Обо всем этом мне поведала Хизер, бесхитростно рассказывав о местном быте и о том, как протекает жизнь у обычных крестьян. Попытки выяснить что-нибудь большее, в частности о раскладах внутри сообщества местных властителей, ни к чему конкретному не привели. О сидевших наверху баронов, то и дело воюющих между собой, она почти ничего не знала, разве что общие слухи и сплетни и без этого гулявшие по округе.

Я проглотил очередной кусочек жаренного мяса, следом добавил сыра и неспешно прожевал, наблюдая за работой Рауля. Блестя потом на обнаженной спине, черноволосый резчик по камню тихонько постукивал молоточком по зубилу, выбивая на гранитной поверхности замысловатые знаки. Он работал чуть в стороне от основной суеты, и никто ему не смел мешать, чтобы не дай боги не совершил ошибку.

Десять каменных стел прямоугольной формы ростом со взрослого мужчину выстроились в аккуратный ряд. Шесть из десяти были уже закончены, бережно укутаны сверху донизу тканью, чтобы выбитые письмена не повредил даже случайно налетевший дождь. Так по крайней мере звучало официальное объяснение. На самом деле я приказал закрыть надписи, чтобы последние не мозолили глаза посторонним. Среди артельных вполне могли найтись любопытные со слишком хорошей памятью, запомнившие изображение магических символов, чего совершенно не надо. Не хватало еще, чтобы знания утекли к любопытным баронам, которые и без того наверняка наблюдают за происходящим в Лихолесье.

Я почти уверен, что среди работников, трудящихся на развалинах, присутствуют соглядатаи, отправленные присматривать за колдуном и докладывать, что здесь происходит. Причем убежден, лазутчиков несколько и служат они разным баронам.

— Но вычислять их, только время терять, все равно зашлют новых, — поморщился я, мельком подумав, что неплохо бы завести собственный аналог разведки и контрразведки, чтобы не пришлось лично обо всем ломать голову.

Я сделал еще один неспешный глоток из кубка и вновь перевел взгляд на работающего Рауля. Готовые камни можно пускать в ход, устанавливая на новых местах в границах фундамента бывших крепостных стен, где сейчас возвышается ограда частокола. Новые блоки отличались от прежних, похожих на надгробия, более тонкие, прямые, устремленные вверх, напоминающие стелы. Но из того же сорта плотного гранита, чью доставку пришлось долго ждать, прежде чем Рауль смог вновь приступить к работе.

Закутанные в ткань камни притягивали взгляд и в теории могли сыграть роль ловушки, на которую шпионов можно было ловить словно мух на мед. Но, откровенно говоря, мне было лень устраивать подобные игры, поэтому я просто предупредил всех, что если кто попробует прикоснутся к закрытым криптам, то получит проклятье в виде болезни с высыхающей плотью.

Помогло, теперь от стел не только держались подальше, но и предпочитали обходить стороной, чтобы не приближаться к страшным штукам, чтобы не дай бездна, не подхватить темных чар, в которых новый хозяин Лихолесья явно был большой мастак (успели лично убедиться). А шутить с колдовством, да еще с таким, даже у самого отчаянного лазутчика желания не находилось.

— Потому что дураки долго не живут, — хмыкнул я, с аппетитом вновь принимаясь за лежащее на тарелке мясо.

Впрочем, насладиться обедом не удалось, примерно через десять минут от ворот (уже вполне законченных и неплохо выполнявших свою роль) прибежал паренек — один из новобранцев, кого Ульрих ставил в паре с одним из ветеранов в качестве часовых, приучая к караульной службе.

— Ваша милость, ваша милость! — запыхавшийся парень остановился, отвесил неуклюжий поклон. — Там приехали!

Он махнул себе за спину и замолк, ожидая приказа, видимо думая, что исполнил все что требовалось.

— Кто приехал? — осведомился я, сделав заметку на память поговорить с бывшим баронским дружинником насчет обучения подчиненных давать развернутый доклад при передаче сообщений. А то непонятно кто, откуда, в каком количестве и зачем приехал?

— Так под знаменем барона Свиные Уши, — удивленно сказал парнишка, словно я должен уметь читать мысли, или заранее знать, что он должен сказать. Маг ведь.

