Я дернулась, как от удара током.

— Никто. Просто… бывший начальник.

Артем повернул голову и посмотрел на меня. Слишком взрослым, слишком понимающим взглядом для четырнадцатилетнего пацана.

— Ага. А чего ты тогда плачешь по ночам?

Я замерла.

— Я не плачу.

— Плачешь. Я слышал. — Он пожал плечами. — Из-за папы ты так не плакала.

Я не знала, что ответить. Просто сидела и смотрела на сына, а он смотрел на меня. Мой мальчик. Мой упрямый, колючий, вечно огрызающийся мальчик. Когда он успел так вырасти? Когда научился видеть меня насквозь?

Артем взял пульт и снова включил телевизор. На экране замелькали какие-то гонки. Он сделал звук потише и добавил, не глядя на меня:

— Он звонит нам, кстати.

Я нахмурилась.

— Кому — вам?

— Ну, мне и Саше. Почти каждый день. Спрашивает, как дела. Как ты. Говорит, чтобы мы следили, чтобы мама нормально питалась. Что тебе нужно поправляться. И чтобы звонили ему по любому вопросу. Вообще по любому.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Внутри все перевернулось. Александр звонил моим детям каждый день. Спрашивал, как я… Сказал звонить по любому вопросу… Он не исчез. Не бросил. Не забыл.

— Артем, — сказала я тихо. — Что еще он говорил?

— Ничего особенного. — Артем пожал плечами. — Что он не давит. Что если мама захочет — она знает, где его найти. И что ты всегда можешь вернуться.

Я отвернулась, чтобы он не заметил, как у меня защипало в глазах.

— Когда он звонил в последний раз?

— Вчера. Спросил, поела ли ты. Я сказал, что ты опять забыла пообедать. Он ругнулся. Смешно так — не по-русски, а на каком-то другом языке. Сказал, чтобы я положил перед тобой тарелку и не уходил, пока не съешь.

Я нервно рассмеялась. Смех вышел сдавленным, похожим на всхлип. Артем покосился на меня, но ничего не сказал.

— Мам, — произнес он после паузы. — Когда папа ушел, ты стала как робот. Есть, спать, работать. А когда появился этот мужик, ты ожила. Я не знаю, что у вас там случилось, и не лезу. Но если ты из-за нас перестала с ним общаться — не надо. Мы не маленькие. Мы справимся. А ты иди и разберись уже со своей жизнью.

Он встал и вышел из комнаты, а я осталась сидеть на диване, глядя в одну точку. По щекам текли слезы, но я не вытирала их. Я думала о том, что мой сын оказался мудрее меня. О том, что Александр не бросил. Он звонил. Каждый день. Моим детям. Следил, чтобы я ела. Чтобы поправлялась. Чтобы была в порядке. Ничего не просил взамен. Не давил. Просто был рядом — единственным доступным ему способом.

Глава 23

Был субботний вечер. Дети играли в приставку в гостиной, звуки выстрелов и взрывов доносились через стену приглушенным гулом. Я сидела на кухне, пила чай и смотрела в одну точку. Десятый день без работы. Десятый день без него.

Звонок в дверь раздался около семи. Я подумала — соседка, забыла ключи. Или Артем заказал доставку, не предупредив. Я вытерла руки о джинсы и пошла открывать.

На пороге стоял Александр.

Без звонка. Без предупреждения. В темно-сером пальто, с которого стекали капли дождя. В одной руке он держал небольшой бумажный пакет. Я замерла, вцепившись в дверную ручку, и несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Воздух в прихожей сразу стал плотнее и теплее.

— Можно? — спросил он.

Я отступила, пропуская его. Он вошел, огляделся. Его взгляд скользнул по старой вешалке, по детским кроссовкам у порога, по моим тапочкам со стоптанной подошвой. Он повесил пальто на крючок и протянул мне пакет.

— Это вам.

Я заглянула внутрь. Мандарины. ярко-оранжевые, с зелеными листочками. Я почувствовала их запах — свежий, цитрусовый, праздничный, — и вспомнила, как однажды в лаборатории сказала, что в детстве бабушка приносила мне мандарины на Новый год, и это был единственный подарок, которого я ждала. Он запомнил.

