— Мне тоже больше не хочется, — признался я содрогнувшись.

Дальше мы шли уже спокойно — проходы были совершенно пустыми. Я нашёл ещё одно гнездо самородков, правда, совсем небольшое, и наши рюкзаки почти перестали ощущаться. Они и после первого гнезда стали очень лёгкими, и это сильно помогло нам при встрече со змеёй — вполне возможно, что мы не смогли бы добежать до уступа с тяжёлыми рюкзаками. Змея была действительно очень быстрой, и нас там почти догнала.

— Ножи жалко, — вдруг вспомнил я. — Не знаю, сколько они стоят, но явно недёшево. Кристаллит же.

— Ну, мой точно потерян, а вот свой ты вполне можешь найти, — рассудительно ответила Арна. — Он наверняка где-то там валяется.

Я вспомнил кровавую кашу на полу и опять почувствовал тошноту.

— Нет, что-то не хочется искать, — поморщился я.

— Вот и мне тоже не хочется, — кривовато усмехнулась она. — Ничего, ножи у нас ещё есть. Будем считать, что мы купили себе жизнь теми ножами. А вообще, ты молодец, Артём — сразу сообразил, как эту змею можно в озеро скинуть. У меня там все мысли из головы вылетели, когда её увидела. Так бы и стояла на месте, наверное.

— Я вот всё-таки никак не пойму, — перевёл разговор я, — что эта змея здесь ела? Пещера совершенно пустая. Я иногда вдалеке чувствую что-то маленькое вроде крыс, но здесь совершенно пусто.

— Так она всё живое в округе и сожрала, — объяснила Арна.

— Это наверняка, — согласился я. — Но я спрашивал немного не о том. Чтобы прокормиться подобному чудовищу, ему нужно каждый день съедать несколько коров. На такую огромную тушу нужно, наверное, пудов двадцать мяса каждый день. Это подземелье должно просто кишеть жизнью, чтобы такая змея могла здесь прокормиться.

— Ах, вот ты о чём! — понимающе кивнула Арна. — Знаешь, ты настолько хорошо в наш мир вписался, что я уже совсем забыла, что на самом деле ты многого не знаешь. В каждой секторали животные разделяются на два вида — просто звери и стражи. Простые звери появляются обычным путём, а вот стражи — это искусственные создания, которые могут вырастать до огромных размеров. Они создаются секторалью в качестве компенсации чего-то излишне ценного. Стражам еда ни к чему, они существуют и растут за счёт энергии Матери. То есть они, конечно, охотно едят, в том числе и друг друга, но если еды поблизости нет, страж просто ждёт, когда в окрестности появится что-то живое. И если обычный хищник человека чаще проигнорирует, то страж нападает всегда, даже когда у него нет никаких шансов победить. Если стражем будет мышь, она будет упорно лезть по тебе, чтобы перегрызть горло.

— А какие стражи в той же Вольности, например?

— Не знаю, — пожала плечами она. — Может, те же мыши, а скорее всего, никаких. Что там охранять? Зато в Мерадии кристаллитные пауки и, наверное, не только они. А здесь вот змеи. Ну и червяки в озере.

— Тогда получается, в этом озере что-то ценное лежит? — догадался я.

— Наверняка, — подтвердила она. — Что-то очень ценное.

— И какой смысл в ценностях, которые невозможно достать?

— Никакого, — Арна посмотрела на меня с иронией. — Если к ценностям нет доступа, значит, они всё равно что отсутствуют. Поэтому доступ есть всегда, просто не всегда очевидный. Может быть, какое-нибудь вещество, которое этих червяков отпугивает, или ещё что-нибудь. Какой-то способ добраться до ценностей обязательно имеется.

— Вот как, — задумался я. — А знаешь, что мне ещё пришло в голову: здешняя гильдия, наверное, на этих червяках деньги и делала. Там ведь достаточно к озеру подойти, а потом только успевай отрубать им головы. И если латные сапоги надеть, то это вообще безопасно будет.

— Очень может быть, — согласилась она. — Увлеклись лёгкими деньгами, вот и проворонили змею, дали ей вырасти. Она наверняка и сожрала тех двоих, про которых дед-машинист говорил. Добывали себе червяков спокойно, и вдруг такой сюрприз к ним приполз.

