Её прошлый кошмар по имени Артур был окончательно и бесповоротно уничтожен. Юристы Старка сдержали слово: они устроили строительной компании «ГрадСтрой» такие тотальные налоговые и судебные проверки, что фирма лопнула как мыльный пузырь. Суд признал Артура банкротом, обязав его выплатить колоссальные компенсации Полине за совместно нажитое имущество, которое он пытался утаить. Его холеная спесь сошла в первые же месяцы. Кристина, как и предсказывала Полина, испарилась из его жизни в ту самую секунду, как у Артура заблокировали последнюю золотую кредитную карту. По слухам, которые иногда приносила Светка, Артур теперь работал обычным наемным прорабом на чужой стройке на окраине города. Светка рассказывала, что видела его однажды: осунувшийся, злой, в грязной робе. Он стоял у витрины «Сладкого рая», бессильно сжимая кулаки и глядя на огромный плакат с улыбающейся Полиной, понимая, какую невероятную женщину и какое сокровище он потерял из-за своего ничтожного эгоизма.

Полина мягко, с трепетом положила обе ладони на свой живот. Внутри нее маленькая жизнь на секунду замерла, а затем аккуратно, едва заметно толкнулась прямо в её ладошку.

— Ну что ты, маленький? Папу ждешь? — тихо, с нежнейшей улыбкой прошептала Полина, чувствуя, как к горлу подступает теплая волна затапливающего счастья. — Папа скоро приедет. Папа нас никогда не оставит.

Словно в ответ на её тихие слова, у кованых ворот поместья раздался знакомый, глубокий и утробный рокот мощного двигателя тяжелого внедорожника Дениса. Сердце Полины по старой привычке сделало радостный кульбит. Через несколько минут на террасу стремительным, размашистым и истинно хозяйским шагом вошел Старк. За этот год он ни капли не изменился — всё тот же массивный, пугающе сильный, но чертовски привлекательный мужчина. Он прямо с порога сбросил свой дорогой пиджак на перила террасы, оставаясь в одной черной облегающей футболке, которая плотно обтягивала его рельефные плечи, мощные бицепсы и перекатывающиеся кубики пресса. Его суровое, хищное лицо, перед которым трепетали бизнес-конкуренты, при взгляде на Полину мгновенно преобразилось. В темно-серых глазах вспыхнул такой океан запредельной, обжигающей нежности, что у Полины перехватило дыхание.

— Привет, сочная моя, — низким, бархатным голосом, от которого по её коже побежали миллионы мурашек, произнес Денис.

Он сразу же опустился перед её креслом на одно колено, полностью забивая своими широкими плечами всё пространство. Его огромные, теплые ладони, покрытые жесткими мозолями от штанги, привычным, невероятно бережным и в то же время собственническим жестом легли на её круглый живот. Малыш внутри Полины мгновенно притих, словно узнавая эту надежную, сильную энергетику своего настоящего отца. Денис со вздохом облегчения прижался лицом к её животу сквозь тонкую ткань сарафана, замирая на несколько секунд, просто впитывая её тепло, а затем поднял голову и посмотрел Полине прямо в глаза.

— Как вы тут без меня? Наш бутуз не сильно тебя мучил сегодня? — прохрипел Старк, поочередно целуя сначала одну её ладонь, а затем другую.

— Всё хорошо, родной. Скучали по тебе, — Полина ласково запустила пальцы в его короткие, жесткие темные волосы, слегка массируя затылок. — Он сегодня на удивление спокойный. Наверное, чувствует, что скоро финал.

Денис усмехнулся, и в его глазах снова разгорелось то самое первобытное, защищающее пламя мужчины-покровителя. Он плавно поднялся на ноги, увлекая Полину за собой. Его сильные руки обхватили её за талию, плотно прижимая её мягкое, аппетитное тело к своему железному торсу. Полина тихо ахнула, почувствовав, как под тонкой тканью сарафана её пышная, чувствительная грудь смялась о его крепкую грудную клетку.

Денис медленно, с наслаждением опустил ладони ниже, на её округлые, тяжелые бедра, слегка сжимая их. Его поцелуй накрыл её губы — не сокрушительный и грубый, а глубокий, томительный, пахнущий дорогим табаком, кедром и чистой, зрелой мужской страстью. Полина приоткрыла рот, отвечая на его ласку, чувствуя, как внутри нее привычно разливается жидкое, сладкое тепло. Этот мужчина любил её всю, без остатка. Он боготворил её лишний вес, её растяжки на бедрах, её изменившуюся фигуру. Для него она была идеалом, его личной богиней.

