В голове стояла одна и та же картинка, как руки рыжеволосой девицы в черном кружевном белье, трогали ягодицы моего мужа.

- Лена, - Алиса тронула меня за плечо, - мы приехали.

Я вышла из машины, как робот. Мы поднялись в ее квартиру, разувшись я прошла в гостиную, села на диван и уставилась в одну точку.

Алиса засуетилась на кухне, заваривая горячий чай. Через пару минут она уже зашла в комнату с подносом, на котором стояли две кружки с ароматным липовым чаем и пиала с зефиром. Медовый аромат немного привел меня в чувство.

Алиса укрыла мне ноги пледом и протянула кружку горячего чая:

- Хочешь поговорить?

- Нет.

- Хочешь я съезжу выцарапаю глаза этой рыжей?

Эта фраза заставила меня поднять глаза на нее. Алиса смотрела на меня серьёзно. Она всегда была прямой, не терпящей несправедливость. Поэтому она мне и позвонила, не смогла молчать.

- Не надо, по крайней мере не сейчас, - не смотря на трагичность всей ситуации, Алиса смогла вызвать своим вопросом у меня подобие улыбки.

- А когда? - ее вопрос прозвучал по-детски, - Ты его собираешься прощать?

- Я не знаю, Алис, - горько выдохнула я, - сегодня я точно не хочу ничего решать, я просто не в состоянии. Можно я просто полежу сейчас.

Алиса кивнула, подошла к столику и взяла мой телефон, выключив его полностью:

- Тогда отдыхай, завтра подумаем, как жить дальше, - с этими словами она вышла из комнаты и закрыла дверь, чтобы мне не мешать.

Конечно, сладким сном мне не удалось уснуть. Но, с закрытыми глазами мне было гораздо легче, от слез голова разболелась очень сильно. Я слышала, как Алиса ходила по квартире, с кем - то разговаривая по телефону , кому-то шепотом говорила: “ Да, у меня…Все плохо….Нет, не уходи…. “. Я не спрашивала, с кем она разговаривает, мне на данный момент было без разницы..

После бесконечной ночи с мучительными мыслями я не пришла к четкому плану своих действий. Но в моей душе начало расти что-то твёрдое, холодное, как ледяная глыба. Я поняла, что не могу просто плакать и жалеть себя.

Не могу прийти домой, как ни в чем не было. И собрать вещи, уйти с гордо поднятой головой и красивой походкой, я тоже не могу, оставив ему квартиру, дом загородный, машину, счета.

Он не раскаялся, он назвал это “ мужской слабостью”. Испуг и раскаяние - это разные вещи.

Я села на диване, укутавшись в плед. Я еще не знала что точно я сделаю, но знала точно, чего я не сделаю.

Я не прощу.

Когда Алиса проснулась, я уже сидела за столом с чашкой остывшего кофе и листом бумаги, держа ручку в руке.

- Что это? - спросила она сонным голосом.

- План, - ответила я, не поднимая глаз от бумаги, - Я не собираюсь быть серой мышью, которую выбросили на помойку.

Алиса подошла и взглянула на мои каракули на листе:

- Ого, а ты опасна, когда зла!

Я подняла на нее решительный взгляд:

- Это не злость, дорогая. Это месть!

- Рассказывай, что нужно делать, - Алиса пододвинула стул ко мне и села рядом.

Я улыбнулась, впервые за последние двадцать четыре часа. Улыбка вышла кривая, но в ней не было боли. В ней была решимость.

Взяв листок в руки, я пробежалась по пунктам своего плана и протянула его Алисе. Она начала читать вслух, четко проговаривая каждое слово.

В списке было пока три пункта, написанных крупными нервными буквами:

Узнать все о ней. Решить вопрос с его деньгами. Не показывать слабость.

- Этого мало пока, - сказала я вслух, - Я не знаю даже с чего начать, сколько у нас общих денег. Он всегда занимался финансами, а я ему доверяла во всем.

- Дура, - беззлобно сказала Алиса, - Но это поправимо.Давай по порядку. Кто она, пока известно только имя и как она выглядит.

- Да, Катя, молодая, наглая девка, - со злостью проговорила я.

- Катя…- Алиса задумалась, потом взяла телефон. - Отель у нас небольшой, я могу посмотреть, на кого был забронирован номер. Если она зарегистрирована, есть шанс узнать фамилию.