— Проходите, — сказала я. Голос прозвучал глухо.

Мы прошли на кухню. Я машинально поставила чайник, достала вторую чашку, хотя он не просил. Александр сел на табурет у окна и положил руки на стол. Крупные, с длинными пальцами. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри все сжимается.

— Как вы? — спросил он.

— Нормально.

— Врете.

Я пожала плечами. Чайник закипел, я заварила чай и поставила чашку перед ним. Он не притронулся. Мы сидели молча, и тишина между нами была густой и вязкой, как кисель.

— Я пришел извиниться, — сказал он наконец. — За Софию. За все, что она вам сделала.

— Вы не обязаны.

— Обязан. Она была моей ответственностью. И она навредила вам. Это моя ошибка.

Я кивнула и обхватила чашку ладонями. Чай обжигал пальцы, но я не отпускала. Мне нужно было что-то чувствовать. Что-то, кроме этого странного жара, который исходил от него и заполнял кухню.

— Она уехала, — продолжил Александр. — За границу. Навсегда. Она больше не приблизится к вам и к вашим детям. Я позаботился об этом.

— Как?

— Это не важно. Важно, что угрозы больше нет. Никто не тронет ваших сыновей.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня спокойно и серьезно. В его лице не было ни тени сомнения. Я вдруг поняла, что он не просто «поговорил» с Софией. Он сделал что-то, после чего она исчезла навсегда. Что-то такое, о чем он не хотел мне рассказывать.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул. Снова пауза. Дождь стучал по подоконнику. В гостиной что-то взорвалось — Артем выигрывал очередной раунд.

— Леся, — произнес он другим голосом. Ниже. Глубже. — Я пришел не только за этим.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Он смотрел на меня — светло-серые глаза с темным ободком, — и я знала этот взгляд. Так он смотрел на меня на корпоративе, перед тем как прижать к стене и поцеловать. Так он смотрел в лаборатории, когда думал, что я не вижу. Так он смотрел всегда. Как будто я была единственной женщиной в мире.

— Я люблю вас, — сказал он. — Я полюбил вас в тот день, когда вы врезались в меня в холле и рассыпали свои бумаги. Вы стояли на коленях, собирали листы и бормотали извинения, а я смотрел на вас и не мог отвести взгляд. Вы были самой красивой женщиной, которую я видел за всю свою жизнь. И с каждым днем вы становились только прекраснее.

Я открыла рот, но он покачал головой.

— Подождите. Дайте мне сказать. Я люблю, как вы хмурите брови, когда переводите сложный текст. Как вы забываете поесть и потом злитесь на себя. Как вы орете на меня за то, что я не стучусь. Как вы смотрите на своих сыновей, когда думаете, что они не видят. Я люблю вашу гордость, вашу глупую, бессмысленную гордость, из-за которой вы готовы голодать, лишь бы не принять помощь. Я люблю ваши руки, которые пахнут реактивами. Ваш голос. Ваш смех, который я слышал всего пару раз и запомнил навсегда. Я люблю вас, Леся. Всю. Целиком. И я прошу вас стать моей женой.

Тишина. Только дождь. Только мое сердце, которое колотилось где-то в горле. Я смотрела на него и не могла поверить. Он предлагал мне то, о чем я не смела и мечтать. Но вместо радости внутри поднималась паника.

— Вы серьезно? — прошептала я.

— Абсолютно.

— Но вы… вы — Александр. Глава «Атона». А я — лаборант. У меня двое детей. Кредит. Квартира с ржавой водой.

— Я знаю.

— Вы живете в пентхаусе. Вы летаете на частных самолетах. Вы… вы даже не человека не похожи.

Он не ответил. Только смотрел на меня — спокойно, без страха, без попытки оправдаться.

— Я не знаю, кто вы, — продолжила я, и голос задрожал. — Вы говорите загадками. Вы исчезаете и появляетесь. Вокруг вас воздух дрожит. Вы предлагаете мне брак, но я о вас почти ничего не знаю. Кто вы, Александр?

Он помолчал. Пальцы чуть сжались на столешнице.

— Я тот, кто ждал вас очень долго. И кто не хочет ждать больше ни минуты.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Я покачала головой. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.