Между тем из ворот частокола выскочили остальные ветераны во главе с Ульрихом, разумно приказав новобранцам не высовываться, чтобы не стать легкой добычей для опытных вражеских воинов. Ромеро к этому моменту вовсю рубился сразу с двумя всадниками, ловко перемещаясь между ними, не позволяя воспользоваться численным преимуществом.

Однако оказалось сюрпризы со стороны барона не кончились. Раненный в бедро, он зарычал невнятное ругательство. Мясистая лапа зашарила в районе пояса, что-то активно ища. Стало понятно, что там прячется еще одна магическая вещица.

Я крутанул рукой с клинком и призванный меч сменил форму, лезвие вытянулось, превращаясь в боевой хлыст. Из полупрозрачного материала, с вкраплениями ярко-сиреневого, он словно живой метнулся вперед, резким ударом перерубая толстое запястье барона.

— А-а-а-а!!! — испуганным боровом заверещал Свиные Уши. Расширившиеся в ужасе глаза уставились, как на землю шлепнулась отсеченная кисть.

Обратным движением я хлестко ударил по валяющейся в траве серебристой цепочке. Тут же почувствовал резкую вспышку боли, отдающую по пальцам, как от электрического разряда. Но уже через мгновение с удовлетворением увидел, как перерубленные звенья рассыпаются в траве, не выдержав перепада энергии.

Вражеский амулет перестал работать, и сковывающие магический фон нити исчезли. Символы Сумеречного Круга налились силой, угнетающая пелена спала. Я выбросил левую руку вперед, ударив «Молотом» по основной группе вражеских дружинников. И тут же без паузы швырнул файерболл, помогая Ромеро, которому приходилось несладко. К этому моменту на него наседали с трех сторон и жить ветерану оставалось недолго.

Огненный шар ударил во всадника. Один удар сердца — и фигуру в доспехах охватило бледно-лиловое пламя, с одинаковой легкостью пожирая человеческую плоть и вздетое на тело железо.

— А-а-а-а!!! — заорал он в последний раз и тут же резко замолк от болевого шока. Чтобы в следующее мгновение повалиться на землю вместе с погибшей лошадью.

Страшная смерть вызвала оцепенение, причем, как с нашей, так и с вражеской стороны. Этим моментально воспользовался барон. Бертольд здоровой рукой суетливо нащупал на поясе артефакт.

Но это была уже агония, потому что в таком деле в первую очередь применяют самую сильную вещь, а уж затем остальное. Серебристая цепочка рассыпалась в пыль, и что бы там у него не оставалось, оно будет слабее по сравнению с уже использованным артефактом.

Толстая рука барона рванулась в броске, в полете мелькнул небольшой шарик. Яркая вспышка. В воздухе проступила золотистая сеть, отпечатываясь на радужке глаз сплошной паутинкой. Исчезнувшей почти сразу под накатившей темной волны с моей стороны, ударившего за счет чистой силы. К счастью, этого хватило, чтобы разделаться со вторым артефактов, действительно оказавшегося гораздо слабей своего собрата.

Не дожидаясь окончательного действия магической вещи, Бертольд судорожно попытался развернуть коня. Прикрывая хозяина, вперед выдвинулись пара воинов. Сразу с этим раздался арбалетный щелчок. Мелькнул выпущенный умелым стрелком болт.

Все произошло мгновенно. Я почувствовал сильный толчок, и плечо взорвалось резкой болью. Не обращая на это внимание, я ударил измененным плетением «Тумана», обращаясь к призванной тьме.

Черные лианы скользнули вперед, вонзаясь в спину удирающего барона. Бертольд дернулся, в последний раз пытаясь дать коню шенкеля, чтобы перейти в галоп. В следующий миг мясистое лицо исказилось судорогой. По коже поползли темные миазмы, стремительно вытягивая из расплывшегося, но еще крепкого тела жизнь.

Продержался Свиные Уши недолго и рухнул под копыта собственного коня сломанной куклой. Увидев смерть хозяина, большая часть дружинников тут же развернулась, и больше ни на что не обращая внимания бросилась прочь, нахлестывая коней. С остатками без труда справились люди Ульриха, воспользовавшись растерянностью.

