— Ты точно готов к этому? — бормочу я, когда мы вылетаем за дверь.

Беккет только улыбается и запрокидывает голову, смеясь.

— Это будет утиная катастрофа.

Две недели спустя

Беккет

Пронзительный визг, отскакивающий от стен таунхауса, когда я толкаю входную дверь, точно не может быть человеческим.

Дилан мчится впереди нас.

— О боже мой! Кажется, Джуниор рожает!

— Нет, — я качаю головой и тяну жену назад. — Не сегодня. Я тебя люблю, Ливи, но мы не остаемся в этом доме на ночь.

Она смеется.

— Из-за того, что Джуниор рожает?

Финн отталкивается от моей ноги и явно собирается рвануть в гостиную посмотреть, что там происходит, но я подхватываю его за талию, закидываю себе на плечо и начинаю спускаться по крыльцу. Я отлично знаю, чем это закончится, если мы зайдем внутрь. Финн будет рыдать вместе с этим чертовым енотом. Потом убедит меня, что я обязан залезть в камин и помогать принимать роды у этих проклятых животных. Нет уж. Я этого делать не буду. Нет. Даже не обсуждается.

— Босс! — Финн лягается мне в живот.

Я прижимаю его ноги одной рукой и продолжаю идти.

— Финн, вот тебе жизненный урок: нам туда нельзя. Роды — это для женщин.

Медуза шумно втягивает воздух и, топая, проходит мимо меня. Клянусь, я чувствую, как глаза на затылке сейчас вылезут у нее из орбит. Еще немного — и выскочат, напугают меня до чертиков.

Я продолжаю идти.

За мной бежит Винни, а следом Лив с Адди на руках.

— Ты правда не пойдешь внутрь? — шепчет Мишка, когда я закидываю Финна обратно в лимузин и прикладываю палец к губам, призывая к тишине.

Наверное, по моему лицу видно, насколько я серьезен. Ребенок даже не ноет. Просто отодвигается по сиденью и складывает руки на груди, сердито глядя на меня. Ну и ладно. Ради этой семьи я готов почти на все, но принимать роды у выводка енотов — это уже перебор.

— Ливи, мы вернемся утром. Я многого не прошу, но, пожалуйста, не заставляй меня сейчас заходить в этот дом.

Она поджимает губы, будто сдерживает улыбку, но темные глаза пляшут.

— И все это из-за одного енота?

— Беременного енота, Ливи. Чертовски беременного енота в активной фазе родов. Я пас.

Она снова втягивает воздух, все еще борясь со смехом, и протягивает мне Адди.

— Ладно, я тогда забегу, возьму кое-что на ночь.

С Малышкой на одном бедре я вздыхаю и прислоняюсь к лимузину.

— Все в порядке, босс? — спрашивает Чарли, выходя с водительской стороны, чтобы поболтать со мной.

Я киваю, доставая телефон из кармана.

— Мы ночуем в пентхаусе. Дай Лив пару минут собрать вещи.

Дверь таунхауса распахивается, и оттуда вылетает Шейла, таща за собой Кая.

— Можете подбросить нас в отель?

Ее короткие волосы свисают на один глаз, она почти задыхается.

Обеспокоенный, я отталкиваюсь от машины.

— Что там происходит?

Глаза у нее округляются, и она качает головой.

— Зрелище не для слабонервных.

— В отель ехать не обязательно. В пентхаусе полно места, если вы с Каем поделите кровать.

Она кивает.

— Подойдет.

Следом вылетает Медуза, таща за собой близняшек.

— Ни слова, мужчина-ребенок. Мы едем с вами.

Я смеюсь и закатываю глаза.

— То есть даже женщине не место там, где животные рожают?

Она сверлит меня взглядом.

— Я не против учить девочек круговороту жизни, но это ненормально.

Я протягиваю руку в сторону открытой двери лимузина, и она вместе с обеими девочками поспешно забирается внутрь.

Следующей выходит Лив. Лицо у нее раскрасневшееся, через плечо перекинута переполненная сумка, в другой руке сложенный манеж. Она смахивает пряди волос, выбившиеся из пучка.

— Даже не думай туда заходить.

Я смеюсь, с каждой секундой все больше убеждаясь в правильности своего решения, и киваю Чарли, показывая, что мы почти готовы выезжать.

В дверях появляется Дилан.

— Ребята, вы все пропустите!

