Утром проснулись в той же позе, Саша все время обнимал меня, а я лежала на его мощном плече, как под крылом. Время было уже восемь.

- Доброе утро, милая. Я на сегодня взял катер напрокат. Хочу показать тебе бухту Песчаную. Там такие скалы, что дух захватывает.

Я посмотрела в окно, озеро было неспокойным, волны бились о берег. Осенний Байкал был прекрасен, но настолько же и опасен.

- Что-то погода не совсем летная, вон как дует, - высказала я свои опасения.

- Это Баргузин, местный ветер, - отмахнулся он, - К обеду стихнет, хозяин катера сказал, что если до одиннадцати стихнет, то выйдем.

Я не стала спорить, Саша всегда был упертым, когда что-то решил сделать. А здесь, на Байкале, он хотел мне доказать, что способен на большее, чем сидеть просто у камина и говорить о чувствах.

К одиннадцати ветер и действительно стих. Мы спустились к причалу, нас ждал старый катер. Обшарпанный, с потрескавшейся краской, но двигатель урчал мощно. Хозяин, коренастый мужик в телогрейке махнул нам рукой и продолжил приготовления.

- Это Сергей Ильич, он знает озеро, как свои пять пальцев, - сказал Саша.

Мы отчалили. Начало было обещающим. Вокруг было очень красиво и завораживающе. Солнце пробивалось сквозь тучи, золотые лиственницы отражались в блескучей, темной воде. Ильич курил на корме, Саша стоял у штурвала, а я сидела на носу, подставив лицо ветру.

- Через час мы будем на месте, - крикнул Саша, широко улыбаясь.

И я почти расслабилась, поверя, что все будет хорошо. Но, волнение все равно полностью не отпускало.

Полчаса мы наслаждались поездкой, как вдруг небо почернело. Тучи сгустились мгновенно, словно кто-то накрыл Байкал одеялом. Ветер взвыл и по озеру пошли волны. Не те барашки, которые были около берега, а настоящие байкальские валы, высотой почти с человека.

- Шторм поднимается, - заорал Ильич, бросая сигарету, - Надо разворачиваться!

Мир в это момент для меня сузился до черной воды, серого неба и паники, которую было не унять.

Саша крутанул штурвал, катер накренился, меня бросило в борт.

- Держись! - крикнул он, но ветер перекрывал его голос.

Волна ударила в борт и катер зачерпнул воды. Я вцепилась в поручни, чувствуя, как ледяные брызги обжигают лицо. Саша пытался удержать катер против волны, но озеро было сильнее.

- Двигатель заглох, - прокричал Ильич через минуту.

Я смотрела на Сашу, он был бледный, но не растерянный. Он что-то кричал Ильичу, тот пытался завести мотор.

- Лена, держись за меня! - Саша схватил меня за руку и притянул к себе, - Все будет хорошо, я рядом.

В этот момент я не думала об измене, не думала о прошлом. Я думала только о том, что мы можем погибнуть. И, что, если это конец, то я хочу, чтобы он был рядом, чтобы в это мгновение мы были вместе.

Шторм бушевал два часа, нас мотало по волнам, как щепку. Катер дал течь, вода заливалась в трюм. Ильич откачивал ее вручную, проклиная все на свете.

- Вижу берег! - закричал Саша.

Я подняла голову и увидела, что сквозь пелену дождя и брызг, действительно виднелась скалистая гряда. Мы выбросились на мель у маленькой бухты, катер заскрежетал дном по камням.

- Выпрыгиваем! - скомандовал Сергей Ильич.

Мы спрыгнули в ледяную воду по пояс. Я закричала от холода, но Саша подхватил меня на руки и понес к берегу. Ильич тащил какие-то узлы.

На берегу была старая избушка, рыбацкое зимовье. Дверь не запиралась, внутри была печка, пахло сушеной рыбой. Сергей быстро разжег печь, достал из своего узла сухие вещи, сунул нам.

- Переодевайтесь, - буркнул он, - а я пока наружу.

Мы остались вдвоем, Саша помог мне стянуть мокрую куртку, сам дрожал так, что зубы стучали. Я посмотрела на него и вдруг рассмеялась.

- Что? - спросил он, натягивая сухую футболку.

- Ты похож на мокрого воробья, - сказала я, - Таким я тебя еще не видела.

Он улыбнулся, его улыбка всегда согревала меня.

- А ты похожа на русалку, которую выбросило на берег.

Мы переоделись, сели на нары, укрывшись одним старым бушлатом. Ильич вернулся, подбросил дров в печь.

