Последний лёд растаял, и я окончательно стал своим.

– Парни, мы с подругой сегодня ужинаем в «Охотнике и лосе». Если будете там, с удовольствием угощу кружечкой пива. А сейчас бежать надо, вот только мне бы набор оформить. Ну, что положено: лицензия, карта, бестиарий.

– Сделаем сейчас, не вопрос, – махнул рукой дед.

Выходили мы через северные ворота. С этой стороны лес подходил к городу довольно близко – как по мне, слишком близко. Деревья были вырублены на расстоянии примерно саженей тридцать‑сорок от стены. Впрочем, их же здесь не вражеское войско штурмует, а для зверей этого, наверное, достаточно. Главное, чтобы какая‑нибудь злобная тварь не смогла спланировать с дерева прямо за стену.

– Арна, подожди, – остановил я её. – Парни вчера рассказывали, что какой‑то зверь на днях как раз где‑то здесь пытался прямо по стене забраться. Говорили, что на стене следы когтей ещё не успели заделать – хочу глянуть.

Следы и в самом деле легко нашлись – длинный ряд глубоких выбоин, который тянулся почти до верха стены. Сам бы я ни за что не догадался, что это следы когтей – больше это походило на следы выстрелов из пушки. Ну, не из пушки, конечно, но какая‑нибудь пищаль вполне могла бы такую ямку выбить.

– Что‑то мне уже не хочется в лес, – озадаченно заметил я.

– Парни тебе рассказывали, – сварливым голосом сказала Арна. – Наверняка врали наперегонки.

Выбоины в стене её совершенно не убедили, она их полностью проигнорировала. Для обсуждения у неё была тема поважнее.

– И ты вместе с ними весь вечер пиво сосал, – обвиняющим тоном добавила она. – И пришёл ко мне пьяным!

– Я трезвым пришёл, – попытался оправдаться я.

– Только это тебя и извиняет, – проворчала она.

Ей просто обидно, что пришлось весь вечер сидеть одной. А я в самом деле пришёл трезвым, хотя выпил немало. Собственно, я ещё в Мерадии обнаружил, что трезвею ненормально быстро – меня сейчас, наверное, и отравить непросто. Во всяком случае, двергов я перепил без усилий, а они парни крепкие и насчёт выпить не дураки.

– Ты ещё со скалкой меня встречай, – хмуро предложил я, но мой сарказм и для меня самого выглядел довольно жалко.

– В следующий раз обязательно, – пообещала она, но потом не выдержала и засмеялась. И я вслед за ней.

– Нехорошо было бросать тебя на весь вечер, милая, но ты же сама не захотела с ними сидеть, – виновато сказал я. – И что было делать? Надо было обязательно расспросить парней, а просто так они бы не стали ничего рассказывать. Кто я им, чтобы на мои вопросы отвечать? А потрепать языком под пиво – это совсем другое дело.

– Ладно, прощаю, – сказала она улыбаясь. – Но ты всё равно не увлекайся этими посиделками с пивом.

– Не буду увлекаться, – пообещал я.

А скалка ей, пожалуй, и не понадобится – удар у неё поставлен просто на загляденье, сразу видно, что учили её на совесть. Здесь‑то звери посерьёзнее, а у нас там она, наверное, и на медведя могла бы с кулаками ходить. Ну, я бы не удивился. Во всяком случае, здешние охотники ей точно не соперники. Когда я сказал Гунниту, что моя подруга ему наваляет, парни это восприняли как шутку, а я ведь на самом деле и не шутил.

Когда я впервые узнал, что возможно усилить свой организм до невероятных пределов, то воспринял это как волшебство. А мир Полуночи представлял полным какими‑то сверхлюдьми. Но, как оказалось, здесь всё, как везде, и это волшебство никого особо не интересует. С маленьким даром заниматься этим слишком сложно, а у кого дар большой, у тех и без этого всё хорошо. Какой мир ни возьми, люди везде одинаковые, и на одного, который барахтается, приходится сотня тех, кто предпочитает просто плыть.

Маруся тоже посмотрела на следы когтей и презрительно фыркнула.

– Никогда не относись к противнику с пренебрежением, – назидательным тоном сказал я ей. – А то попортят тебе пушистую шубку.