Лиам проскальзывает мимо нее.

— Извини, мам. Ты чокнутая, если думаешь, что мы тут останемся. — Он хватает ее за руку, захлопывает дверь и тянет к лимузину.

— Вы все правда боитесь беременного енота? Беременность — это красиво.

Лив закатывает глаза.

— Говорит женщина, которая не была беременна с начала двухтысячных. Поверь, Дил, в том, что сейчас там происходит, нет ничего красивого. Мы вернемся завтра, и ты сможешь нянчиться с ее малышами сколько угодно.

Дилан хмурится и склоняет голову набок.

— А если ей понадобится помощь?

— Вот именно поэтому я туда и не иду, — напоминаю я.

Она смеется и протискивается мимо меня к открытой двери лимузина.

— Справедливо. Последнее, что нужно Джуниор, — это слушать твои вопли, пока она пытается спокойно родить.

Я закатываю глаза. Спокойные роды. Это вообще существует?

Когда Дилан усаживается внутрь, Чарли указывает на машину.

— Ты садишься?

Я качаю головой и захлопываю дверь.

— Не-а. Я поеду впереди с тобой. Моей голове нужна тишина на пару минут, прежде чем я впущу это безумие в свой пентхаус.

Чарли смеется и обходит капот. Я на секунду взбегаю по ступенькам, запираю дверь. Вернувшись к лимузину, разворачиваюсь и смотрю на таунхаус. Праздничные украшения, вывеска Happy V l Day, у которой потерялась еще пара букв, водосток, опасно свисающий с края крыши. Он все еще не идеален, но это дом.

Я сначала поднимаю в пентхаус Медузу, Лив и наших троих детей, потом мы с Финном снова едем вниз за остальной компанией — все сразу не влезли. Когда лифт открывается в холле, дети вырываются из стальной коробки и несутся по открытому пространству гостиной и столовой. Мне приходится задержать дыхание, пока они носятся, орут и прыгают повсюду. Здесь нет защиты от детей и уж точно нет защиты от мам-коммуны, но женщины быстро устраиваются: берут бокалы, открывают холодильник в поисках ужина. Пока все не вышло из-под контроля, я иду к ящику с меню доставки и киваю Лив.

— Прости, милый. Я знаю, это не то, что ты планировал, — говорит она, подходя ближе и обвивая рукой мою талию.

Я притягиваю ее к себе, касаюсь губами ее губ и улыбаюсь.

— Просто скажи, что любишь меня. Мне сразу станет легче.

Она прижимается, ее улыбка озаряет все лицо.

— Я люблю тебя, Босс. Очень.

Впитывая смысл этих слов, я расслабляюсь, держа ее в объятиях. Хаос вокруг продолжается, но я его отключаю. Мне все равно, кто размахивает карандашами возле моих мраморных столешниц и кто прыгает по диванам за десять тысяч долларов. Вазы могут разбиться, бутылки вина, стоящие дороже годовой зарплаты обычного человека, могут исчезнуть, и мне правда все равно.

Мы заказываем еду — каждая семья выбирает из разных ресторанов, кто-то берет сразу из нескольких, — потом все садимся за большой стол и спорим о теме ужина, которую назначила Делия.

Детей мы делим на две комнаты для гигантской ночевки. Диппи Ду, Медуза и Пип занимают гостевую. Я не представляю, как они собираются уместиться на кровати королевского размера, и мне плевать.

После десяти я наконец остаюсь наедине с женой — в своей комнате, в тишине.

— Как думаешь, с Джуниор все в порядке? — спрашивает Лив из главной ванной.

Я опираюсь на столешницу, скрестив ноги, и смотрю, как она умывается. Я уже улыбаюсь.

— Уверен, ей нравится быть наедине со своими малышами.

Лив тихо мычит.

— Наверное.

— Мне нравится видеть тебя в моей ванной.

Она улыбается.

— Беккет, ты не заговоришь меня так, чтобы я переехала в твой пентхаус. Я же сказала — мы с девочками идем комплектом.

— Знаю. Мы будем жить с ними, пока они не найдут своих идеальных мужчин.

Она смеется и вытирает лицо полотенцем.

— Ха. Ты правда думаешь, что Делия когда-нибудь остепенится и станет жить с мужчиной?

Я пожимаю плечами.

— В жизни и не такое бывало.

Глаза Лив озорно сверкают.