— Сколько времени нам нужно при восемнадцати узлах?

— Тридцать три часа. При хорошей погоде.

— А курс?

Я проложил на карте курс и взглянул на своего собеседника.

— У вас на карте, несомненно, такой же.

— Действительно. На каких волнах передают прогноз погоды?

— На всех, — сухо сообщил я. — Если из Атлантики на запад движется ураган, любая коммерческая станция на восточном побережье ничего иного не передает.

Он двинулся через комнату к телефону Марстона, вызвал мостик и приказал увеличить ход до полного и следить за сообщениями о погоде. Когда он закончил, я заметил:

— Восемнадцать узлов? Что ж, я предупреждал вас.

— У меня должен быть резерв времени, — он посмотрел на Буллена, который продолжал бормотать что-то в бреду. — Что сделал бы ваш капитан в такой ситуации?

— Повернул бы и удирал в любом направлении, кроме севера. Нам ведь приходится думать о пассажирах. Они не очень-то любят морскую болезнь.

— Боюсь, что сейчас им придется потерпеть. Ради важного дела.

— Да, — задумчиво сказал я, поняв, что означает этот стук на палубе. — Важное дело. Для такого патриота, как вы, Каррерас, какое дело может быть самым важным? Рискну предположить вот какое. Казна страны пуста. Правительство на грани падения. Голодные бунты. Только одно может спасти правительство — вливание. Вливание золота. Этот корабль, что мы должны перехватить, Каррерас, — на сколько миллионов он везет золота?

Марстон и Сьюзен смотрели на меня во все глаза, затем переглянулись, и их диагноз был очевиден: сказался, наконец, шок от удара головой о шлюпбалку и я тронулся умом. Каррерас же явно придерживался другого мнения: он весь застыл, слушая меня.

— У вас есть доступ к источникам информации, о которых мне неизвестно, — тихо, почти шепотом сказал он. — Что за источники. Картер? Быстро! 

— Нет никаких источников, Каррерас, — я улыбнулся. — Откуда им взяться?

— Со мной в кошки-мышки не играют, — он все еще говорил весьма угрожающе. — Источники, Картер!

— Вот здесь, — я постучал себя по лбу. — И только здесь этот источник.

Он несколько секунд настороженно осматривал меня, затем кивнул:

— Я понял это, как только вас увидел. В вас есть что-то особенное. Чемпион по боксу выглядит чемпионом по боксу даже когда отдыхает. Опасный человек не может не выглядеть опасным даже в самых безобидных обстоятельствах. Это про вас. Я хорошо себя натренировал распознавать такие вещи.

— Слышали? — обратился я к Сьюзен. — А вы-то, наверно, и не подозревали? Думали, что я, такой как все, не так ли?

— Вы даже более проницательны, чем я думал, мистер Картер, — пробормотал Каррерас.

— Если называть проницательностью умение прибавить к двум два, то я, несомненно, проницателен. Господи, да если бы я действительно так умен, то не валялся бы здесь сейчас с раздробленной костью, — упоминание о моей беспомощности никогда не может быть лишним. — Правительству позарез нужны деньги — давно уже обо всем можно было догадаться.

— В самом деле?

— В самом деле. Рассказать вам, почему был убит Броунелл, наш радист?

— Сделайте милость.

— Да потому, что вы перехватили сообщение от Гаррисонов и Кертисов двух семей, отозванных радиограммами из Кингстона. Эти господа сообщали о том, что те радиограммы были фальшивкой, а если бы мы это узнали, то обратили бы пристальное внимание на господ Каррерасов и Сердана, которые заняли их каюты. Дело в том, что эти радиограммы, Каррерас, были переданы от имени почтового ведомства вашей столицы. По приказу правительства это могло быть сделано, никак иначе. 

Во-вторых, хотя в вашей стране и существует список заказов на места на «Кампари», в нем нет граждан вашей страны, Каррерас. Ведь железный занавес, выезд за рубеж только в исключительных случаях, да и валюту иностранную ваши граждане обязаны обменивать на местные деньги. А вам разрешили поездку, и платили вы американскими долларами. Улавливаете мою мысль? Вы же заявили, что вам просто повезло в том, что вам удалось воспользоваться столь внезапно представившейся возможностью. Повезло? Чепуха! Кто-то из власть предержащих скомандовал: «Каррерасу и Сердану — зеленый свет». И никто не возмутился. Почему, спрашивается?  

