Иллюзий относительно безопасности этой процедуры не было. Один неверный шаг любого из носильщиков в момент, когда борта кораблей сходятся, и от меня останется лишь мокрое пятно площадью в пару квадратных метров на обшивке. Но ловкие ребята, по всему судя, думали о том же и не оступились.  А через минуту были перенесены еще двое носилок. Нас положили на корме, рядом с нашими пассажирами и командой. В стороне, тесной группой, тоже под охраной, стоял начальствующий состав и десяток моряков из команды «Тикондероги». Один из них, высокий, худой, сердитый человек, лет пятидесяти на вид, с четырьмя золотыми нашивками капитана на рукаве, держал в руках бланк радиограммы и разговаривал с нашим старшим механиком Макилроем и Каммингсом. Макилрой, проигнорировав угрожающе поднявшийся ствол автомата, подвел его к нашим носилкам.

— Слава богу, вы все живы, — тихо сказал Макилрой. — В последний раз, когда вас троих видел, я и ломаного гроша не поставил бы на то, что вы выкарабкаетесь. Это капитан Брейс с «Тикондероги». Капитан Брейс, это капитан Буллен, а это старший помощник Картер.

— Рад познакомиться, сэр, — хрипло прошептал Буллен, — да лучше бы не при этих проклятых обстоятельствах, — вне всякого сомнения, старик находился на пути к выздоровлению. — Про мистера Картера пока не будем, мистер Макилрой. Я намереваюсь предъявить ему обвинение в оказании по собственной инициативе незаконной помощи этому выродку Каррерасу. 

Принимая во внимание тот факт, что я спас ему жизнь, запретив доктору Марстону его оперировать, он мог проявить и чуть больше благодарности.

— Джонни Картер? — Макилрой явно не мог поверить. — Это невозможно!

— Доказательства представлю, — мрачно заявил Буллен. Он взглянул на капитана Брейса. — Я ожидал, что вы, зная, с каким грузом идете, постараетесь избежать перехвата. Что такое эти пушки, в конце концов? Но вы этого не сделали. Вы ответили на сигнал СОС, не так ли? Сигналы бедствия, ракеты, крики о помощи, сообщения, что тонут из-за повреждений от урагана, в общем: подойдите и снимите нас, бедных. Я правильно излагаю, капитан?

— Да, если бы не это, я мог уйти от него, мог перехитрить его маневром, — с горечью поделился Брейс. И с неожиданным любопытством: — А вам откуда все это известно?

— Потому что я собственными ушами слышал, как мой старший помощник излагал ему весь этот хитроумный план. Вот вам доказательство, Макилрой, — он бросил взгляд на меня, затем попросил Макилроя. — Пусть меня отнесут вон туда, я не хочу оставаться в обществе этого предателя. — Брошенный мною взгляд оскорбленной добродетели отскочил от него, как теннисный мяч от туго натянутой ракетки. Его носилки отодвинули, Макилрой и Брейс тоже отошли, таким образом я остался один. Минуты три лежал так, наблюдая за перегрузкой. Через десять минут максимум она будет закончена.

Чья-то рука легла на мое плечо. Я обернулся. Около носилок стоял Джулиус Бересфорд.

— И не думал, что снова вас увижу, мистер Картер, — приветливо обратился он ко мне. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, чем выгляжу, — соврал я.

— А почему вас тут оставили одного? — полюбопытствовал он.

— Это ничто иное как бойкот. Капитан Буллен убежден, что я оказал Каррерасу помощь, о которой он меня не просил. Капитан мною сильно недоволен.

— Ерунда.

— Он сам слышал, как я это делал.

— Что бы он ни услышал, я убежден, что это полная ерунда, и услышанному есть вполне приемлемое объяснение, которое вы дадите когда сочтете нужным. Знаете, мой друг, я никогда не ошибаюсь в людях, и уверен, что вы не могли совершить бесчестный поступок. Но я подошел к вам чтобы сказать, что не могу даже выразить, как я доволен, как я рад. Неудачные, конечно, время и место я нашел, но тем не менее примите мои самые сердечные поздравления. Моя жена, смею вас заверить, думает по этому поводу то же самое.

Он отвлекал полностью все мое внимание. Последний контейнер угрожающе раскачивался в стропах. Если он упадет на палубу, откроется и Каррерас увидит там электрогенераторы, то не думаю, что у кого-то из нас будет большое будущее. Лучше об этом и не думать, забить голову чем-нибудь другим, хотя бы, например, сосредоточиться на болтовне Джулиуса Бересфорда.

