Егорка побежал дальше, размахивая очередной подобранной палкой, верная корги понеслась за ним, а местная волко-овчарка вновь плюхнулась в дорожную пыль.

— Как здоровье, Марья Никитична? — Илья тактично пропустил мимо ушей упрек за «безделье».

— Да ничего. Давление с утра было, а солнышко вышло — и полегчало.

— Не болейте, Марья Никитична!

— Так кто ж нас спросит!..

— А вы с Егором давно приехали? — полюбопытствовала Женя, когда они прошли мимо.

— М-м… — Илья задумчиво почесал светлую бровь. — Неделя как?

Женя рассмеялась.

— Ты меня спрашиваешь?

Да, где-то час назад они, не сговариваясь, плавно и совершенно естественно перешли на «ты».

— Да тут без связи все дни слились в один, — виновато улыбнулся Илья. — Примерно неделя.

— Уже со всеми местными, наверное, познакомился? — Женя склонила голову к плечу, рассматривая спутника. Что-то в нем все же было такое — настолько притягательное, что глаз от него оторвать было невозможно.

— Да тут три улицы по десять домов! — посмеиваясь, напомнил Илья. — Почти со всеми, да. Люди здесь добрые. И Егорку хорошо приняли.

Егорка… Женя опять перевела взгляд на маячившую впереди тонкую фигурку в голубых шортах и желтой футболке. Если на его папу почему-то все время хотелось смотреть и улыбаться, то мальчика вдруг нестерпимо захотелось догнать и обнять. Крепко-крепко.

Смутившись своих странных желаний по отношению к людям, с которыми познакомилась всего несколько часов назад, Женя опустила взгляд на собственные кеды.

Некоторое время они шли молча.

Потом подбежал Егор, чтобы показать отцу очередную палку-находку. Илья подхватил сына под мышки и несколько раз подбросил в воздух. Мальчик смеялся беззвучно, но все-таки смеялся. Внизу завистливо прыгала Стеша, тоже прося внимания и снова пачкая лапами светлые джинсы хозяина.

А Женя вдруг почувствовала, что она тут лишняя. И ее странная тяга к чужой семье вообще нечто больное и ненормальное. Нужно немедленно добраться до места, где будет ловить антенна, и позвонить мужу и дочери. И пусть Альбина скажет что-нибудь резко-вредное на своем подростковом, а Вадим поворчит, что устал с работы и ему не до болтовни, — услышать родные голоса Жене сейчас казалось чуть ли не жизненно важным.

— Пожалуй, дальше я пойду одна, — сказала она с извиняющейся улыбкой.

Илья как раз усадил сына к себе на плечи и, повернувшись к ней, удивленно вскинул брови.

— Зачем? Далеко же, мы проводим.

Женя покачала головой.

— Вот именно: далеко с ребенком.

— Так можно у деда Агафона трактор попросить и подбросить, — выдал новую идею Илья, которому явно тоже почему-то не хотелось прощаться.

Бывает же, что люди так совпадают с первого взгляда. У Жени прежде такого не было.

Она набрала в легкие побольше воздуха.

Решилась.

— Илья, — сказала твердо (это было непросто, потому что пришлось уворачиваться от палки Егора, чтобы не лишиться глаза или не схлопотать царапину на лице), — ты должен знать: я замужем. И я пойду дальше одна.

Илья на мгновение нахмурился, вглядываясь в ее лицо. Потом серьезно кивнул, что понял. Женя кивнула в ответ. Егорка на плечах отца продолжал размахивать палкой.

Женя развернулась и пошла прочь.

Завтра ей все равно придется вернуться для встречи с Иваном Федоровичем. Но она очень надеялась, что за ночь эмоции поулягутся.

Электричка пришла вовремя.

Женя вошла в совершенно пустой вагон и устало плюхнулась на сиденье. Стянула через голову сумку, бросила ее рядом и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза.

Тяжелый день, выматывающий.

Завтра будет лучше. Должно быть.

Круг второй

«Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию „Нижние Ложкари“. При открытии дверей не выходите на платформу до полной остановки состава. Соблюдайте осторожность, не подходите к краю платформы. Прыгать с платформы запрещается!» — сообщили из громкоговорителя. И Женя, заранее сделавшая музыку потише, чтобы не пропустить объявление, вытащила гарнитуру из ушей — убрать в чехол, а затем в сумку.