Он кивнул:

— Нам пришлось пойти на риск и заплатить долларами.

— В-третьих, таможня пропустила на борт эти контейнеры с вашими людьми и пушками. Это доказывает…

— Пушками? — прервал меня Марстон. Он выглядел совершенно ошеломленным. — Пушками?

— Этот шум, что доносится до вас снаружи, — спокойно ответил Каррерас, — мистер Картер вам потом объяснит его причину. Жаль, — продолжал он с сожалением, — что мы не по одну сторону баррикад. Из вас вышел бы превосходный член команды, мистер Картер. О размере жалования, я думаю, мы бы договорились.

— Об этом же именно вчера говорил мне мистер Бересфорд, — заметил я. — Все в эти дни предлагают мне работу. Надо признать, что время для этого можно было выбрать и поудачнее.

— Вы хотите сказать, — осведомилась Сьюзен, — что папа предложил…

— Не пугайтесь, — успокоил ее я. — Он уже передумал. Итак, Каррерас, что мы имеем в итоге? Со всех сторон торчат уши правительства. А что нужно правительству? Деньги. Отчаянно нужны. Триста пятьдесят миллионов долларов оно должно Штатам за оружие, но у вас нет этих трехсот пятидесяти миллионов долларов. Одна компенсация иностранным компаниям сколько потянула. Вся беда в том, что администрация разбазарила доходы страны за год вперед. Бананы ваши дешевеют. Как в этом случае честный человек добывает деньги? Очень просто. Он их крадет.

— Давайте обойдемся без личных оскорблений.

— Как вам будет угодно. Возможно, слова грабеж и пиратство для вас звучат более удобоваримо, нежели воровство. Но что красть? Облигации, акции, ценные бумаги, чеки, валюту? Ни за что на свете — это легко отследить. Нужно только то, что не оставляет следов. Золото подходит для этого лучше всего. У вашей страны, мистер Каррерас, — закончил я задумчиво, — должно быть, неплохая шпионская сеть, что в Англии, что в Америке.

— Если ты готов выложить на это дело достаточную сумму, — безразлично заметил он, — большая шпионская сеть не нужна. У меня в каюте есть даже полный план загрузки судна с золотом. У каждого человека есть своя цена, мистер Картер.

— Интересно, а какая у меня? Итак, заканчиваю. Американское правительство в последнее время заинтересовано в возвращении части золотого запаса, уплывшего ранее в Европу.  И часть его, готов съесть свою шляпу, везет корабль, который мы перехватываем. Интересен уже сам по себе тот факт, что он должен прийти в Норфолк только в сумерках, еще более интересно то, что Норфолк в нашем случае почти наверняка означает военно-морскую базу Хэмптон-Родс, где корабль можно разгрузить по всем требованиям безопасности. А Норфолк, по-моему, это пункт, от которого ближе всего до Форт-Нокса, где храниться золотой запас США. Сколько золота на этом судне, Каррерас?

— На сто пятьдесят миллионов долларов, — не моргнув глазом ответил он. — Вы почти ничего не упустили. Во всяком случае, ничего существенного.

Сто пятьдесят миллионов долларов. Я попытался представить себе эту сумму, но без особого успеха, и спросил:

— Почему вы выбрали именно «Кампари»?

— Я думал, вы и об этом догадаетесь. Откровенно говоря, у нас было на примете еще три корабля, все с нью-йоркской линии. Мы некоторое время следили за маршрутами всех четырех. Ваш оказался наиболее подходящим.

— Как доходчиво вы все объяснили. Так, значит, приди мы в Карраччо на пару дней позже и…

— Рядом с вами, как только вы покинули Саванну, шел военный корабль, фрегат. Он мог в любое время остановить вас под каким-нибудь благовидным предлогом и захватить. Я был у него на борту. Но такой необходимости не возникло. Все получилось намного легче и с  гораздо меньшим риском.

Так вот какое судно, подумал я, засек наш радар на выходе из Саванны, не американский боевой корабль, как мы решили, а корабль Ямайки.