— Зато теперь могут и дальше спокойно червяков добывать, — добавил я.

— Даже обидно, — вздохнула Арна. — Получается, что мы дали возможность жуликам и дальше жульничать. Да ещё и кристаллитные ножи потеряли. Может, они твой нож и найдут, вот им радости будет.

— Обидно, — согласился я. — А ножик мой ещё и ниточкой к нам будет. Но я всё равно его искать не хочу, пусть думают, что нас там сожрали. Давай лучше присмотрим какой-нибудь тупик — спать давно уже пора. Здесь как раз должно быть спокойно, змея хорошо вокруг почистила.

Мы дежурили по очереди, но ночь прошла без каких-либо происшествий, никто нас не потревожил. Я чувствовал слабые отзвуки жизни в той стороне, где было озеро, но к нам никто не приближался. На следующий день мы опять шли по пустым коридорам, но к вечеру начали снова попадаться змеи. Проблем они никаких уже не доставляли — для кого-нибудь другого эти нападения из засады могли быть опасными, но я чувствовал змей заранее. Убивал их исключительно я — Арна сказала, что мне обязательно нужно убивать стражей, чтобы становиться сильнее, и я, конечно, не стал пропускать возможность безопасно поохотиться, да ещё и с хорошей подстраховкой. За эти несколько дней, что мы шли к переходу, я убил их не один десяток, но почему-то никаких изменений в себе не заметил.

В тот тупик, который был обозначен как переход, мы добрались даже раньше, чем рассчитывали, и сейчас сидели, ожидая, когда вскипит чай в котелке.

— Что-то непохоже, чтобы я как-то усилился, — пожаловался я Арне.

— А с чего бы ты вдруг усилился? — удивилась она.

— Ну как… — не понял я. — Ты же вроде говорила, что убивая зверей, становишься сильнее.

— Не зверей, а стражей, — поправила она. — То есть ты считаешь, что убил стража, и сразу стал немного сильнее и быстрее, так?

— Не то чтобы прямо так, — осторожно сказал я. — Ну, в общем, да. Я примерно так и понял.

— Было бы здорово, — засмеялась Арна, — Но нет, это так не работает.

Она задумалась, пытаясь сформулировать свою мысль, и я терпеливо ждал.

— Мне сложно это объяснить, я и сама не очень понимаю детали, — наконец, призналась она. — Но если попроще, то когда убиваешь стража, ты освобождаешь силу Матери, из которой этот страж создан, и захватываешь крохотную частичку этой силы. Это просто пассивная энергия, и в обычной ситуации она через некоторое время уходит, но пока она с тобой, у тебя есть возможность её присвоить и направить на своё усиление. Например, начинаешь поднимать тяжести и становишься сильнее. Или, скажем, бегаешь до упаду и становишься выносливее.

— Если я начну поднимать тяжести, то и так стану сильнее, — скептически заметил я.

— Конечно, станешь, — согласилась она. — Но только до определённого предела. И когда ты перестанешь заниматься поднятием тяжести, твои мышцы опять начнут слабеть.

— А с энергией, полученной от стражей, будет иначе?

— Иначе, — кивнула она. — Во-первых, сила будет набираться во много раз быстрее, и уходить будет очень медленно. А во-вторых, таким образом увеличиваются естественные пределы. Например, я гораздо сильнее обычного человека, даже очень сильного. Вот смотри.

Она подобрала небольшой камешек, по виду гранитный, и сжала его в руке. Камень с хрустом развалился, и когда она разжала ладонь, осыпался вниз крошкой. Я был потрясён. Нет, я, конечно, давно понял, что Арна — девчонка крепкая, но при этом искренне считал себя всё-таки сильнее. Тем более, я видел её в рубашке с короткими рукавами, и руки у неё вовсе не бугрились мускулами.

Арна засмеялась, глядя на моё ошеломлённое выражение.

— Сколько бы обычный человек ни поднимал тяжестей, он не станет настолько сильным, — сказала она. — Потому что не сможет выйти за естественный предел организма. А сила Матери позволяет этот предел отодвинуть. Но не до бесконечности, конечно — я тебе уже говорила, что почти достигла своего предела. Пойти дальше я смогу, только став сильной магичкой.

— Извини за вопрос, Арна, — я, наконец, решился спросить то, что стоило спросить уже давно, — а сколько тебе лет?