— Прошу прощения, с чем вы меня поздравляете?

— Конечно не с тем, что вы приняли мое предложение работать в моем нефтяном порту в Шотландии, — он улыбнулся — Речь идет о вас и Сьюзен. Сами понимаете, за ней всю жизнь увивалась свора охочих до денег бездельников, но я ей всегда повторял, что, когда настанет день и она встретит человека, которому будет наплевать на ее доллары, я не встану на ее пути, пусть даже он окажется бродягой. А вы, вроде, не бродяга.

— Нефтяной порт? Я и Сьюзен? — я заморгал глазами. — Вы что, сэр?

— Как это я не догадался, как это я не догадался, — его радостный смех точнее следовало назвать гоготом. — Узнаю свою дочь. Даже не соизволила вам об этом сказать. Ну, мать ей задаст.

— Когда она вам это сказала? — вежливо осведомился я. Когда я видел ее в последний раз, в четверть третьего ночи, ее отношение ко мне было весьма и весьма далеким от обожания.

— Вчера днем. Но она еще сама вам скажет, она скажет вам сама, мой мальчик.

— Ничего я ему не скажу. — Не знаю, сколько времени Сьюзен уже стояла рядом, но факт остается фактом, она была здесь, грозный голос под стать грозному взгляду. — И никогда не скажу. Я просто сошла с ума. Мне стыдно за себя, что могла такое вообразить. Я его слышала, папа. Я была вместе со всеми в лазарете этой ночью и сама слышала, как он объяснял Каррерасу, что наилучший способ остановить «Тикондерогу» это…

Долгий пронзительный свисток прервал, к моему облегчению, драматическую историю позорной трусости Картера. Тут же изо всех уголков «Тикондероги» начали появляться вооруженные люди в зеленом, несшие охрану мостика и машинного отделения во время перегрузки, которая теперь успешно завершалась последним контейнером. Двое из парней с автоматами были одеты в голубую форму торгового флота. Это, вероятно были подсаженные Каррерасом на «Тикондерогу» радисты. Я взглянул на часы. Шесть двадцать пять. Каррерас закруглился довольно быстро.

А теперь и сам он перепрыгнул через борт на «Тикондерогу». Он что-то сказал капитану Брейсу. Слов я не расслышал, но увидел, как Брейс с суровым выражением лица неохотно кивнул. Все ясно — Каррерас договаривался насчет гробов. На обратном пути он задержался около меня.

— Как видите, Мигель Каррерас держит свое слово. Пересадка закончена без происшествий, — он посмотрел на часы. — Мне по-прежнему нужен лейтенант.

— Прощайте, Каррерас.

Он кивнул, повернулся и направился к своим людям, уже перетаскивавшим гробы на палубу «Тикондероги». Они обращались с ними крайне почтительно, с деликатностью, которая явно говорила о том, что они знакомы с их содержимым. Гробы я сразу даже и не признал. Как великий актер уделяет внимание самым мельчайшим деталям роли, так и Каррерас не удержался от последнего штриха — задрапировал гробы тремя звезднополосатыми флагами. Будучи некоторым образом знаком с Каррерасом, я был совершенно уверен, что эти флаги он таскал с собой с самого начала.

Капитан Брейс наклонился, приподнял угол флага на ближайшем к нему гробу и взглянул на бронзовую табличку с именем сенатора Хоскинса. Я услышал чей-то судорожный вздох, увидел, как Сьюзен Бересфорд, прижав руку ко рту, рассматривает эту же табличку широко распахнутыми глазами, вспомнил, что ей неоткуда было узнать о перемене содержимого этого ящика, протянул руку и ухватил ее за лодыжку. Ухватил весьма крепко.

— Молчи. — Яростно пробормотал я. — Ради бога, молчи!

Она меня услышала. И промолчала. Папаша ее тоже меня услышал, но и бровью не повел, что стоило ему, видно, немало усилий ввиду нелюбезности моего тона и тягостного для отцовских глаз зрелища чьей-то грязной лапы на ноге дочери. К счастью, для мультимиллионера способность не выражать открыто свои эмоции является жизненно необходимым качеством. Последние люди Каррераса удалились. И сам он вместе с ними. Он не стал терять времени на пожелание нам счастливого пути, а просто приказал рубить канаты и поспешно взбежал на мостик. Спустя минуту «Кампари» уже взял курс на восток, показав нам свою беспорядочно заставленную контейнерами корму.