Она тихо смеется, но не отпускает.

— Не так просто, да, здоровяк?

— Пожалуйста, — выдыхаю я сквозь зубы. — В эту игру я могу обыграть тебя в любой день недели.

С порочной улыбкой она сползает ниже по матрасу. В тот миг, когда ее губы касаются меня, мне приходится прижать язык к небу, чтобы не застонать.

— Посмотрим, — бормочет она. Обводит головку и потом берет глубоко, медленно и сильно.

— Блять, — вырывается у меня. Глухо, из самой груди. Ощущение влажного жара ее рта, когда она берет меня глубоко, окончательно сносит крышу. — Смотри на меня.

Послушно она поднимает взгляд на мое лицо, но не замедляется.

Я обхватываю ее шею ровно настолько крепко, чтобы чувствовать каждый глоток.

— Умница. А теперь продолжай.

Она стонет вокруг моего члена, втягивает щеки и снова сосет. С каждым движением языком она жадно трется влажной киской о мое бедро, и я твердею еще сильнее, до невозможного.

— Вот так, моя девочка. Оседлай мою ногу. Я хочу, чтобы ты кончила, пока я изливаюсь тебе в горло.

Мои приказы подстегивают ее. Скоро она извивается без всякого стеснения, а я вбиваюсь ей в рот, удерживая за шею, трахаю с той скоростью, которая нужна мне. Ее стоны приглушены, но становятся все отчаяннее, выдавая близкую разрядку. Я сжимаю ее горло чуть сильнее — и мы рассыпаемся одновременно. Ощущение, как она сглатывает вокруг меня, как дергается ее горло, принимая все, что я ей отдаю, швыряет меня в темноту.

— Господи, — шепчет она, когда я отпускаю ее.

— Поднимайся сюда и садись мне на лицо, Ливи. А потом я затрахаю тебя до завтрашнего дня.

Бросив подушку на покрывало, я смотрю на жену так, будто у нее выросла вторая голова. Пытаюсь уложить их так, как ей нравится, пока мы вместе застилаем кровать.

— Тебе завтра уезжать? Зачем?

— Я работаю на обе команды. Bolts вышли в плей-офф. Мне нужно быть там.

— Нет. Ты работаешь на Langfield Corp. Тебе нужно быть здесь.

Она смеется и взбивает подушку на своей стороне кровати.

— Я все время езжу с тобой. Гэвину я тоже иногда нужна.

— Ты нужна мне. — Я ни секунды не сомневаюсь, признавая это. Но на самом деле мне хочется сказать другое: я хочу тебя. «Нужна» звучит как рабочая необходимость, а это… это гораздо больше.

Она закатывает глаза.

— Да, я в курсе. Ты всегда был моей самой большой занозой в заднице.

— Найми кого-нибудь.

— Что?

— У тебя что, нет стажера или еще кого-то, кто может заниматься хоккейной командой?

Опустив подбородок, она вздыхает и разглаживает покрывало.

— Вообще-то подо мной целая команда поддержки. Они и должны вести каждую команду. Но ты мне этого не позволяешь. Это ты настаиваешь, чтобы я была на каждом бейсбольном матче.

— Ладно, и с каких пор ты нужна на хоккейных?

Она пожимает плечами.

— Обычно Гэвину не нужно, чтобы я ездила с ним. Он не такой требовательный, как ты. — Она смотрит на меня из-под ресниц. — Но он сказал, что теперь я ему буду нужна чаще.

Мой чертов брат. Он меня испытывает. Думает, я не признаюсь, что буду скучать по Лив.

— Выбери кого-нибудь, — требую я.

Лив выпрямляется, как по стойке смирно, лицо бледнеет.

— Выбери кого-нибудь? Между мной и твоим братом ничего нет.

Я смеюсь.

— Очевидно. Тут даже конкуренции нет. Я явно красивее и веселее.

— Нет, определенно нет. — Она разражается смехом, увидев мое лицо. Мне не смешно. — Ладно, ты красивее, но заставить меня согласиться, что ты веселее, у тебя не выйдет.

В ее голосе дразнящая легкость, которую я редко вижу. И я, черт возьми, обожаю это. Пусть называет меня сколько угодно скучным ворчуном, если при этом она улыбается вот так. Если она флиртует со мной, как сейчас.

Брюки становятся тесными, и мне до зуда хочется схватить ее за крепкие бедра и притянуть ближе. Швырнуть на кровать и провести здесь весь день, потерявшись в ней. Я ограничиваюсь тем, что обхожу кровать и тяну ее к себе, чтобы хотя бы касаться ее.

