В зале повисла гробовая, звенящая тишина. Кристина за спиной Артура злорадно ухмыльнулась, расправляя плечи. Она думала, что этот скандал уничтожит Полину.

Полина почувствовала, как внутри нее поднимается чистая, ледяная волна абсолютного спокойствия. Она посмотрела на Артура — на этого человека, которого она когда-то считала своей вселенной, ради которого жертвовала собой, своими снами и мечтами — и не почувствовала ничего. Ни боли, ни обиды, ни злости. Только легкую, брезгливую жалость. Он казался таким маленьким, ничтожным, смешным в своем дешевом гневе по сравнению с Денисом.

Денис Старк сделал полшага вперед, мгновенно закрывая Полину своим мощным плечом. Его лицо превратилось в каменную, безжалостную маску, а в серых глазах зажегся тот самый леденящий душу, первобытный огонь, который не обещал Артуру ничего, кроме быстрой и мучительной расправы. Прежде чем Денис успел отдать приказ своей охране, Полина мягко, но уверенно положила свою руку на его плечо, останавливая его. Она хотела сделать это сама.

— Не надо, Денис, — тихо, но отчетливо сказала она. Она вышла из-за его спины и сделала шаг навстречу бывшему мужу. Платье из изумрудного шелка зашуршало. Полина смотрела на Артура прямо и гордо. — Я больше не позволю тебе, Артур, произнести ни одного грязного слова в мой адрес. И тем более — в адрес моего тела. Ты назвал меня «жирной корой» и «квашней». Ты выставил меня из дома, потому что мои формы перестали соответствовать твоим извращенным стандартам. Но посмотри вокруг. Весь этот зал, все эти успешные, умные люди сегодня восхищаются тем, что создают мои руки. Мое тело способно на великие вещи. Оно способно дарить радость. И оно способно на гораздо большее, чем твоя ограниченная, эгоистичная душонка когда-либо могла оценить.

Полина сделала глубокий, спокойный вдох. Она знала, что Денис в курсе её беременности с первого дня, но сейчас пришло время поставить окончательную, жирную точку для этого человека из прошлого. Чтобы он никогда, ни при каких обстоятельствах не смел даже думать, что имеет право на её будущую жизнь. Полина медленно, демонстративно положила свою ладонь на свой пока еще плоский живот, окруженный изумрудным шелком, и посмотрела прямо в ошарашенные, расширившиеся от дикого предчувствия глаза Артура.

— Например, мое тело способно выносить и родить новую жизнь, — твердо, так, что её голос разнесся по самым дальним углам притихшего зала, произнесла Полина. — Да, Артур. Я беременна. И этот ребенок, который растет во мне, никогда не узнает твоего имени. Он родится под фамилией Старк. Под защитой настоящего, сильного мужчины, который полюбил меня со всеми моими изгибами, изъянами и округлостями. А ты... ты не получишь от этой жизни больше ничего. Ты банкрот, Артур. Во всех смыслах этого слова. Пошел вон из моей кондитерской.

В зале раздался дружный, громкий, шокированный вздох гостей. Журналисты судорожно начали щелкать затворами камер. Кристина подавилась воздухом, её рот смешно открылся, а лицо покрылось красными пятнами. Артур застыл, словно его на полной скорости сбил грузовик. Вся его алкогольная спесь испарилась в секунду. Он перевел дикий, блуждающий, полный ужаса и непонимания взгляд с лица Полины на её ладонь, покоящуюся на животе. До него, наконец, начал доходить весь масштаб его потери. Он сам, своими руками, выбросил женщину, которая носила его ребенка, растоптал её, а теперь её и его дитя забирает самый опасный и могущественный человек в этом городе.

Денис Старк вздрогнул. Его огромная фигура на секунду окаменела. Он медленно повернул голову к Полине. В его суровых, хищных серых глазах в это мгновение пронеслась целая буря эмоций. Это не был шок от новости — он знал о ребенке. Это был шок от её невероятной, гордой смелости. От того, как громко, прилюдно, перед сотней свидетелей она отреклась от биологического отца своего малыша и назвала его, Дениса, единственным настоящим отцом. В его глазах вспыхнула такая затапливающая, бешеная, первобытная нежность и дикая, торжествующая гордость, что у Полины закружилась голова. Её страхи о том, что он не примет ребенка Артура, растворились без следа. Денис принял его. Окончательно и бесповоротно.