Она раздражённо дёрнула хвостом и повернулась ко мне задом, так что мне пришлось срочно исправлять ситуацию:

– Маруся, ты, конечно, сильнее любого тут, но даже слабый зверь может как‑нибудь по‑подлому укусить.

Такая формулировка оказалась более приемлемой. До чего я докатился, что мне приходится лебезить перед животными?

– Ладно, давайте двигаться, – вздохнул я. – Нам на северо‑восток, первый ориентир – вон та скала вдали. Если никаких препятствий не встретим, часов за пять должны добраться. Я надеюсь вечером уже обратно вернуться, но загадывать не будем.

– Хорошо хоть это святилище от края далеко, – заметила Арна, трогаясь вслед за мной. – Мне совсем не хочется до края секторали доходить.

– А что там за край секторали? – немедленно заинтересовался я. – Вот прямо обрыв, с которого упасть можно?

– Что за глупости ты несёшь? – изумилась она. – Ты ещё про слонов и черепаху расскажи. Нет там никакого обрыва. Просто в какой‑то момент вся жизнь исчезает, начинается каменистая равнина. А если идти дальше, мир начинает как бы выцветать. Если ты это заметил – поворачивайся и беги обратно. Правда, там уже может не оказаться никакого обратно, так что лучше на край не заходить. А ещё лучше вообще держаться от него подальше.

– А если так и идти дальше?

– Просто исчезнешь, и сам не заметишь в какой момент. Растворишься в дыхании Матери. Но это мне так говорили, а что на самом деле, никто точно не знает. Сам понимаешь, никто оттуда не возвращался рассказать нам, что чувствовал.

Она подумала и добавила:

– Вообще‑то, это так для обычных людей. Мама мне как‑то сказала, что великий способен построить для себя тропу за пределы секторали, и там создать свой собственный домен или пробить путь в другую сектораль. И что именно так великие и создают переходы в новую сектораль. Но она сама такого не умела, конечно, так что я не знаю, насколько это правда. В любом случае мы с тобой такого точно не сможем, так что нам лучше близко к краю не подходить.

– Давай не будем подходить, – согласился я. – Мне тоже не хочется раствориться или ещё что‑нибудь в таком роде.

Лес был довольно чистым, так что у нас действительно были шансы сегодня же и вернуться. Изредка встречались скальные выходы, но всегда в виде небольшой скальной гряды или даже отдельной скалы, так что обходить их практически не приходилось.

Звери тоже почему‑то не встречались. Только один раз на нас буквально выскочил зверь, очень похожий на тех гиен, что пришли вместе с ментальным зверем и чуть было не загрызли наш караван. Мы резко остановились, и гиена остановилась тоже. Арна перехватила копьё, но Маруся зарычала, и гиена попятилась, предупреждающе взрыкивая. Она допятилась до того куста, из которого выскочила, стремительно повернулась, и мы увидели только мелькнувший хвост.

– Четыре гривны по бестиарию, – вздохнула Арна, проводив её взглядом.

– Всех денег не заработаешь, – философски заметил я, пожав плечами. – А ты, Маруся, не торопись пугать дичь. Вот сейчас ты прогнала целую ванну сметаны.

Маруся виновато мяукнула.

– Я сам тоже виноват, – самокритично добавил я. – Перестал отслеживать окружение. Это, конечно, довольно утомительно, но всё же не повод расслабляться в опасном лесу. Давайте вон у той скалы отдохнём полчаса, а то все устали.

Устала на самом деле только Маруся – кошки по природе спринтеры, и не очень приспособлены к длительным переходам. Потому, наверное, и отреагировала так раздражённо на гиену вместо того, чтобы просто придушить её по‑быстрому.

Как оказалось, место у той скалы было посещаемым и неплохо оборудованным. За явно рукотворной оградой из обломков скал обнаружился пятачок чистого песка с ямкой для костра, наполовину заполненной золой. Здесь же из‑под скалы пробивался маленький ручеёк, а рядом под скальным навесом лежала большая куча хвороста. Я посмотрел на скалу повнимательнее, и выше обнаружилась плоская полка, до которой зверю было бы очень сложно добраться, и где одинокий охотник мог бы безопасно переночевать.