— Выбери кого-нибудь руководить пиаром хоккейной команды. — Я делаю глубокий вдох. — И бейсбольной тоже. Не верится, что я это говорю, но правда в том, что детям ты сейчас нужнее здесь. Я не должен был заставлять тебя ездить со мной на матчи. Этими задачами должен заниматься кто-то из сотрудников без детей.

Она снова опускает взгляд на кровать, и та легкость, которую я чувствовал секунду назад, исчезает.

— Ты больше не хочешь, чтобы я ездила с тобой?

На этот раз я не сдерживаюсь. Впиваюсь пальцами в ее бедра и притягиваю к себе, потом поднимаю ее подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Как моя жена — да. Я всегда хочу, чтобы ты была со мной. Но детям ты нужна здесь. Я был эгоистом, заставляя тебя ездить на выездные игры. — Я облизываю губы. — Я стараюсь стать лучше.

Лив кокетливо прикусывает губу, глаза снова искрятся.

— Ты пытаешься сказать, что хочешь оставить меня себе, мистер Лэнгфилд?

Я накрываю ее рот своим. Слова не нужны. Я не просто хочу оставить ее себе. Мне она нужна.

Куда ни глянь — везде пресса. Джей и его жена постоянно мелькают в новостях, так что удивляться тут нечему. Они не только выходцы из конкурирующих бизнес-семей, но и недавно купили медиакомпанию. Весь мир жаждет увидеть, что они с ней сделают. Шоу моей сестры — реалити-проект о ее карьере и мире моды — их первая работа, и здесь собрались все, кому важно стать свидетелем рождения медиаистории.

— Так, вы двое. Помните: широкие улыбки. Дома все прекрасно. Вы влюблены, а Беккет отлично ладит с детьми, — говорит Ханна, одна из ассистенток Лив. Восторг на ее лице словно нарисован.

Гримаса Лив от того, что ею «руководят», смешит меня.

— Мне не нужно объяснять, как улыбаться, — сухо говорит Лив. — Я твой начальник.

Посмеиваясь, я сжимаю бедра жены и наклоняюсь к ее уху.

— Не так просто подчиняться властной женщине, да?

Взгляд, которым она меня награждает, приводит меня в восторг.

— Давай, миссис Лэнгфилд. Иди расскажи прессе, какой я замечательный.

Она закатывает глаза, но уголки губ едва заметно приподнимаются — она пытается скрыть улыбку, предназначенную только мне.

Через мгновение нам в лицо суют первый из множества диктофонов. Лукавая улыбка репортерши говорит сама за себя: вопрос будет непростым.

— Оливия, мы не привыкли видеть вас по эту сторону камеры. Вы с Беккетом много лет работали вместе. В какой момент вы поняли, что все изменилось?

Лив облизывает губы и чуть пожимает плечами, готовясь ответить. Черт. Сейчас в ней сплошная дерзость. Боюсь представить, что она скажет.

— Понимаете, Беккет — очень требовательный начальник.

Женщина кивает.

— Легко поверить.

— И был еще один синий плюшевый зверь…

Я впиваюсь пальцами в бедра Лив, безмолвно умоляя не рассказывать эту историю всему миру.

Она легко смеется.

— Я просто его дразню. Честно, никакой большой истории тут нет. В один день мы просто… — Ее взгляд встречается с моим. Улыбка на ее лице такая искренняя, полная любви. — Мы просто поняли. Для мира он генеральный директор и слишком вовлеченный владелец бейсбольной команды, а дома он невероятно хорош с детьми. Каждый день после обеда приносит мне диетическую колу, потому что замечает мои привычки. Следит, чтобы я не забывала надеть одинаковые туфли…

— Боже мой. Неужели Беккет Лэнгфилд такой душка? — спрашивает репортерша.

Покачав головой, я целую жену в висок.

— Только для нее. И для наших детей.

Лив на секунду замирает в моих объятиях, а у репортерши отвисает челюсть.

— А теперь, с вашего позволения, нам с женой пора на вечеринку.

Я веду Лив по красной дорожке. Когда мы наконец оказываемся внутри, я глубоко вдыхаю, отгоняя напряжение, которое всегда приносят такие толпы.

Мероприятие проходит на крыше штаб-квартиры «Jolie». «Jolie» — самый популярный женский журнал в мире, и именно здесь Джей и его жена снова нашли друг друга и влюбились.