— Одно слово, — произнес он хрипло. — Скажите мне уйти. И я уйду.

Я должна была сказать. Обязана. Вместо этого я стояла и смотрела на его губы. На нижнюю, чуть более полную, чем верхняя. На едва заметную трещинку посередине. И понимала, что погибаю. Что все мои формулы, блокноты, попытки держаться на расстоянии — все летит к черту. Потому что я хотела его. Не понимала почему. Не знала зачем. Просто хотела — так, как не хотела никого и никогда.

Я не сказала ни слова.

Он поцеловал меня.

Это не было нежным прикосновением. Не было осторожным вопросом. Это был настоящий, дикий голод. Его губы впились в мои, жестко и жадно, и я ответила так же — отчаянно, как будто это был последний поцелуй в моей жизни. Одна его рука держала мое лицо, вторая вжимала меня в стену. Мои пальцы вцепились в лацканы его смокинга, сжали ткань, притянули его ближе. Еще ближе. Между нами не осталось воздуха. Только жар. Только вкус шампанского на его губах. Только мое сердце, которое колотилось так, будто собиралось проломить ребра.

Он целовал меня так, словно ждал этого всю жизнь. Словно я была водой, а он умирал от жажды. Его пальцы зарылись в мои волосы, шпильки посыпались на пол, укладка рассыпалась, но мне было плевать. Я отвечала ему — страстно, исступленно, забыв обо всем. О бывшем муже. О детях. О том, что я — обычная лаборантка, а он — глава огромной корпорации. В этот момент не было ни корпораций, ни кредитов, ни прошлого. Только он. Только я. Только этот поцелуй, который длился вечность и закончился слишком быстро.

Мы оторвались друг от друга, когда легкие начало жечь. Оба тяжело дышали. Его лоб прижался к моему. Глаза горели. В них было столько всего — нежность, страсть, боль, надежда, — что у меня перехватило дыхание.

— Леся, — выдохнул он.

Мое имя. Просто мое имя. Но в том, как он его произнес, было столько чувства, что у меня защипало в глазах. Я вдруг остро осознала, что стою в коридоре, прижатая к стене, в сбившемся платье, с рассыпавшимися волосами, и целую мужчину, которого знаю меньше месяца. И это самое правильное, что со мной случалось за последние несколько лет.

И от этого мне стало страшно.

— Я не могу, — прошептала я.

Он замер. Его руки все еще держали меня. Пальцы на моей талии напряглись.

— Почему?

— Потому что я себя не узнаю. Потому что я так не делаю. Я не целую мужчин на корпоративах. Я не схожу с ума от одного прикосновения. Я — мать-одиночка, у меня кредит и двое детей, и я не могу позволить себе… это.

— Что — это?

— Вас.

Я мягко высвободилась из его рук. Он не удерживал. Просто стоял и смотрел, как я отступаю на шаг. На два. Как поправляю платье дрожащими пальцами. Как провожу рукой по волосам, пытаясь собрать их в подобие прически.

— Леся, — снова позвал он.

— Мне нужно домой. Дети дома одни.

Я развернулась и пошла по коридору. Каблуки стучали по мрамору. Слезы текли по щекам, размазывая остатки туши. Я не оборачивалась. Я знала, что он стоит там же, где я его оставила, и смотрит мне вслед. Я чувствовала его взгляд между лопаток — горячий, тяжелый, не отпускающий.

В такси я прижалась лбом к холодному стеклу. За окном проплывали огни ночной Москвы. Я трогала губы кончиками пальцев. Они все еще горели. Я все еще чувствовала его вкус. Я все еще хотела вернуться.

Но я не могла. Не потому что он любил кого-то другого. Не потому что я боялась его прошлого. А потому что я боялась себя. Той женщины, которой становилась рядом с ним. Женщины, которая забывала обо всем. Которая теряла голову от одного прикосновения. Которая была готова раствориться в нем без остатка. Я не знала эту женщину. И боялась узнать ее слишком близко.

Дома я сняла платье, стерла остатки макияжа и долго сидела на кухне, глядя в одну точку. На столе лежал блокнот. Я открыла его и записала: «Сегодня был страстный поцелуй. Я хотела этого. Я хочу его. И это пугает меня больше всего». Захлопнула блокнот и пошла спать. Но уснуть не смогла. Перед глазами стояло его лицо. Его голос. Его руки. И этот поцелуй, который я не могла забыть. Который я не хотела забывать. Который изменил все.