Старк медленно повернулся к побелевшему, дрожащему Артуру. На губах великана появилась хищная, смертоносная улыбка сытого льва, который смотрит на гиену.

— Ты слышал мою женщину, ничтожество? — пророкотал Денис, и от этого звука у Артура подкосились ноги. — Твой «ГрадСтрой» закроется завтра утром. А сейчас — пошел. Вон. Из её жизни. И из её города.

Артур, шатаясь, словно слепой, попятился к выходу, увлекая за собой насмерть перепуганную Кристину, которая спотыкалась на своих огромных каблуках. Двое двухметровых охранников Дениса вежливо, но невероятно жестко подхватили их под локти у самых дверей и буквально вышвырнули на асфальт под презрительный шепот и смех высокосветской толпы.

Денис повернулся к Полине. Не обращая внимания на сотни пар глаз, на направленные объективы камер, на вспышки и начавшиеся в зале оглушительные аплодисменты гостей, он подошел к ней вплотную. Этот огромный, жесткий мужчина, перед которым трепетал весь город, медленно опустился на одно колено прямо на холодный, полированный мраморный пол у её ног.

Он бережно, с каким-то священным, благоговейным трепетом обнял её пышные бедра своими огромными руками и прижался лбом к её животу сквозь изумрудный шелк платья.

— Спасибо тебе, сочная моя... — глухо, сорвавшимся от избытка чувств голосом прошептал Денис, и Полина, опустив взгляд, увидела, как на его жесткой, покрытой щетиной щеке блеснула и покатилась вниз скупая, горячая мужская слеза. — Спасибо за то, что выбрала меня. Я клянусь, я стану для него лучшим отцом на свете. И никто никогда больше не посмеет обидеть мою королеву.

Полина улыбнулась, запуская пальцы в его жесткие волосы, и поняла: её прошлая жизнь, полная унижений и комплексов, окончена. Впереди был только их собственный, сладкий и абсолютно счастливый рай.

Прошло долгих, невероятно насыщенных и ослепительно счастливых девять месяцев. Загородное поместье Дениса Старка буквально утопало в лучах ласкового весеннего солнца, которое пробивалось сквозь густые кроны вековых сосен. Воздух здесь, на берегу чистого лесного озера, был настолько густым, чистым и упоительным, что казался Полине целебным. Он пах нагретой на солнце хвоей, свежей листвой и едва уловимым, сладким ароматом домашней выпечки — Полина даже на поздних сроках беременности не могла подолгу оставаться без своего любимого дела.

Она сидела на широкой, застекленной террасе роскошного двухэтажного флигеля, уютно устроившись в глубоком плетеном кресле-качалке. На ней был свободный, струящийся сарафан из мягкого трикотажа глубокого винного цвета. Ткань ласково облегала её округлые, заметно потяжелевшие бедра, высокую, налившуюся грудь и огромный, круглый, абсолютно идеальный живот. Полина больше не пыталась спрятать свои формы под безразмерными вещами, как делала это в браке с Артуром. Напротив, сейчас она носила свои округлости с гордостью истинной королевы.

На её коленях покоился свежий, пахнущий типографской краской номер самого престижного глянцевого журнала города. С обложки на мир смотрела роскошная, уверенная в себе женщина с пышными формами, в том самом изумрудном шелковом платье с грандиозного открытия. Её каштановые волосы крупными волнами падали на плечи, а в глазах горел такой яркий, торжествующий свет, что отвести взгляд было невозможно. Крупный золотой заголовок через всю страницу гласил: «Полина Старк: плюс-сайз королева кондитерского бизнеса. Как превратить аппетитные формы в культ и построить империю вкуса».

За этот неполный год её авторская кондитерская студия «Сладкий рай» превратилась в самую успешную, модную и посещаемую сеть в регионе. Полина совершила настоящую революцию: она ввела в моду изысканные, легкие десерты на основе натуральных ягод, муссов и миндальной муки, доказав всему городу, что сладости могут дарить чистую радость, не требуя от женщин жестких, изнуряющих диет и вечного чувства вины. Местные светские львицы, которые раньше морили себя голодом, теперь выстраивались в очереди за её фирменным черничным суфле. Но самым главным достижением для Полины был вовсе не коммерческий успех. Главным была та абсолютная, бронированная, несокрушимая уверенность в собственной женской привлекательности и силе, которую каждую секунду дарил ей Денис.