Я посмотрел в бесхитростное деревенское лицо, понял, что это не дурацкий розыгрыш и недоуменно нахмурился.

Бертольд Свиные Уши? А этому-то, что здесь надо?

13.

Чрезмерная самоуверенность не приводит к добру. Нет ничего плохого в уверенности в собственных силах, но нужно знать предел, а главное реальное положение дел, чтобы не строить иллюзий насчет своих реальных возможностей. В противном случае можно разбиться, и разбиться серьезно, потянув за собой всех, кто находится рядом.

Барон Бертольд по прозвищу Свиные Уши был уверенным человеком, не мог не быть, иначе не занял бы свое место на вершине, где сильные сжирали слабых без колебаний, увидев лишь тень подвернувшейся возможности.

В такой среде нельзя быть слабым, нельзя даже показать себя слабым, не говоря о том, чтобы вести себя на людях как-то иначе. И взгляд, который бросил на меня приехавший в Лихолесье барон мне не понравился сразу. И дело не в надменном высокомерии, которое ожидаешь от властителя подобного ранга, нет, было что-то еще, что заставило насторожиться — скрытое превосходство, мелькнувшее в заплывших глазах. Словно восседающий на могучем жеребце всадник считал себя многократно сильней и уже мысленно праздновал победу.

И это заставило насторожиться.

Потому что в Приграничье выживают не только сильные, но и хитрые, обладающие звериным чутьем на явную или скрытую опасность, что не станут лезть напролом, зная, что там можно получить по морде. А тут все выставлено напоказ. Словно гость не сомневался в своем праве распоряжаться. Это выглядело в том плане подозрительно, что Свиные Уши не мог не слышать, что случилось в замке покойного Мейзера, и все равно вел себя вызывающе с первых слов.

— Это ты что ли маг, который забрал себе эти земли и начал возводить замок? — цедя сквозь зубы, произнес барон даже не делая попыток слезть с седла.

Барон Бертольд Свиные Уши имел не слишком привлекательную внешность и полностью оправдывал прозвище — два огромных уха торчали из густой шевелюры каштановых волос, на вид жестких, как шерсть.

Нос уродливым пятачком, маленькие глазки на заплывшей жиром физиономии смотрят злобно, с неприкрытой ненавистью. Фигура оплывшая, но все еще крепкая (по-другому в Приграничье никак, за разжиревшим вожаком, не способным держать в руке меч, банально не пойдут в атаку). Снаряжение дорогое: искусная кольчуга, явно не местного производство, отличный стальной нагрудник, латные перчатки, наручи, поножи и другие элементы, скрывающие тело в железе с головы до ног. Все хорошего качества, стоит немалых денег, видно, на собственную экипировку барон не скупился.

То же самое касается остальных воинов, сидящих в седлах чуть позади. Все приехавшие дружинники могли похвастать отличной броней и таким же оружием. Их было около тридцати и смотрели они ничуть не добрее своего господина. У нескольких виднелись арбалеты, свисающие с седла, что по местным меркам вообще отличный показатель, так как в основном здесь предпочитали использовать луки из-за дешевизны по сравнению с более сложными метательными устройствами.

И наличие готовой к бою дружины вкупе с вызывающим поведением показали, что барон Бертольд Свиные Уши приехал воевать. Правда оставалось непонятным на что он наделся, если знал судьбу обращенных в прах ворот и устроенной в замковом дворике бойне, когда множество воинов оказалось бессильным против живых жгутов тьмы.

Какой-то камень за пазухой, дающий преимущество? Неизвестный магический артефакт, внушающий ложную уверенность в превосходстве? Что-то должно быть, иначе напыщенный боров не вел бы себя столь надменно.

Все это промелькнуло в голове со скоростью молнии. Двое караульных у открытых ворот почувствовали сгустившееся напряжение и, к их чести, машинально сделали шаг вперед. Новик, совсем еще молодой парнишка, выглядел неуверенно и немного испуганно. Поставленный ему в пару ветеран (кажется его звали Ромеро) сохранял внешнее спокойствие, глядя на всадников без выражения, но явно понимал, что в случае столкновения их обоих сметут без труда.