Я смотрела, как она что-то ищет в телефоне и вдруг ощутила тошноту. Не на физическом уровне, а от мысли, что теперь моя жизнь превращается в расследование. В слежку, в игру, правила которой я не устанавливала. И даже не собиралась играть.

- Слушай, а ты уверена, что хочешь этого? - Алиса подняла голову от телефона. - Мести? Может проще собрать его вещи, забрать половину имущества и забыть, как страшный сон?

- Проще, - ответила я. - Но я не хочу проще. Я хочу, чтобы он понял, что такое потерять все. Не только меня, а все.

В моем голосе прозвучала такая жестокость, что я сама испугалась. Но отступать сейчас я не хотела, слишком больно он меня задел.

Алиса немного помолчала, потом кивнула.

- Тогда первое, что тебе нужно сделать, это вернуться домой. Взять документы, поискать пароли, банковские карты забрать, какие есть. И сделать вид, что ты просто забираешь вещи и уходишь, чтобы прийти в себя. Не нужно показывать, что ты что-то задумала.

- Да, а если он будет дома? - проговорила я, не желая с ним вообще сталкиваться.

- Значит будешь играть. Сейчас твоя роль - убитая горем жена, которая еще не решила, прощать или нет.

- Это не роль, я такая сейчас и есть, - горько усмехнулась я.

- Но ты уже решила не прощать. Значит, играешь сомнение. Пусть поверит, что может все еще исправить. Пока ты будешь готовить свое блюдо мести.

Я представила, что сейчас увижу его. Представила, как буду смотреть в эти глаза, которые еще вчера казались мне самыми родными. И внутри снова сжалось все в комок.

- Я боюсь, - призналась я, Боюсь, что разревусь при нем. Или ударю, или, еще хлеще, появятся мысли простить.

- Я поеду с тобой, - твердо сказала Алиса, - Буду ждать тебя в машине, ты будешь знать, что я рядом.

Я подошла к ней, крепко обняла. Сказать просто спасибо ей было недостаточно за ее поддержку.

Домой мы поехали через час. Я смотрела на знакомые улицы, думая о том, что же меня ждет впереди. Все казалось чужим, словно я смотрела на мир сквозь мутное стекло.

Алиса припарковалась у соседнего дома:

- Позвонишь, если что. Я буду здесь.

Я кивнула и пошла в сторону подъезда. Каждый шаг давался с трудом. Сердце колотилось где-то в горле, когда я открывала дверь ключом. В квартире было тихо. Слишком тихо, как в музее ночью.

Я прошла на кухню, на столе ничего не стояло, в раковине чисто. Заглянула в спальню. Наша кровать была застелена, только подушка мужа была смята. На тумбочке стояла его кружка с остатками кофе. Вдруг на прикроватном столике я увидела листок бумаги. Торопливым почерком мужа было написано:

“ Лена, я понимаю, что ты сейчас не хочешь меня видеть. Я буду в нашем загородном доме. Когда будешь готова поговорить - позвони. Я люблю тебя! Это правда!”

Я разорвала листок в мелкие клочья, меня трясло от злости. Как он еще смел писать после всего произошедшего, что любит меня.

В кабинете мужа я действовала быстро. Открыла его стол, там лежали счета, выписки, договора. Я сфотографировала все на телефон. Нашла папку с документами на квартиру, машину и дачу. Сложила в сумку свои паспорта, свидетельство о браке и страховки.

В его ноутбуке запросила пароль. Сначала я попробовала дату нашей свадьбы, не подошло. Потом я перебрала все даты рождения, мою с мужем, его родителей. Ничего не подходило. Случайные комбинации тоже не привели к успеху.

Тогда я осмелилась забрать ноутбук с собой. У Алисы есть знакомый программист, он силен в этих вопросах.

Уже выходя из квартиры, я оглянулась. На вешалке висела его куртка, на полу стояли его чисто вымытые кроссовки, а рядом мои домашние тапочки. Я вдруг представила, что спустя какое-то время он возвращается домой, а внутри пусто. Ни моих вещей, ни тепла, ни запаха моей выпечки, которую он сильно любил.

Боль обожгла меня изнутри, но я заставила себя выдохнуть и закрыть дверь в квартиры с обратной стороны.