – Не мешайте работать. Дверь за вашей спиной. Надумаете согласиться на мое предложение – не стесняйтесь.

Правильно Артур его недолюбливает. Пойду к дежурному – может, он чего посоветует, не зря же я его своим появлением каждый раз веселю. Тот неожиданно отправил меня к Тедди. Он, оказывается, тоже инспектор, временно сосланный в архив из‑за слишком эмоционального задержания помощника министра, в ходе которого он разбил лицо столь высокопоставленному взяточнику. Вот теперь он отбывает повинность в архиве, а по ночам расследует одно запутанное дельце, поэтому и спит потом целый день.

Я как‑то сразу прониклась уважением к Тедди, хоть до этого думала, что он обычный лентяй. Прямо неудобно стало.

Инспектор спокойно дрых в своей любимой позе, закинув ноги на стол. Я робко поскребла пальцем по дверному косяку. Тедди лениво приоткрыл один глаз, осмотрел меня, снова его закрыл и лениво махнул рукой, разрешая зайти.

В отличие от Брауна, он меня внимательно выслушал и нехотя спустил ноги на пол.

– Теперь я понимаю Артура, – инспектор с наслаждением потянулся. – Вас оставь без присмотра… Хорошо еще ума хватило поискать сопровождение. Сейчас умоюсь и поедем.

Через десять минут на меня смотрел удивительно нормальный мужчина. Ни следов сна, ни отечности на лице, ни беспорядка в волосах, ни мятой одежды. Я тоже хочу так уметь умываться.

На ступенях банка Тедди ненавязчиво взял меня под руку и тихо сказал:

– Не суетитесь, ведите себя естественно. А то кажется, будто вы пришли сюда, чтобы разрушить здание до фундамента. Плечи расслабьте и прекратите вертеть головой.

И все же охрана банка меня узнала. Они сразу как‑то вытянулись в струнку, озабоченно разглядывая что‑то за моей спиной. Джейн ищут, что ли?

Проблем с доступом не возникло. Служащий даже бровью не повел из‑за того, что забирать вещь пришел другой человек. Главное, что я знаю пароль.

Мне отдали нечто, завернутое в тряпочку. Я осторожно начала разворачивать, но моментально получила по пальцам от Тедди. Он аккуратно вытащил из моей руки предмет, заглянул за уголок ткани и скривился:

– Бедный, бедный Артур.

– Почему это он бедный? – озадаченно нахмурилась я, чувствуя подвох буквально всем организмом.

– Надо будет ему в качестве утешения притащить горячительного, – проигнорировал мой вопрос Тедди. – И дев… Нет, их не надо.

Но спокойно выйти из банка мы не успели. Тедди резко остановился, словно налетел на стену, и неразборчиво зашипел себе под нос. Кажется, ему не понравилась парочка мужчин подозрительного вида, с показной ленивостью поджидающих чуть в стороне от входа. Они ни разу не подозрительно оживились, заметив, что мы собрались выходить.

Меня резко развернули к столу с бланками.

– Пишите заявление, чтобы открыли на ваше имя ячейку, – тихим голосом приказал Тедди.

– Снова положим в банк? – я послушно села на стул. Честно признаюсь, хотелось засыпать инспектора вопросами, но пришлось сдержаться. Если я тут умру от любопытства – это будет первый случай в истории. Набросать завещание, что ли…

– Пишите, – повторил Тедди. – Так мы обезопасим вас.

– А что будем класть? – я от усердия высунула кончик языка, выводя буквы.

– У вас в сумке ничего лишнего не завалялось? – Тедди бросил взгляд на выход.

– Это же дамская сумочка, – хмыкнула я. – Конечно, завалялось. Есть пудра, например.

– Пойдет, – с серьезным видом кивнул инспектор. – В тряпку только завернем и сдадим на хранение.

Рядом со столом рос в горшке какой‑то фикус. Хотя, может, это был и не фикус. Не сильна я в ботанике. Что‑то зеленое, с крупными листьями и высотой с человека. Видимо, чтобы люди, заполняющие бланки, не сильно нервничали, когда приходится переписывать, а любовались растением.

Тедди чуть сместился к горшку. Под видом изучения заполненных образцов бланков на стене он ловким движением вогнал что‑то в землю возле самых корней растения.

Служащий банка совсем не удивился, когда мы вернулись буквально через пять минут. Не моргнув и глазом, он принял заявление, оформил все очень быстро и взял на хранение обратно то, что сам только что вернул по требованию.

– А теперь начинается самое интересное, – мрачным тоном объявил Тедди. – Ваша задача – не отстать от меня. Мы выходим и быстро идем в переулок слева от банка. Я буду говорить, куда сворачиваем: вправо или влево. Если вдруг отстанете – зовите громко сразу. Я не хочу потом от Артура получать взбучку, если вас все же схватят. Да и преступников как‑то жалко. У них и без вас жизнь не сахар.