- Связи нет, рация намокла, - сказал он, - Переночуем здесь, утром разберемся.

Немного перекусив, мы улеглись на старые нары, укрывшись тем, что было. Мы с Сашей лежали в обнимку, я слушала треск в печи, и думала о том, как хрупка жизнь. О том, что я потратила столько времени на ненависть, на мысли о мести. А могла просто жить, прощать и любить.

- Лен, - вдруг сказал Саша.

- Да.

- Ты прости меня, - он приподнялся на локте, посмотрел на меня в темноте, - Сегодня я понял, что потерять тебя страшнее, чем умереть.

Я прижалась к нему, мне было сейчас совсем неважно, что было совсем недавно, мне было важно, что мы сейчас живы и, что мы вместе.

Утром шторм стих, Байкал был спокойным, отражающим низкое небо. Когда мы вышли из избушки, то увидели, что у катера днище разбито камнями.

- Хорошо, что живы, - сказал Сергей Ильич, качая головой, - Пешком до ближайшего поселка километров пятнадцать.

Мы собрали вещи, точнее все, что осталось и пошли по берегу. Через час мы вышли к маленькой деревне с пятью домами, причалом и лодками. На берегу сидели двое местных, в телогрейках с помятыми лицами.

- Эй, - окликнул один, вставая, - Вы со вчерашнего катера?

- С него, - ответил Ильич, - Нужна связь.

- Связи нет, - второй сплюнул, - Вышка вчера упала, штормом повалило.

- Тогда нужна лодка, - сказал Саша, - Мы заплатим.

Мужики переглянулись. Первый, коренастый, с татуировкой на шее, усмехнулся:

- А чем заплатите? Деньги то, поди, утопли?

Я похолодела, Саша напрягся, скулы заходили ходуном:

- Дома заплачу, - спокойно сказал он, - Как доберемся до места, у нас дом гостевой, хозяева знают. Я дам расписку.

- Расписка? - второй засмеялся, - Ты, городской, на кого похож? Мокрый, без вещей. Какая расписка?

Ильич шагнул вперед:

- Петрович, ты что не узнал? Это я, Ильич. Парень прав, он из Москвы, деньги у него есть. Помоги людям.

Тот, что с татуировкой помолчал, потом кивнул:

- Ладно, но если обманете, в следующий раз по полной с вас возьму.

Через полчаса мы плыли на старой моторке. Саша сидел на носу, сжимая мою руку. Я смотрела на удаляющийся берег, думая о том, что мы спаслись, второй раз за сутки.

Когда мы вернулись в гостевой дом, я взяла телефон. Там было куча пропущенных, от Алисы было больше всего. Я набрала ее:

- Ты что, с ума сошла? - заорала подруга, - Ты почему трубку не берешь? С тобой все в порядке?

Я ей вкратце рассказала наши приключения.

- Я тут себе места не нахожу, а ты на катерах по шторму катаешься! - злилась она.

- Все хорошо, Саша меня спас.

- Саша? Это тот, которого ты еще совсем недавно хотела уничтожить?

- Перестань, Алис. Да, тот самый. Он изменился, правда…

- Ладно, живая, слава Богу, - перебила меня она, - Возвращайся, потом все обсудим.

Я закончила разговор и посмотрела на Сашу. Он стоял у окна и разговаривал по телефону. Его вид говорил о том, что что-то случилось:

- Что значит, что Разумовский перехватывает контракт? - его голос стал ледяным, - Я же говорил, ничего не подписывать без меня...Потому что я на Байкале! ..Ладно, я вылетаю.

Он положил трубку и посмотрел на меня:

- Лен, нам нужно возвращаться, сегодня же. Мой заместитель чуть не подписал документы, которые отдают половину бизнеса конкурентам.

Я молча посмотрела на него, не понимая своих чувств. С одной стороны, я понимала, что дело серьезное, которое касается его бизнеса. А, с другой, мы должны были еще побыть здесь, до конца понять, как нам выстраивать отношения дальше.

- Я все исправлю, обещаю, - он взял меня за руки, - Но, сейчас мне нужно быть в Москве.

- Хорошо, поехали, - я убрала свои руки.

В самолете мы почти не разговаривали. Я смотрела в иллюминатор и думала, неужели для него всегда бизнес на первом месте? Но, тут же прогнала эти глупые мысли. Ни к чему было сейчас думать об этом, мы уже летим обратно. А что будет дальше с нами, будет зависеть только от нас обоих.