— Я не спрашивал совета.

— А я всё равно дам. Если поедешь сейчас, только ухудшишь. Она в остром шоке. Дай ей полдня. Потом отправь человека с документами, вещами, её телефоном и запиской. Без давления. Без требований. С предложением встретиться в присутствии юристов, если она хочет.

Я усмехнулся холодно.

— В присутствии юристов? С собственной женой?

— Если хочешь, чтобы она вообще села с тобой за стол, — да.

Собственной женой. Даже эта формулировка сейчас отозвалась болезненно. Собственной. Я вдруг понял, насколько глубоко во мне сидит это чувство владения. Не любви даже — права. Настолько глубоко, что мысль о ней в чужом доме, на чужом диване, в чужой безопасности уже вызывает во мне внутренний скрежет. Это было нехорошее чувство. Неправильное. Но честное. Я достал её телефон из ящика стола. Экран снова загорелся. На заставке — фотография моря. Без людей. Без нас. Странно. Я даже не знал, что у неё такая заставка. Сколько вообще я не знал о женщине, с которой прожил пять лет? Этот вопрос разозлил ещё сильнее. Не на неё. На себя.

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

Анастасия

К обеду мне привезли мои вещи. Не Максим. И даже не курьер в безликой служебной форме. Мужчина лет пятидесяти, один из водителей компании, которого я знала много лет. Сергей. Он всегда был сдержанным, почти незаметным, но сегодня в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Анастасия Викторовна, — сказал он тихо. — Велели передать лично.

На слове «велели» внутри всё болезненно сжалось. Конечно. Даже сейчас — велели. Я взяла коробку. Сверху лежал мой телефон, клатч, ключи, документы. Ниже — аккуратно сложенная одежда, бельё, косметичка, зарядка. Всё, что можно было собрать быстро и без моего участия. И конверт. Белый. Без подписи. Я знала, от кого он, ещё до того, как открыла. Внутри был только один лист.

«Настя, нам нужно поговорить спокойно. Я пришлю Игоря Руднева, если ты захочешь обсудить условия. До этого прошу не делать никаких публичных заявлений. Максим.»

Я перечитала дважды. Потом третий раз. И только после этого медленно опустила лист на стол. Вот так. Ни «прости». Ни «как ты». Ни «я виноват». Ни даже притворства. Только разговор, условия и просьба не делать публичных заявлений. Снова не жена. Риск. Фактор. Угроза. Я вдруг улыбнулась. Настолько холодно, что Лена, стоявшая напротив, нахмурилась.

— Что?

Я протянула ей лист. Она прочитала и вскинула глаза.

— Ну конечно. Конечно. Даже сейчас он думает не о тебе, а о том, чтобы ты не испортила ему фасад.

Я взяла свой телефон. Там было сорок три пропущенных вызова. Из них: двадцать один — от Максима, семь — от Людмилы Прохоровны, шесть — с неизвестных номеров, остальные — люди из нашего круга, чья «забота» всегда пахла любопытством. Ни на один звонок я не ответила. Потом открыла сообщения. От Максима было три: «Где ты?», «Тебя отвёз Власов?», «Ответь.» Я уставилась на последнюю строчку. Ответь. Без «пожалуйста». Без «ты в порядке?». Без «мне нужно знать, что ты жива». Просто — ответь. И я вдруг так отчётливо почувствовала, насколько исчерпано всё внутри, что даже не разозлилась. Словно после сильного ожога боль сначала есть, а потом нерв просто перестаёт проводить сигнал.

— Ты будешь отвечать? — спросила Лена.

— Нет.

— Правильно.

Но я всё равно продолжала смотреть на экран. И почему-то не на его сообщения. На одно имя в недавних звонках. Артём Власов. Видимо, номер оставили в отеле на всякий случай. Не знаю, зачем я нажала на него. Может быть, потому что хотелось ухватиться за что-то человеческое, не имеющее отношения к фамилии Громов. Он ответил быстро.

— Да?

— Это Анастасия.

— Я понял, — сказал он. И снова этот спокойный, ровный голос, от которого внутри становилось чуть тише.

— Я хотела… поблагодарить. За ночь. И за вещи утром.

— Не стоит.

— Стоит.

Он немного помолчал.

— Как вы?