Денис отстранился всего на миллиметр, тяжело дыша ей прямо в губы, и запустил руку в карман своих брюк. Он достал небольшую бархатную коробочку глубокого изумрудного цвета. Полина затаила дыхание. Когда крышечка откинулась, на шелковой подложке в лучах весеннего солнца ослепительно засияло кольцо из белого золота с огромным, чистейшим изумрудом каплевидной формы, который идеально подходил под цвет её глаз.

— Поля, — тихо, но с такой железной серьезностью, от которой у нее задрожали колени, произнес Денис. Он взял её пухлую, нежную ручку в свою огромную ладонь. — Ровно через три дня у нас официальная регистрация. Я хочу, чтобы ты поехала в роддом с моей фамилией на запястье. Ты подарила мне то, чего у меня никогда не было — настоящий дом, тепло и смысл жизни. Я люблю тебя. Каждую твою линию, каждую твою складочку, твой невероятный талант и твою чистую душу. Ты моя королева, Поля. Навсегда.

Полина посмотрела на сияющий изумруд, затем перевела взгляд на его честные, полные обожания серые глаза, и из её глаз хлынули горячие, частые слезы — но теперь это были слезы абсолютного, безграничного счастья и облегчения. Прошлое окончательно отпустило её.

— Я люблю тебя, Денис... Больше жизни, — прошептала она, утыкаясь носом в его широкую шею.

Старк довольно прорычал что-то нераздельное, с легкой, невероятной легкостью подхватил её на руки, несмотря на её внушительный вес на девятом месяце беременности. Он бережно прижал её к себе, удерживая под аппетитные ягодицы, и понес в прохладную, полутемную глубину их спальни. Он уложил её на белоснежные шелковые простыни с такой осторожностью, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.

Их последующие часы были наполнены неторопливой, густой и невероятно чувственной нежностью . Денис медленно, заставляя Полину тихо стонать от сладкого томления, снимал с нее сарафан. Его горячие губы и легкая недельная щетина обжигали её чувствительную шею, ключицы, спускались к тяжелой, налившейся груди, заставляя соски затвердеть от наслаждения. Его ладони ласкали её крутые бедра, а затем он опустился ниже, покрывая поцелуями её огромный живот, шепча хриплые, нежные слова любви их будущему ребенку. Когда его тело наконец соединилось с её в медленном, глубоком и бережном ритме, Полина полностью растворилась в нем, выгибаясь навстречу его сильным толчкам, чувствуя себя самой желанной, самой красивой и самой любимой женщиной на всей планете.

Они лежали в обнимку, тяжело дыша, когда за панорамными окнами спальни уже начали сгущаться мягкие сиреневые сумерки. Полина умиротворенно покоилась на его плече, перебирая пальцами татуировки на его груди.

Вдруг внутри её живота что-то отчетливо и громко щелкнуло, а по ногам разлилось сильное, внезапное тепло. Полина замерла, её глаза округлились.

— Денис... — тихо, со смесью паники и дикого восторга произнесла она, приподнимаясь на локтях. — Кажется... кажется, у меня отошли воды.

Старк, который секунду назад казался расслабленным спящим львом, среагировал мгновенно. Он подорвался с кровати за долю секунды, его глаза яростно блеснули адреналином.

— Так, спокойно, сочная моя, без паники, — его голос прозвучал как четкая военная команда, хотя Полина видела, как у этого огромного мужчины от волнения слегка дрогнули пальцы, когда он натягивал штаны. — План «Эвакуация» активирован. Вещи собраны в багажнике. Профессор уже на связи. Юра! — рявкнул он в сторону двери, вызывая охрану. — Машину к крыльцу, живо!

Через сорок минут черный мерседес Дениса на максимальной скорости, игнорируя все светофоры города под прикрытием машин сопровождения, влетел на территорию элитного перинатального центра. Денис сам, на руках, занес Полину в приемный покой, наотрез отказавшись отдавать её медбратьям с каталкой. Он не отпускал её руку ни на секунду — ни во время оформления документов, ни в лифте, ни в роскошной предродовой палате.