- Сейчас будем пить вкусный, полезный чай, - сказал он, наливая по кружкам ароматную жидкость.

- Я серьезно, мне некомфортно в этой неопределенности, в которой нахожусь последнее время. Я не знаю, как мне жить дальше.

Он отставил чашку, обошел стойку и встал напротив меня:

- Я тоже не знаю, Лен. Я знаю только одно, что без тебя моя жизнь это набор функций. Работа, дом, еда, сон. А с тобой, даже, когда ты злишься, даже когда меня ненавидишь, я чувствую, что живу. Это эгоистично, да. Но, я не могу иначе.

- А если я не смогу простить? - мой голос дрогнул, - Если каждый раз, когда ты будешь задерживаться на работе, я буду думать, что ты с другой? Если я превращусь в параноика, который будет каждый раз проверять твой телефон?

- Значит, мы будем вместе работать над этим. Я готов отчитываться за каждую минуту, если это поможет. Я готов ходить к психологу хоть каждый день. Я готов…- он запнулся, подбирая слова, - Я готов стать тем, кого ты заслуживаешь. Не потому что должен, а потому что хочу.

Он взял мои руки в свои и поднес к губам. У меня перехватило дыхание:

- Не обещай того, чего не сможешь выполнить, - прошептала я.

- Я никогда больше не дам тебе пустых обещаний. Только действия, только поступки.

В гостиной горел камин, отбрасывая на стены пляшущие тени. Мы перебрались на диван, укрылись одним пледом и молча смотрели на огонь. Его рука лежала на моей спине, пальцы лениво перебирали пряди моих волос. Я чувствовала тепло его тела, слышала ровное дыхание и думала, вот оно, счастье. Простое, тихое, без фанфар. Можно ли его вернуть? Сохранить? Или это лишь иллюзия, которая рассеется с первыми лучами солнца.

- Останься на ночь, - сказал он тихо, - В гостевой спальне, или здесь. Как хочешь. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь.

Я повернула голову, посмотрела на него. В его глазах были видны отблески камина, а еще полное спокойствие и уверенность в своих словах.

- Хорошо, я останусь, но спать буду в гостевой.

Он кивнул, с каким-то облегчением, смешанным с грустью.

Ночью я лежала в постели, пахнущей свежим бельем, и не могла уснуть. Я встала, накинула халат и вышла в коридор. Дверь в его спальню была приоткрыта. Я решила пойти в гостинную, но вдруг услышала его голос:

- Не спится?

- Не спится, - застуканная врасплох ответила я.

- Заходи, - он скрылся в своей комнате.

Я вошла, он сидел на кровати, не двигаясь, только смотрел на меня с такой нежностью, что у меня заныло под лодыжкой. Я прошла и села рядом с ним.

- Побудь здесь, - попросил он, - Просто полежи рядом, без всего.

Он лег на кровать, укрылся одеялом. Я прилегла поверх одеяла, положив голову рядом с ним. Мы лежали на расстоянии вытянутой руки. Лежали лицом друг к другу, молча рассматривая друг друга. Его черты были такими знакомыми до каждой морщинки, до каждой реснички.

- Я скучала, - призналась я шепотом.

- Я тоже, каждый день, каждую минуту.

Он протянул руку и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся моей щеки. Я не отстранилась. Его пальцы скользнули по скуле, по губам, очертили контур моего лица.

- Я люблю тебя, Лена. И буду любить, даже если ты решишь уйти навсегда.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Он поймал ее губами, поцеловал мокрую дорожку.

- Не плачь, все будет хорошо. Мы справимся.

Я придвинулась ближе, уткнулась лицом в его плечо. Он обнял меня и мы вскоре уснули. Поверх одеяла, но ближе, чем за последние недели.

Утром я проснулась от запаха кофе. Саша стоял у плиты в одних джинсах что-то напевая. Я залюбовалась им. Его широкой спиной, мощными плечами и стройными, спортивными ногами. И, глядя на него, я поняла, что хочу остаться, не на день, не на неделю, а навсегда.

- Доброе утро, - он обернулся, заметив меня, - Я приготовил завтрак. Омлет с помидорами, как ты любишь.

Я подошла, обняла его со спины и прижалась щекой к его теплой коже.

- Доброе утро, Саш. Знаешь, я подумала….и решила.., - начала я.