Простой вопрос. Обычный. И именно от этого у меня перехватило горло.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но уже лучше, чем на трассе.

Мне показалось, он чуть выдохнул.

— Это неплохой старт.

Я села у окна. Лена тактично вышла с кухни.

— Я верну вам деньги за отель и всё остальное, — сказала я.

— Когда захотите.

— Вы очень спокойно всё это воспринимаете.

— А как надо?

Я вдруг усмехнулась.

— Обычно люди или лезут в душу, или делают вид, что ничего не происходит.

— Я предпочитаю не делать ни того ни другого.

Да. Я уже заметила.

— Можно задать вопрос? — спросил он через секунду.

— Да.

— Вы в безопасности?

Я прикрыла глаза. Вот. Первый человек, который спросил об этом именно так. Не где я. Не что собираюсь делать. Не ответь. А в безопасности ли я.

— Да, — сказала я тихо. — Сейчас — да.

— Хорошо.

Он не спросил адрес. Не полез дальше. Не стал разыгрывать героя. И именно потому я вдруг поняла, что готова сказать больше.

— Он оставил меня на трассе.

Пауза. Очень короткая. Но в ней всё равно прозвучало сдержанное, холодное бешенство.

— Я догадался, — ответил Артём.

— И всё равно остановились.

— Да.

— Почему?

На этот раз пауза была дольше.

— Потому что когда-то никто не остановился для одного близкого мне человека, — сказал он. — С тех пор я не проезжаю мимо.

Я замерла. Вот откуда взгляд. Вот откуда спокойствие. Вот откуда знание, что утро всё равно наступает.

— Простите, — тихо сказала я.

— Не за что. Просто живите дальше, Анастасия.

Просто живите дальше. Как будто это что-то простое. Но, может быть, именно с таких простых, невозможных фраз всё и начинается.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Максим

Когда я увидел её звонок Власову в детализации, меня это разозлило сильнее, чем должно было. Я сидел у себя в кабинете, слушал Игоря вполуха, пока он рассказывал о рисках, о медийной стратегии, о документах, которые лучше подготовить заранее, и вдруг заметил входящий отчёт по её номеру. Обычно я не лез в такие вещи сам. Для этого были люди. Но сейчас открыл. И увидел. Она не ответила мне. Зато позвонила ему. Рациональная часть мозга тут же сказала: успокойся. Он помог. Это нормально. Другая часть, гораздо менее рациональная, ответила жёстко и мгновенно: нет, ненормально. Это моя жена. Она должна звонить мне. Должна. Я откинулся в кресле и с силой провёл ладонью по лицу. Вот она, правда, от которой невозможно отмахнуться: я всё ещё мыслил ею как своей территорией, хотя именно моими руками эта территория сейчас выжжена дотла.

Игорь замолчал на полуслове.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо человека, который хочет кого-то убить.

— Не драматизируй.

Он усмехнулся.

— Это, я так понимаю, семейная фраза.

Я не ответил. Телефон завибрировал. Яна. Я смотрел на экран несколько секунд, прежде чем принять вызов.

— Да.

— У нас под домом журналисты, — сказала она без приветствия. Голос напряжённый. — Максим, ты обещал, что всё будет не так.

Конечно. Женщины всегда слышат обещания там, где мужчина просто откладывает катастрофу.

— Никому ничего не говори.

— Ты издеваешься? Моё имя уже в новостях. Мне звонят все. Даже мать. Что я должна отвечать?

— Ничего.

— А я для тебя вообще кто сейчас? — резко спросила она. — Мать твоего ребёнка, которую ты прячешь? Или временная проблема, пока ты разбираешься с женой?

Я закрыл глаза. Не сейчас. Только не это.

— Я приеду вечером.

— Мне не нужен вечер. Мне нужен ответ.

— Яна.

— Нет, это тебе нужен контроль, Максим. Всегда. Надо мной. Над ней. Над матерью. Над всеми. А потом ты удивляешься, что всё взрывается.

Я молчал. Потому что спорить с этим было бессмысленно.

— Ты хотя бы любишь меня? — спросила она вдруг.

И вот тут во мне всё окончательно оледенело. Не потому что вопрос был сложным. Потому что ответ на него уже существовал давно. И он был не тем, который хотелось бы услышать женщине, недавно родившей тебе сына.