Посвящение

Всем женщинам, которые хоть раз говорили:

«А ведь было бы здорово жить вместе и растить детей без мужчин».

Эта чёртова книжка — для вас.

P.S. Ни одна утка не пострадала при написании этой книги.

Чего не скажешь о мрачных миллиардерах.

— Вы хотите, чтобы я впустил на стадион толпу дошколят? — процедил мой начальник, хмуря лоб и сверля меня зелеными глазами. — Они же, скорее всего, решат помочиться прямо на поле.

Боже. Иногда он бывает таким тупым.

Я положила руки на колено и встретила взгляд Беккета Лэнгфилда.

— Во-первых, они не собаки. А во-вторых, именно из-за таких высказываний пресса и пишет, что вы не любите детей.

— Я люблю детей, — заявил он с той же уверенностью, с какой говорят, что небо голубое, а трава зеленая.

Внутри себя я закатила глаза на своего неосведомленного босса. Беккет Лэнгфилд любит всего три вещи: стейки с кровью, женщин без одежды и миллиарды на своих счетах, приносящие проценты. Что делать с ребенком, он бы не понял, даже окажись тот у него на коленях, не говоря уже о том, чтобы убедить кого-то в своей любви к детям.

Смеяться ему в лицо сейчас было бы не лучшей тактикой. Не с таким человеком, как Беккет. Так что я решила его успокоить и подать все иначе — как это пиар-директор Boston Revs делает постоянно.

— Речь не о том, что вы любите или не любите, — начала я, вру откровенно. — Речь о том, чтобы создать правильное впечатление. А сейчас складывается впечатление, что детей вы не любите. Это нужно срочно менять.

— И все из-за того, что я отказал одному благотворительному фонду, — проворчал он, вцепившись в края кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Это был St. Jude. И проблема не в самом отказе, а в том, как вы это сказали.

— В ту ночь стадион занят.

На этот раз я не сдержалась и закатила глаза по-настоящему.

— Да, занят. Под показ купальников. Вы выбрали пин-ап моделей вместо малышей.

— Я такого не говорил. Это СМИ все перекрутили, — стал оправдываться он, хмурясь все сильнее. — Я даже не знал, что это St. Jude хотел арендовать стадион. Я просто сказал Венди сообщить им, что он занят.

Я пожала плечами и наклонилась вперед.

— Венди лишнего наговорила, и теперь в новостях пишут, что вы не любите детей.

— Но я люблю детей, — рыкнул он как раз в тот момент, когда наш лимузин резко дернулся и заскрипел тормозами. Без ремня безопасности я полетела вперед — прямо на колени к своему начальнику.

— Черт, — простонал он над моей головой.

Подняв взгляд, я с ужасом осознала, что только что врезалась ему лбом… в пах. То есть моя голова в данный момент буквально лежала на члене моего босса.

— Господи, — взвыла я, пытаясь подняться. Разумеется, в попытке это сделать я уткнулась ладонями ему в бедра, и в тот же момент машина снова дернулась вперед, отчего я… ударила его по яйцам.

— Что за черт, Лив?! — взвыл он, сжав колени вместе, чтобы защитить причинное место.

Но я была слишком близко, и, когда он свел ноги, моя голова оказалась зажатой между его бедрами. Я потеряла равновесие и снова рухнула вперед.

Дверца лимузина распахнулась, и в салон заглянул Чарли, наш водитель.

— Мистер Лэнгфилд, простите, я…

Я попыталась повернуть голову, но буквально застряла в мертвой хватке его ног. Беккет наверху продолжал стонать от боли, даже не замечая, что у нас появился зритель.

— О черт! — вскрикнул Чарли. Его глаза полезли на лоб, когда он увидел меня. — Эм… мы сбили собаку… извините, что прерываю, но…

Я вырвалась из плена между ног босса и схватилась за ремень безопасности, чтобы усесться как положено.

— Ради Бога, Чарли, ты ничего не прервал. Я просто упала, когда ты ударил по тормозам.

Красное лицо Чарли заметно расслабилось, но тут мы оба повернулись на крик Беккета — он снова застонал от боли.

— Мне нужно в больницу.

— Чтоб тебя, — проворчала я, выскальзывая из машины. — Мужчины такие неженки.

Выпрямившись на тротуаре, я пригладила юбку и поправила топ. Уверена, моя обычно собранная на макушке прическа погибла в схватке с его бедрами. Это вообще бывает — ожог от бедер? Кажется, теперь бывает. Я потерла шею там, где он держал меня в своих тисках, и стала ждать, пока этот большой ребенок вылезет из машины.

— Ты убил моего пса! — закричал Чарли маленький мальчик.

У меня упало сердце, и я не смогла сдержать стон — хуже уже не придумаешь.

Я люблю детей. И собак. Я не хочу звучать бессердечной, но почему это не могло случиться с кем-нибудь другим? Я закрыла глаза и вдохнула на четыре счета, потом выдохнула на четыре, готовясь подойти к убитому горем ребенку и его матери.

Мальчику на вид было не больше восьми. Примерно как моей Винни. Та еще драматическая натура и этот, скорее всего, тоже.

— Мне так жаль, — сказала я, подходя к матери.

Ее нижняя губа дрожала, лицо было в слезах. Она выглядела так, словно мир рухнул.

— Вы не пострадали?

Мальчик ткнул пальцем в Чарли, который все еще стоял у задней двери лимузина.

— Он убил моего пса!

Бедный Чарли выглядел так, будто его сейчас стошнит или он упадет в обморок. А Беккета, конечно же, все еще не было видно. Клянусь, если он сейчас выйдет сюда и начнет выть о своем сломанном члене — я закричу.

— Вызовите полицию! — завопил мальчик. — Он убил моего пса!

Я подняла телефон, показывая матери, что сделаю звонок. Придется составить протокол, но, надеюсь, мне удастся уговорить ее принять приличную компенсацию и не выносить это в прессу. Правда, сейчас предлагать что-то подобное не имело смысла — ребенка это не успокоит.

Пока я разворачивалась, чтобы позвонить, наконец появился Беккет. Я махнула ему, чтобы он взял ситуацию под контроль — это у него на удивление неплохо получается, когда речь идет о женщинах. Своей нелепо привлекательной внешностью он мог очаровать мать, а она уже успокоит сына.

Но пока я разговаривала с диспетчером, голоса за спиной начали повышаться. Я обернулась, чтобы понять, что происходит, и увидела, как мальчик обвиняюще тычет пальцем в Беккета:

— А ты ведь тот самый, кто ненавидит детей?

О нет.

Не раздумывая, он размахнулся и со всей силы пнул Беккета по голени. В тот же миг собака вдруг ожила, перепугав нас всех до смерти и сбив Беккета с ног. Тот полетел вперед и рухнул прямо на ребенка. А еще через секунду я услышала щелчок камеры.

О, черт. Как же я ненавижу свою работу.



— Сладкие, я дома! — кричу я, открывая дверь нашего таунхауса.

Каждый раз, поднимаясь по дорожке к дому, я все так же качаю головой при виде этого зрелища. Пасхальный кролик, олень и несколько разросшихся растений украшают газон. Вокруг переднего окна намотана рождественская гирлянда, а в окне висит табличка с пожеланием счастливого Дня Валенина. Буква «т» отвалилась, и никому из нас так и не пришло в голову приклеить ее обратно. Место выглядит как полный хаос, но это наш дом.

Я скидываю обувь и заглядываю за темный тамбур. В доме пугающе тихо.