— Вопроса? — Пинский явно смутился: — А если я не знаю, что хочу спросить?

— Боже… Меня тут люди спрашивали, вообще, обо всём. Начиная с погоды, и заканчивая их личным желанием потрогать меня за задницу…

— И желание это, между прочим — никуда не делось! — отозвалась та наглая блондинка из толпы.

— Тьфу! Мать твою… В общем, вопросы были самые разные. Да, некоторые отдавали глупостью. Но какая разница? Тебе же надо завести разговор, правильно?

— Ну… По факту — да. — согласился Марк.

— Вот! Давай, спроси, что у тебя сейчас на уме?

— Я не знаю, что у меня сейчас на уме… — опять застеснялся Господин Брутальность.

— Не может такого быть! Рассказывай.

— Не знаю… Говорю же!

— Не верю. Рассказывай!

— В общем… Что между тобой и Госпожой Симоновой? — зажмурившись, спросил Пинский. Все тут же замолчали и повернулись в мою сторону. Неловко получилось…

— Почему тебя это волнует?

— Потому что… Мой старший брат в неё влюблён. Вот.

— А, может, это ты в неё влюблен?

— Нет же! Я влюблён в Са… Кхм… Впрочем, это сейчас неважно. Ты не ответил на мой вопрос.

— У меня с Госпожой Симоновой очень сложные отношения. Она явно меня ненавидит, но я не могу понять, почему именно? И пытаюсь в этом разобраться.

— Зачем тебе это?

— Любопытство. Повар должен быть любопытным.

— Ладно… Ты меня успокоил. — с облегчением выдохнул Марк.

— Конечно, это не самый лучший вопрос, чтобы завязать разговор. Но ты знаешь — это уже неплохо! По крайней мере, лучше, чем ничего.

— Спасибо… Просто, мой брат — крайне влиятельный человек. А ещё… Он мне всю плешь проел с этой Госпожой Симоновой! Вот, серьёзно… Я чувствую себя крайне некомфортно, когда он начинает свои расспросы. Что я, шпион какой-то?

О, кстати, завтра надо будет связаться с Летти и узнать, как там дела у Тумбулыжника. Всё ли хорошо? И не раскрыли ли его остальные Генералы?

— Не переживай! Угостись лучше коктейлем. Кстати, что это?

— «Кубинская ночь». — загадочно ответил Колян: — Один из лучших коктейлей, что я когда-либо пробовал. Он до безумия приятный и романтичный.

— Понятно. Вот, Марк! Можешь попробовать. Николай всё равно сделал с избытком. — я взглянул на три лишних стакана: — А это для кого?

— Чисто так. На всякий случай. Вдруг к нам присоединится, кто-нибудь ещё? Господин Пинский, например. — пожав плечами, ответил мой проводник.

— Спасибо… — Марк взял вытянутый стакан, а затем осторожно отпил оранжевую жидкость: — Слушайте, а неплохо! Я чувствую яркие нотки аниса и странную, но очень приятную терпкость.

— Анис — это самбука. А терпкость — кубинский ром.

— Вкусно! Прям… Очень вкусно! — Господин Брутальность порылся по карманам и вытащил два ярко-красных пакетика: — Вот эти конфеты — просто чума! Раз вы угостили меня — значит я угощу вас.

— Рад, что ты оценил. И очень надеюсь, что ты больше не будешь обзываться.

— Не буду! В общем, это конфеты с перцем. — Марк высыпал конфеты в блестящих фантиках на тарелку: — Но будьте аккуратны! У меня-то толерантность к остроте. Но вот у всех остальных… Короче, пробуйте по одной.

— Так и сделаю! — Колян распечатал одну и бросил себе в рот. Его лицо практически мгновенно искривилось и покраснело. Мой бедный проводник за секунду выпил новый коктейль.

— Жжётся!!! Жесть какая…

— А я предупреждал, что их нужно есть очень осторожно.

— Но обертка красивая… Так и манит.

— Шоколад с перцем. Ты решил продолжить пакостить? — с усмешкой поинтересовался я.

— Нет же! Я просто хотел поделиться! Извините, что так налетел… Правда! Я лишь хотел узнать, что между тобой и Госпожой Симоновой. Уж слишком сильно меня брат напрягает с этой ситуацией.

— Кстати, а ты пробовал с ним говорить на эту тему?

— Пробовал. Вообще, не соображает. А самое-то главное… Он же ей письма пишет. А она игнорирует! Надо будет спросить, почему…

— Потому что, Ваш брат совершенно не умеет грамотно выражать свои мысли. — рядом с нами материализовалась Амелия. Выглядела она крайне недовольно и сверлила меня жутким взглядом: — Господин Цареградцев… Я стесняюсь спросить, а что здесь происходит?