Все было кончено. Я покосился на раненое плечо, и рывком выдернул торчащий арбалетный болт. С мясом, кровью, со сдавленными ругательствами, стараясь отрешиться от океана боли, на мгновение накрывшего сознание. Почти отключившись от шока, но в последний миг успев разогнать Средоточие.

Регенерация принялась за дело, края рваной раны начали стягиваться на глазах. В этот момент подошел Ромеро, собираясь что-то сказать, но так и замер, уставившись расширенными глазами на соединяющиеся куски плоти.

— Собирайте трофеи, — буркнул я, взмахом руки указав на лежащие на земле мертвые тела. Помедлил и неспешным шагом отправился обратно к шатру.

14.

— И что, всех убили? Прямо всех? — Стервятник задумчиво прищурился, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Из дружинников около половины, плюс сам барон Бертольд, — подтвердил верный Клайв и замолк, дожидаясь пока господин закончит размышления.

Гийом нахмурился.

— Свиные Уши точно мертв? — уточнил он.

Люди странные существа, часто выдают желаемое за действительное. Или приукрашивают рассказ, желая заработать лишнюю монету. Как например тот соглядатай, что донес о явлении барона в Лихолесье, чтобы попытаться напасть на колдуна.

Похоже Свиные Уши настолько испугался, что станет следующим, что не стал ждать и сам отправился разбираться с главной причиной, как он думал, гибели двух других бывших союзников.

Поступок недруга стал неожиданным даже для Стервятника, не ожидавшего столь смелого (или скорее глупого, учитывая обстоятельства?) шага от заплывшего жиром пердуна, который давно переложил бремя управления дружиной на ближнее окружение. Которое, к слову, почти в полном составе похоже так и осталось лежать перед частоколом старых развалин Лихолесья.

— Что будем делать, ваша милость? — десятник посмотрел на барона преданными глазами, показывая готовность выполнить любой приказ.

Гийом скрестил руки на груди и уставился за край горизонта на видневшуюся вдалеке полоску хребта, отделявшего территории севера от Приграничья и срединных земель. Ранним утром воздух был настолько кристально чистым, что казалось протяни руку и дотянешься до гор. Но барон знал, что это иллюзия, и чтобы добраться до огромной скалистой гряды, протянувшейся с запада на восток, придется скакать, не один день. И то, если по прямой, что часто невозможно из-за рек и других препятствий, встречающихся на пути, без чего дорога займет еще больше времени.

— Ваша милость? — десятник вопросительно уставился на Фонтехью.

Барон еще несколько секунд молчал, прикидывая, как поступить дальше. Известие о случившемся у ворот развалин, где колдун развернул масштабную стройку, застало отряд, когда они направлялись в земли Секача. После смерти хозяина власть в замке взял его брат, — хитрый ублюдок, решивший использовать смерть родича в собственных целях. Но вылезать за пределы крепостных стен он разумно не рисковал, считая слишком опасным. И тем оставил без защиты подвластные территории, на которые хищным коршуном не преминул напасть Стервятник. Преемник погибшего барона Родрика вынуждено наблюдал, как его владения разоряют и не мог ничего с этим поделать.

Впрочем, ему и без того было чем заняться. Поговаривали, чтобы укрепить власть и преемственность линии наследования, которую потом будет сложнее оспорить, брат Секача взял в жены вдову погибшего родича, и сделал это без особой охоты с ее стороны. Ходили слухи, что ему так понравилось овладевать баронессой, что он почти не вылезал из ее спальни. Этим следовало воспользоваться.

Да и вообще, сложилась уникальная ситуация, которую невозможно упустить. Барон Мейзер мертв, самый хитрый и изворотливый, с отличной дружиной, не сумевший предугадать, что соперник обратиться за помощь к пришлому колдуну и через это потерпевший поражение, стоившему ему не только жизни, но и замка со всеми землями, которые победители разделили между собой.

Барон Родрик Секач, хороший воитель, предусмотрительный, державший в запасе такие хитрости, как алхимическое зелья, (впрочем, не слишком помогшие ему в критический момент), тоже погиб, когда оказался не в том месте и не в то время.