Глава 19

Она позвонила на следующее утро после корпоратива.

Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Спать не получилось почти всю ночь — я ворочалась, трогала губы кончиками пальцев и вспоминала. Его руки. Его запах. То, как он прижал меня к стене в коридоре и целовал так, будто от этого зависела его жизнь. А потом — как я убежала, оставив его одного.

Телефон завибрировал на тумбочке. Номер незнакомый. Я ответила.

— Олеся? Это София, — голос звучал бодро и почти дружелюбно. — Нам нужно поговорить. Давай пообедаем сегодня? Есть пара важных тем.

Я помолчала. Но понимала, что звонок не мог быть случайным.

— Хорошо, — сказала я. — Где?

Она назвала ресторан в десяти минутах от офиса. Я повесила трубку и села на кровати. В зеркале напротив отражалась женщина с красными от недосыпа глазами. Я снова потрогала пальцами губы. Вспомнила его вкус. Зажмурилась. Потом встала и начала одеваться. Серый свитер, старые джинсы. Никакой косметики. Не для нее — для себя. Чтобы помнить, кто я. Чтобы не начать притворяться, будто я одна из них.

Ресторан оказался именно таким, каким я его представляла. Дорогой, пафосный, с белыми скатертями и официантами, которые двигались бесшумно, как тени. София уже сидела за столиком у окна. Красное платье обтягивало ее фигуру, как вторая кожа. На запястье поблескивал браслет с бриллиантами. От нее пахло теми же духами, что и в прошлый раз, — мускус и что-то приторное. Я села напротив и сразу почувствовала контраст. Она — глянцевый журнал. Я — страница из лабораторного отчета.

— Рада, что ты пришла, — она улыбнулась. Улыбка была красивой и пустой, как витрина. — Я заказала воду. Ты что будешь?

— Воду.

Официант принес стакан с лимоном. Я не притронулась. София болтала о пустяках — о погоде, о новой коллекции какого-то дизайнера, о том, как тяжело быть женщиной в мире бизнеса. Я слушала вполуха и ждала, когда она перейдет к делу.

Она перешла.

— Кстати, о вчерашнем, — она отодвинула стакан и посмотрела мне прямо в глаза. — Я видела, как ты танцевала с Александром. Очень мило. Он умеет вести, правда? Столько лет практики.

Я промолчала. София улыбнулась уголком губ.

— Но ты же понимаешь, что это ничего не значит? — продолжила она. — Александр — мужчина с потребностями. Иногда он может позволить себе небольшие развлечения. Танцы, кофе в лабораторию. Поцелуи в коридоре. Я знаю об этом. Я не ревную.

Внутри у меня все сжалось. Она знала о поцелуе. Знала о коридоре. Я почувствовала, как горят щеки, но заставила себя смотреть ей в глаза.

— Зачем вы мне это говорите?

— Чтобы ты не обольщалась, — она пожала плечами. — Вчера ночью, после того как ты убежала, он вернулся ко мне. И знаешь, это была потрясающая ночь. Он был таким страстным, таким голодным. Ты бы удивилась. Иногда мне кажется, что твое присутствие его заводит. Этакий катализатор. Он танцует с тобой, а потом приходит ко мне и выплескивает все, что накопилось.

Она сделала глоток воды. Мои пальцы, лежащие на коленях, сжались в кулаки. София заметила это и усмехнулась.

— А под утро, — сказала она медленно, смакуя каждое слово, — он сделал мне предложение. С кольцом. Сказал, что устал ждать и хочет, чтобы я стала его женой. Официально.

Это была ложь. Я знала, что это ложь. Знала каждой клеткой своего тела. Но легче от этого не становилось. Потому что даже ложь, произнесенная так уверенно, таким спокойным и победным тоном, оставляла трещины. Маленькие, тонкие, но трещины.

— Поздравляю, — сказала я ровно. — Зачем вы мне это рассказываете?

— Затем, что я хочу, чтобы ты понимала расстановку сил, — она подалась вперед. — Ты — временное увлечение. Я — постоянная величина. И я не позволю какой-то лаборантке разрушить то, что я строила годами.