Большевики в гораздо большей степени, чем, например, либералы, имели основания выступать в качестве легитимной российской власти. Они не были узурпаторами, действующими вразрез с интересами народа. За большевиками стояла значительная поддержка масс. Об этом наглядно свидетельствует статистика выборов в Учредительное собрание. Большевики со значительным перевесом лидировали в крупных городах и в солдатских гарнизонах. Большевистским электоратом были рабочие и солдаты. Крестьяне поддерживали преимущественно эсеров. Но ведь левые эсеры действовали в октябре 1917 г. в коалиции с большевиками. Так что ленинское правительство поддерживалось очевидным большинством российского населения.

Одним из способов дискредитации советского проекта является сведение его начала к «успешной» акции немецких спецслужб. Так это в частности происходит в связи с раскручиванием темы шпионажа В. И. Ленина в пользу Германии. Основное объяснение Октябрьской революции ограничивается заговором германского генштаба. Ни экономические, ни социальные противоречия, приведшие к падению февралистского режима, не рассматриваются как решающие. Ленин – немецкий шпион, соответственно, истоки советского проекта – не великий идеологический замысел и историческая неизбежность, а просто шпионская интрига. Брестский мир предстает в этой схеме выполнением В. И. Лениным обязательств перед своими германскими «хозяевами».

Тема ленинского шпионажа, при всей претензии на сенсационность, не является открытием современных историков. Такое обвинение пыталось выдвигать еще Временное правительство. Но народ всерьез это не воспринял и поддержал большевиков. Контекст появления обвинения был связан с обострением борьбы за власть. По приезду в Россию В. И. Ленин провозгласил курс на новую революцию. К лету 1917 г. стала очевидной серьезность претензий большевиков. И вот тогда как ответ на большевистский июльский путч началась подготовка Временным правительством политического процесса над большевиками. Составленные следователем П. Александровым двадцать два тома уголовного дела по сей день не опубликованы. Часть материалов расследования была передана члену плехановской группы «Единение», бывшему большевику Г. А. Алексинскому, опубликовавшему их совместно с Л. М. Добронравовым в еженедельнике «Без лишних слов» от 11 июля 1917 г.

Легенда сводится к следующему. Прапорщик Ермоленко Дмитрий Степанович, служивший с 1904 г. в контрразведке, в начале Первой мировой войны попал в плен и был завербован немцами. В апреле 1917 г. его перебросили через линию русского фронта для устройства диверсий, ведения шпионажа и агитации в пользу сепаратного мира и независимости Украины. Арестованный и препровожденный в штаб А. И. Деникина Ермоленко на допросе сообщил, что помимо него в России на немцев работает Ленин, завербованный в Берлине на квартире Скоропись-Иолтуховского. 16 мая протокол показаний был направлен Деникиным в Петроград военному министру.

Увлекшись, Г. А. Алексинский в дальнейшем существенно расширил круг разоблаченных им шпионов. Даже меньшевик Ф. Дан был вынужден заявить по поводу этих открытий, что «пора положить конец подвигам человека, официально объявленного бесчестным клеветником»[108]. Другой видный представитель меньшевизма Н. Н. Суханов свидетельствовал о патологии шпиономании, охватившей Россию после новых поражений на фронте: «Кроме большевиков все сколько-нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями. Я лично стал излюбленной мишенью „Речи“ и назывался ею не иначе как с эпитетом „любезный немецкому сердцу“ или „столь высоко ценимый немцами“. Чуть ли не ежедневно я стал получать письма из столицы, провинции и армии. В одних были увещания или издевательства, в других – вопросы: „Говори, сколько взял?“»[109]. Характерно, что после Октябрьской революции Г. А. Алексинский работал некоторое время в советских органах. Из этого следует, что всерьез его разоблачения не принимались.

Итак, В. И. Ленин, говорят современные обвинители, был переправлен через территорию Германии в Россию в специальном пломбированном вагоне. И что же с того? Возвращался далеко не он один. По решению и содействию Временного правительства инициировалось возвращение всех политэмигрантов, противников царского режима. От его лица действовал Комитет по возвращению русских эмигрантов на родину. Обсуждался вопрос о паритетном возвращении в Германию интернированных немцев. Среди возвращенцев помимо большевиков были эсеры, меньшевики и представители национальных партий. Таким же образом, как и В. И. Ленин, вернулись в Россию, в частности, видные меньшевистские лидеры Ю. О. Мартов и П. Б. Аксельрод.

В шпионаже в пользу Германии назначенными Временным правительством прокурорами обвинялись также Л. Д. Троцкий и эсеровский лидер В. М. Чернов. Единственный аргумент – опять-таки проезд через германскую территорию. В действительности же Л. Д. Троцкий возвращался из США, а В. М. Чернов из Франции через Англию. В итоге партия эсеров предъявила Временному правительству ультиматум. Проведенное следствие было объявлено недоразумением, а оскандалившиеся прокуроры отстранены от дела.

О финансировании большевиков германским генштабом написано много. Но ни одного признанного подлинным документа не представлено. Нет ни одного документа и о политических обязательствах большевиков перед Германией.

Могли ли большевики брать деньги от немцев? Теоретически могли. Точно так же, как их противники могли брать деньги из касс других государств. А уж белое движение напрямую финансировалось из-за рубежа. В. И. Ленин действительно настаивал на подписании Брестского мира, по которому значительные территории на западе России передавались немцам. Но он одновременно раздувал пожар революции в Германии. В результате территории Западной Белоруссии и Украины были возвращены, германские войска выведены со всех оккупированных земель. Уже в ноябре 1918 г. Брестский договор решением ВЦИК был аннулирован.

Создание отрицательного образа большевиков в постсоветский период сочеталось с формированием мифа, восхваляющего белое движение. Складывался стереотип о белом рыцарском христианском воинстве, боровшемся за восстановление монархии и национальное возрождение освобожденной от большевистского гнета России. Определенная тень упрека при этом колчаковско-деникинском возвеличивании бросалась на народ: он поддержал в конфликте Гражданской войны именно красных.

Действительно, часть офицеров Белой армии исповедовала и в какой-то мере открыто выражала настроения в пользу восстановления монархии. Но этого нельзя сказать о лидерах, которые по своему мировоззрению были скорее либералами, западниками и республиканцами. Неслучайно они теснейшим образом были связаны с правительствами стран Антанты, от которых получали финансовую, материальную и военную помощь. Однако западные правительства вовсе не хотели возрождения монархии в России.

Один из вождей белого движения Л. Г. Корнилов не только поддержал Февральскую революцию, но и лично принял участие в аресте императрицы и детей царя в Царском Селе. После этого военная карьера Корнилова развивалась с головокружительной скоростью: командующий Петроградским военным округом с марта по май, командующий 8-й армией и войсками Юго-Западного фронта с мая по июль и Главнокомандующий всей русской армией с 19 июля по 27 августа. После провала августовского мятежа был арестован и заключен в тюрьму. При содействии генерала Духонина бежал в Новочеркасск, где стал одним из основателей Добровольческой армии. На допросе после ареста заявил, что намеревался создать Совет народной обороны с участием генерала Алексеева, адмирала Колчака и др. В списке будущих министров помимо его близких соратников числился и Плеханов – основоположник российской социал-демократии, первый марксист России. Все это лишний раз доказывает, что Корнилов не был монархистом.