Он замер, потом медленно повернулся и посмотрел мне в лицо.

- Я решила дать нам шанс, - еле слышным голосом проговорила я.

На лице Саши засияла улыбка, он взял мое лицо в свои ладони и нежно поцеловал в щеку.

- Спасибо тебе, я счастлив это слышать, - он обнял меня за талию так осторожно, как будто я хрупкая статуя.

- Я хочу, чтобы мы уехали. Далеко, где нет работы, телефонов, советчиков. Хотя бы на неделю.

- Куда? - он удивленно посмотрел на меня, но я знала, что сейчас он сорвется со мной хоть куда.

- На Байкал, ты же его так любишь. Тем более осенью говорят, что он по особенному красив.

Он заулыбался еще более лучезарной улыбкой, как ребенок:

- Ты серьезно?

- Я сейчас очень серьезно, - с сияющей улыбкой проговорила я.

Он, не раздумывая, взял телефон и набрал своей секретарше:

- Анна, освободи мне неделю, отмени все встречи. Я улетаю, меня не будет в городе.

Я смотрела на него, как же он решительно всегда делал все, без колебаний, когда касалось чего-то важного. Не стал даже раздумывать. Но, сейчас, это было очень понятно. Мы полетим в то место, от которого он был без ума.

Через день, утром, мы сидели в самолете до Иркутска. За иллюминатором серое небо и низкие облака. Я смотрела на них и поймала себя на мысли, что я перестала бояться. Бояться ошибиться, бояться поверить…бояться обжечься вновь…

- О чем думаешь? - спросил Саша, сжимая мою ладонь.

- О том, что если бы еще неделю назад кто- нибудь мне сказал, что я полечу с тобой на Байкал в одном самолете, то я бы посчитала его сумасшедшим и рассмеялась бы ему в лицо, - рассмеялась я, наклоняя голову на его плечо.

- А теперь?

- А теперь мы здесь, в самолете, летим на Байкал.

Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал.

Байкал нас встретил прохладным ветром. Все вокруг было золотом и осенним. Лиственницы на берегу горели желтым окрасом, вода была синей, почти черной, с белыми барашками волн.

Мы остановились в небольшом гостевом деревянном доме, с печкой и видом на озеро.

- Я хочу, чтобы ты увидела самое красивое место на земле, - сказал Саша, когда мы вышли на берег, - а потом, когда сядет солнце, я поцелую тебя.

- Звучит как в сказке, - улыбнулась я, глядя на волны.

Мы пошли вдоль берега по мокрому песку. Ветер трепал волосы, срывал с лиственниц золотые иголки и кружил их в воздухе. Было так красиво, что аж отдавалось болью в груди.

- Как же я люблю это волшебное место, - проговорил он, - И тебя очень люблю.

Я ничего не ответила, лишь взглянула на него, ощущая полную уверенность в том, что сейчас он говорит правду.

Вечером мы сидели на веранде, укрывшись теплыми пледами и пили горячий чай с облепихой. Саша рассказывал про свои командировки, про то, как скучал по мне, про Веру, с которой они наконец-то начали нормально общаться.

- Знаешь, - сказал он, - я понял одну вещь. Я всегда думал, что сила - это контроль. А оказалось, что сила - это умение признавать слабость.

- И ты признаешь?

- Перед тобой да, перед другими нет.

- А перед Верой?

- Перед Верой тоже. Мы говорили на днях и я извинился, что не был с ней в трудные минуты ее жизни рядом. Что был обиженным, тупым бараном. Она сказала, что не обижается, что давно простила. Но, я все-равно чувствую себя виноватым перед ней.

Я смотрела на озеро, его штормило. Волны разбивались о берег и разлетались брызгами. И в этом было что-то завораживающее и очищающее. Сидеть долго на веранде у нас не получилось, потому что было достаточно прохладно.

Мы зашли в дом, Саша перед этим затопил печь. А в комнате был еще небольшой камин. Пахло теплом и дровами. В комнате было две кровати, мы изначально проговорили этот момент. Скорее, я настояла на этом, а он согласился.

Ночью мы ворочались оба, я то засыпала, то просыпалась от каких-то звуков. Было как-то не по себе. Я встала посреди ночи, взяла свое одеяло и легла к Саше. Он повернулся ко мне, крепко обнял, укутав в одеяло. И мы сразу заснули крепким сном.