Я робко поинтересовалась, когда же мы будем разбираться со следующим делом. Инспектор очень выразительно посмотрел на меня поверх стопки папок. Глупых вопросов больше задавать не стала и, стащив пару печенек из вазочки, предпочла поделиться новостями с подругой. Уж кто‑кто, а оценить мою сообразительность и находчивость по достоинству – так это Джейн.

– Селеста, ты… – она покоилась на младшего сынишку, которого держала на руках, – очень своеобразная особа. Рядом с тобой… весьма выдающийся человек, а ты о духах думаешь. Хватай его и тащи жениться.

Стратегически важное обсуждение дел происходило в очереди за сладкими фруктами. В ожидании покупки топтались только мамочки с детьми. Женщины одобрительно загудели на совет подруги. А единственный, непонятно как затесавшийся мужчина пришибленного вида, затравленно осматривающийся по сторонам, очень грустно вздохнул. Видимо, его так же в свое время схватили и потащили.

– Ага, – мрачно усмехнулась я, строя забавные рожицы сыну Джейн, – предварительно вырубив его камнем по макушке, да?

– И получить вместо мужа дурочка? – Джейн решительно помотала головой. – Да и священник не обрадуется, если жених будет без сознания и с высунутым языком. Нет, тут хитростью надо действовать.

– Выложить дорожку к храму печеньками? – развеселилась я. Рядом с нами женщина хрюкнула, сдерживая смех. – Ты бы видела этого инспектора…

– Видела, – мечтательно вздохнула подруга, закатывая глаза. Кстати, у меня появился один вопрос к ее мужу: он сильно отбивался, стоя у алтаря? Просто я почти всю церемонию провела, внимательно бдя за новоиспеченной свекровью, чтобы она грудью не бросилась на защиту сыночки от хищницы в лице Джейн. По крайней мере, она всем так говорила. – В газете его снимок напечатали. Ты там еще на заднем плане мелькала.

Эту позорную минуту славы я бы предпочла забыть.

Журналисты прибыли на станцию раньше, чем успели увезти задержанного. Пришлось Артуру поработать отвлекающим маневром и посветить лицом на радость всяких дамочек. Снимали его на фоне платформы. А там я – на лавочке с Паровозом. Ну как можно не погладить кота? Только животное, похоже, не любит некромантов, потому что в ответ он так укусил меня за руку, что я взвыла и вскочила с места. Поэтому снимки в сегодняшних газетах вышли интересные: симпатичный инспектор и на заднем фоне я – с перекошенным лицом и в непонятной позе.

– Будешь зевать, Селеста, – недовольно цокнула языком подруга, – опять пойдешь на пять свиданий. Думаешь, у нас одно брачное агентство в городе?

– Умеешь ты мотивировать, – сдержанно хохотнула я.

Наконец, купив сладких фруктов детям, мы поспешили домой к Джейн, чтобы успеть к тому моменту, как остальные дети подруги упросят няню с ними поиграть. А там уже или ремонт очередной делать придется, или новую няню искать.

По дороге нам попался банк, и Джейн резко вспомнила, что хотела перевести маме деньги на счет. Мы не искали специально банк. Мы не искали специально именно этот банк. И мы совсем не специально хотели попасть на ограбление. Но когда в здание, где люди спокойно пересчитывали свои деньги, ворвались бандиты с криками, я совершенно не удивилась. Как‑то халтурно, видимо, я отнеслась к снятию с себя проклятий.

Конечно, банк пришли грабить не недоумки с ножами, а маги и их подельники с пистолетами. Что бы обо мне не думали всякие инспекторы, добровольно грудью на людей с недобрыми намерениями бросаться не стала, полагая, что охранники и без моего скромного участия справятся с неожиданными клиентами. Только в поднявшемся хаосе кто‑то резко толкнул Джейн, да так сильно, что она выпустила сынишку из рук. Хорошо, я успела перехватить мальца у самого пола, а то ковров тут нет – чистый гранит. Нельзя обижать многодетную маму, она от этого становится бешеной. А Джейн, на минуточку, тоже некромант. Она сначала оглушила напавших боевым визгом, от которого люстры в зале тоненько задрожали, а следом бахнула магией, что называется, от бедра. Хорошо еще всех парализовало, а не поубивало.