— Вечеринка века. — пожав плечами, ответил я.

— «Бронзовая ночь»? И кто вам разрешил?

— В смысле, кто разрешил? Я сам себе разрешил.

— Вы подвергаете угрозе моральные устои Харитоновки. Мало того, что тут везде алкоголь и играет музыка, так я видела парочку, которая держалась за руки! Вы в курсе, что студенты в подобных условиях превращаются в спагетти?

— Идеально подходят к томатной пасте?

— Нет! Могут спутаться, если вовремя не разъединить. Господин Цареградцев, я была о Вас лучшего мнения.

— А с чего ты меня на «Вы» называешь?

— Потому что, я искренне недовольна Вашим поведением. Поэтому, я обращаюсь к Вам официально!

— Простите, Госпожа Симонова… Но тут произошло недопонимание. — вздохнула Света.

— Госпожа Соболева, если Вы пытаетесь покрыть этого юношу, то знаете — это совершенно бесполезно. И я буду настаивать на том, чтобы Вы немедленно разогнали весь этот балаган!

— Слушай… Я всё понимаю. У тебя синдром отличницы и всё такое. Но ребята уже пришли. И будет максимально некрасиво выгнать их отсюда.

— Максимально некрасиво будет шуметь после одиннадцати вечера. К вам могут нагрянуть полицейские! Посмотрим, как Вы тогда запоёте, Господин Цареградцев.

— Не будь такой скучной. Расслабься! Выпей с нами.

— Я не пью алкоголь. Мне не нужны посторонние вещества, чтобы развлекаться. — фыркнула Амелия, и её взгляд заострился на тарелке с конфетами: — А вот это я попробую.

— Не стоит, Госпожа Симонова! — Марк попытался перегородить конфеты собой: — Они не вкусные.

— Я сама решаю, что вкусно, а что нет. — бросила местная Королева и бесцеремонно съела одну конфету.

Её непроницаемая маска тут же дала трещину. Щеки покраснели. А на глазах вот-вот должны были выступить слёзы… Мне даже стало её жаль.

Амелия, с ужасом глядя на нас, схватила один из стаканов с «Кубинской ночью» и махом осушила его.

— Эм-м… Ты в порядке? — уточнил я.

— Там же был не сок, да? — тихо спросила Госпожа Симонова, попутно бледнея от всего происходящего.

— Скажем так — сок был далеко не единственным ингредиентом в этом стакане. — растерянно ответил Колян.

— Что ж… — Амелия резко подобрела, а её рот расплылся в счастливой улыбке. Честно говоря, я настолько привык к ледяной непроницаемой маске, что подобное выражение лица Госпожи Симоновой вызывало эффект «Зловещей долины». Выглядело это максимально неестественно: — Я вас покину. Ибо что-то спать захотелось…

С этими словами, она довольно резко развернулась и быстро побежала в сторону выхода.

— Дерек! Нельзя её отпускать! — воскликнула Наташа.

— Да, знаю я… Уже пошёл разбираться. — вздохнул я и направился вслед за Амелией.

Кто ж знал, что у Чёрного Сергея внезапно появится конкурент?

Ох, надеюсь, что всё будет хорошо, и я не влипну в максимально некомпетентную ситуацию из-за пьяной Королевы…

— На меня глядит игриво пиво-пиво! Пиво-пиво! Пиво-пиво! Пиво-пиво-пиво-пиво, пиво-пиво-пиво-о… — напевал я, преследуя слегка пошатывающуюся Амелию: — Детка! Может быть, ты остановишься?

— Если остановлюсь, то немедленно упаду… — тяжко вздохнув, промямлила она: — Кто оставляет алкоголь вот так на столе?

— Вообще-то, ты знала, куда пришла. И Марк предупреждал, что конфеты не вкусные.

— «Не вкусные» и «острые» — вещи разные, Господин Цареградцев… — Королева резко остановилась, а затем очень странно посмотрела на меня: — А у вас глаза красивые.

— Что⁈

— Нет, я правда считаю их красивыми. Вам никогда не казалось, что они… как будто светятся? — Амелия направилась в мою сторону: — Хотя, чего это я? Мне известен Ваш секрет, Господин Цареградцев.

— Какой же?

— Вы… волшебник! — икнув, Госпожа Симонова врезалась лбом в моё плечо и буквально повисла на мне: — Самый. Настоящий. Волшебник.