Один наушник выскользнул из пальцев. Женя с трудом успела поймать его в полете. Еще чуть-чуть — укатился бы под сиденье, и тогда пиши пропало.

То ли дело старые добрые проводные. Главная проблема — распутать провода, если гарнитура долго валялась в сумке. Но сын утверждал, что это прошлый век, будущее за беспроводными гаджетами, и Женя поверила. Зря, привычка — вторая натура.

Раз Максим такой продвинутый, пусть и забирает современную вещь себе, а она, к своему облегчению, достанет старенькую проводную гарнитуру, которую мудро спрятала в комод, пожалев выкидывать. Наслушается, конечно, от сына лекций про староверов, далеких от прогресса. Но на то он и подросток, чтобы быть всем вечно недовольным — гормоны бушуют.

Впрочем, наушники мелочи — ясное дело. То, что Женя не выспалась на новом месте, досада посерьезнее. Во дворе отеля, где она остановилась, всю ночь кутила молодежь, и их гомон был слышен даже через закрытые окна. И теперь Женя беспрестанно зевала. Потому и включила музыку — чтобы не уснуть и не проехать свою остановку.

«Станция „Нижние Ложкари“. При выходе из вагона соблюдайте осторожность. Прыгать с платформы запрещается!» — проскрипело из динамика.

Женя подхватила сумку и поспешила к дверям.

Всего и делов: встретиться с нотариусом, подписать необходимые бумаги, потом, может быть, посмотреть сам домик, нежданно-негаданно доставшийся ей в наследство от дальней родственницы, — и можно возвращаться домой.

Если Женя плохо спала в отелях, то в самолетах всегда высыпалась прекрасно.

Когда она вышла из электрички на пустую платформу, то выяснила, что антенна телефона здесь не ловит. К сожалению, договоренности о встрече на станции с нотариусом не было. Остановок общественного транспорта поблизости не обнаружилось. Пришлось идти пешком.

«Подумаешь, прогуляюсь», — оптимистично подумала Женя.

Однако к такой жаре и пыли жизнь ее не готовила. К тому же в рельефе дороги из засохшей глины запросто можно было переломать себе ноги, если зазеваться. Поэтому пришлось пыхтеть, обливаться потом и каждый шаг быть настороже.

Еще и лес — рукой подать, манящий своей тенистой прохладой и одновременно отпугивающий: наверняка там водится кто-то хищный и опасный. Если не дикие звери, то клещи — всенепременно.

Так что дорога до Нижних Ложкарей вышла скорее полосой препятствий или гонкой на выживание, нежели приятной прогулкой.

Связь так и не появлялась. И напрасно Женя проверяла сеть каждую сотню шагов: над значком антенны горел унылый крестик.

Она тяжело вздохнула, бросив взгляд на фото улыбающихся мужа и сына на заставке экрана, и, решительно убрав телефон обратно в задний карман джинсов, зашагала по солнцепеку дальше.

Однако теперь к удушающей летней жаре добавились нерадостные мысли о родне.

На сообщение «Мы сели!», которое Женя отправила в общий семейный чат сразу после приземления самолета в аэропорту, Юрка скупо ответил реакцией с поднятым вверх большим пальцем, а Макс вообще проигнорировал. Значит, еще дулся, что мать не пустила его на байкерский фестиваль, проходящий как раз во время ее отсутствия в городе.

А вдруг сын как раз сейчас передумает обижаться, позвонит и не дозвонится?

«Ха-ха, — Женя тут же посмеялась сама над собой, — с каких пор тринадцатилетние мальчишки дуются на мать меньше недели?»

Хотелось только надеяться, что отец не решит в противовес ее словам отпустить сына на все четыре стороны. Потому что в последнее время казалось, что все, что говорил или делал Юра, говорилось и делалось ей назло.

А ведь когда-то они жили душа в душу. В какой момент все пошло не так?..

Не то чтобы после такой дороги Женя ждала, что Нижние Ложкари впечатлят ее своим внешним видом, но все же в глубине души она надеялась, что все окажется не так плохо. Оказалось хуже. И впечатлило, что уж, только совсем не в том смысле, в каком бы ей хотелось.