В общем, в участок я вернулась поразительно быстро. Нас с Джейн и ее сыном забрали как свидетелей. Или как участников нападения. Пока еще не решили.

Дежурный, рыдая от смеха, стек куда‑то под стол. Я только смогла разобраться среди хрюканья и икания, что двое – это уже преступная группировка.

Артур ничего не сказал. Может, он и хотел поделиться великой умной мыслью, но Джейн уже профессионально взяла его под руку и, стреляя глазами в мою сторону, принялась что‑то шепотом рассказывать. Вот поганка какая! Пока она явно нечто провокационное вещает инспектору, я тут ее сына на руках держу, чтобы деточку не затоптали. Ладно, будем честны: чтобы милый мальчик не устроил погром в участке, ведь детям передалось все лучшее от подруги – ее неукротимая энергия.

Нам с Джейн вынесли благодарность. Точнее, ее вынесли подруге, которую быстро отправили домой, а меня молча утащили в кабинет, где заставили строчить объяснительную. Я честно писала, что просто шла мимо и к налету на банк никакого отношения не имею. Инспектор подвинул ко мне вазочку с печеньем.

– Я хотел дать возможность вам отдохнуть, но раз вы, Селеста, ни минуты спокойно провести не можете, то будем работать, – Артур с радостной улыбкой отодвинул стопку папок подальше от себя. – Есть дело. Ограбление. Кстати, вашего любимого склепа.

– У меня есть любимый склеп? – я удивленно округлила глаза. Никогда за собой не замечала такой тяги. Даже когда полдня работала в похоронном бюро.

– Не в этом смысле, – махнул рукой инспектор. – На кладбище который.

– Логично, – кивнула я. – Склепы практически всегда размещаются на кладбище. За редким исключением, когда…

– Не надо лекций, – нетерпеливо перебил меня Артур. – А хотите горячий шоколад?

То есть печенья, чтобы закрыть мне рот, мало в его понимании? А вот и не откажусь.

Когда инспектор вернулся с чашкой ароматнейшего напитка, у меня возник резонный вопрос: а откуда в участке такая роскошь?

– Себе варил, – равнодушно пожал плечами Артур. – Сладкого захотелось. Вот осталось.

Я сделала вид, что поверила. В участке, полном голодных инспекторов и стражников, что‑то могло остаться несъеденным? Да и горячий шоколад – свежеприготовленный.

– Итак, – Артур снова уселся на свой стул и скрестил руки на груди. – Начнем еще раз. Из склепа рода Эллингтонов, расположенного на кладбище, три года назад пропала родовая брошь. Очень дорогая вещица. Наутро рядом со склепом нашли только труп смотрителя со следами насильственной смерти. Его подозревали в пособничестве преступникам, потому что за неделю до происшествия он положил на свой счет в банке внушительную сумму. Да и склеп не был взломан, а аккуратно открыт. Видимо, подельники решили убрать его, чтобы не сболтнул лишнего.

Я отхлебнула горячий напиток и зажмурилась от удовольствия. Вот всегда бы так в участке встречали.

– Странно, – поделилась я сомнениями с инспектором. Тот смотрел на меня с легкой улыбкой. – Как правило, дорогие вещи не хоронят вместе с телом. Тем более родовые броши. Она как бы должна быть в единственном числе. Обычно в таких случаях изготавливают дешевый дубликат и хоронят вместе с ним.

– Так и было сделано, – одобрительно кивнул инспектор. – Только вмешался человеческий фактор. Подделку и оригинал перепутали. Причем до момента ограбления никто не заметил ошибки.

– Хм, – прищурилась я. – А уж не было ли это сделано намеренно?

– У следствия тоже возникли такие вопросы, – голос инспектора звучал одобрительно. – Были допрошены все, кто хоть раз касался броши. Ничего подозрительного найти не удалось. Страховая контора также проводила свое независимое расследование – и тоже безрезультатно. Наследнику выплатили полагающуюся сумму, только он все равно остался недоволен, потому что ему нужна была брошь, а не деньги.

– Типа честь рода продать нельзя? – усмехнулась я. Обычно, чем пафосней речь, тем более грязные делишки прячут за ней.